Колдун положил на стол двух лучников, крестовой и пиковой мастей. Я одного лучника покрыл пиковым рыцарем, а против другого выложил крестового пехотинца. Рядом с моим пехотинцем оказался пехотинец синей масти. Бить или не бить? Бить я не стал. Выложил напротив пехотинца крепостную башню. Пусть пехотинец стоит здесь, пока я его не убью. Колдун выложил рядом с башней синий корабль. Так! За корабль выхода нет. Там уже, считается, «море». Ну, море, так море. Лично я считаю, что это был лишний ход. Я сделал атаку своим зелёным лучником, с другой стороны. Колдун накрыл лучника зелёным всадником. Но, это пассивная защита, ход мой. Я задумался. И выложил два валета. Одного валета Колдун побил рыцарем, от другого отступил и выставил свою башню. Он, что, не имеет сильной карты? Ой, вряд ли! Меня на мякине не проведёшь! Я накрыл башню дамой. Попугай, сидя рядом, затаил дыхание. Ну, да, я рисковал. Хотя и не очень. Впрочем… это если Колдун не имеет уж очень сильную карту. Колдун надолго задумался, шевеля бровями. Ну, нет! Это провокация! Чтобы Колдун, всегда хладнокровный, вдруг не смог проконтролировать мимику лица? Ой, не смешите меня, я и так весёлый! Или он специально так делает, чтобы я именно не поверил?

Через пять ходов я тоже выложил корабль, ограждая расклад «морем» с другой стороны. Теперь игра сконцентрировалась между «морями». Колдун выложил несколько сильных карт и имел территориальное превосходство. Был у меня дракон, но я считал, что его пускать в ход рано. Вместо этого я выложил подряд трёх рыцарей, которые отрезали одно из направлений атаки. Ну, и как вы сыграете, Родомир Всеволодович? Колдун неожиданно выложил двух валетов в стороне от основного «боя». Это ещё почему?! Ах, вот оно что! Колдун задумал «окружение», в результате которого он отыгрывал бы несколько моих карт! Гм … Побить? Нет, не валетов, а всадника с другой стороны, обеспечивая себе выход из окружения? А… пусть окружает! Для этого ему понадобится два хода. Вот, пусть их и использует! В шахматах это называется «жертва фигуры». Здесь я жертвовал не фигурой, но аналогия понятна. Я решительно сделал ход бубновым королём. Он оказался под прикрытием рыцаря, всадника и дамы на чужой башне. Колдун опять задумался. И… сделал один из двух ходов на «окружение». Я выложил рядом с королём даму. Теперь они взаимно усиливали друг друга. Побить из можно только драконом той же масти. А этот дракон у меня!

Колдун сделал второй ход, завершивший «окружение», и взял мои карты «в плен». Были бы сильные карты, я бы не рисковал, а так… пусть берёт. Я выложил двух препоясанных рыцарей и обеспечил себе уверенный перевес на этом фланге. А на другом – моя невзятая башня!

Кажется я всё же сильно рисковал. Неожиданно Колдун побил обоих препоясанных рыцарей. Драконом и королевой. Ха! И с какими же картами вы остались, шеф?!

Ещё десять ходов казалось, что никто не побеждает. На поле была почти равная игра. Может быть, даже с небольшим перевесом Колдуна на одном из флангов. Другой был уверенно за мной. Только сильных карт у Колдуна становилось всё меньше. Я понимаю, Колдун хотел обеспечить себе прорыв, а потом развить наступление можно и мелочью. Не выйдет! Я побил короля с королевой драконом и выставил свою вторую башню. Что будем делать? А, Родомир Всеволодович?

Колдун поднял на меня улыбающийся взгляд и… выложил подряд три туза! Упс! Я мгновенно покрылся потом. Это же… это же… как же это… Я никак не мог заставить себя назвать получившуюся ситуацию настоящим именем. Мы с Колдуном взяли последние карты из колоды. Теперь мы оба точно знали, какие карты у кого на руках. Ну, вы же помните, про знаменитую колдовскую память?

Я думал так напряжённо, что у меня заболела переносица. Где же выход? Выход должен быть! Но где же?.. А если?..

- Дракон! – сказал я, положив карту… не на прорвавшихся тузов, а на последнюю башню Колдуна. Теперь моя связка король-королева-всадник-дама-дракон оказалась в принципе непобедимой. Прорыв тузами получился в никуда! Мой центр защиты сместился! Колдун почесал подбородок и усилил свой прорыв лучниками. Я ослепительно улыбнулся ему и… положил перед лучниками последний корабль. Оказалось, что Колдун прорывался к морю!

Колдун усмехнулся и побил моего пехотинца всадником. У меня карты кончились, а Колдун деловито выложил шесть карт в направлении башни.

Так! Значит, второй раунд? Значит, Колдун был к этому готов? Или… он к этому подводил изначально?!

Мы разобрали свои непобитые карты и открыли закрытые башни. Попугай собрал и перетасовал «бродячую» масть. На всякий случай повернувшись к нам спиной. Теперь можно было играть даже «в открытую». Все карты известны. Теперь только вопрос, как ими распорядиться. У Колдуна было карт чуть больше, у меня – чуть сильнее. По аналогии с шахматами, Колдун мог создать лучшую позицию, я мог сделать акцентированный удар. Ну, давай, шеф, посмотрим, кто кого!

Колдун играл мощно, искусно, с выдумкой. Так может играть только профессионал высочайшего класса! Попугая я обыгрывал в первом раунде, максимум, в самом начале второго. С колдуном шёл уже пятый раунд и конца ещё не предвиделось. Удача кочевала от одного игрока к другому. Но, и помимо удачи, в этой игре важны свои точные ходы и предвидение логики противника. А логика Колдуна была изворотливой – ого-го!

Когда Попугай скомандовал включиться общему свету, мы с Колдуном непроизвольно вздрогнули и, не сговариваясь, посмотрели в окно. Уже вечер?! А играть сели утром… Можно считать, ранним утром. И снова мы уставились взглядом в позицию. Мой ход. Вражеский рыцарь вновь прорывался к моей одинокой башне. Но, у меня есть дракон! Я подумал и не стал бить рыцаря. Хотя и хотелось. Я побил драконом последнего из лучников и посмотрел на Колдуна:

- Восьмой раунд? Стоит ли? Похоже, исход ясен. Прикрытия войскам у вас нет, а без прикрытия мои карты сильнее.

Колдун долго сидел понурясь и размышляя, наконец поднял голову:

- Твоя взяла, Кляк! Не ожидал… Ты гораздо умнее и хитрее, чем кажешься. И везёт тебе безмерно! Ну, сделанного не воротишь и не переделаешь! Я отправлю тебе программу занятий на полгода, а ты проставишь время, когда будешь готов к этим занятиям. И так каждые полгода. Ближайшие… лет триста, полагаю. Надеюсь, это честно, с твоей точки зрения?

- Более чем! – склонил голову я в ответ, а когда я её поднял, Колдуна уже не было.

Только Попугай сидел с вытаращенными глазами. Впрочем, они у него всегда вытаращенные. Ну, что с него взять? Попугай.

-Т-т-ты… Ты выиграл?! – запинаясь спросил он.

- Ну, да, а что? – не понял я.

- Эту игру, «Вестфалинскую резню», придумал Родомир, – сообщил Попугай ровным голосом, – Я не помню ни одного случая, когда бы он проиграл. Нет, не мне, разумеется. Другим магам. Даже тем, которые начали П-магию.

- Значит, повезло, – развёл я руками.

Попугай озадаченно покрутил головой и, не сказав ни слова, вышел. А у меня на столе внезапно материализовалась тоненькая книжечка. Программа на полгода. Сам Колдун меня посещением не удостоил. Значит, переживает, значит, проигрыш его сильно задел. Ну и ладно! И я решительно сел к столу, материализовав в руках карандаш.

- Однако! – воскликнул Колдун, просматривая мои пометки на программе, – Чтобы сэкономить каких-то две недели отдыха, так сказать, устроить себе каникулы, ты уплотняешь занятия? А ты уверен, что выдержишь такой темп обучения?

- Уверен, – буркнул я вслух, про себя подумав: «Вы меня и без каникул затерроризируете! Пусть уж лучше будет перерыв!»

Ну, и, понятное дело, началось! Если я и раньше не жаловался на отсутствие нагрузки, то теперь эта самая нагрузка стала вообще неподьёмной. Тренировки, задания, упражнения сыпались бесконечной чередой. Я колдовал, магичил, и творил чудеса. В самых трудных и неподходящих условиях. Попробовали бы вы, например, создать абсолютно симметричный девятнадцатилепестковый хрустальный цветок, на каждом из лепестков которого прочерчен свой геометрический рисунок, являющийся частичным отражением и синтезом узоров двух противоположных лепестков! Одновременно выписывая в полной темноте сложнейшие пируэты левитации между хитро натянутых и двигающихся в пространстве тончайших паутинок. Тончайших, но и крепчайших. Ох, с каким удовольствием я бы на вас поглядел!

И, уверяю вас, это не из самых сложных заданий. Тщательно продумывать и делать одновременно пять-шесть, а то и более дел одновременно, уже стало входить в привычку.

Где-то через четыре месяца наконец-то насупили запланированные мной лично каникулы. Две недели! Очень вовремя! Я был уже на грани и сам удивлялся, как я ещё жив. Первые трое суток я спал и не мог проснуться даже для самых неотложных дел. Только на четвёртые сутки я продрал глаза и сходил в туалет. Хотелось снова упасть в кровать и спать, спать, спать. Я почесал в затылке и понял, что дел у меня – невпроворот.