Колдун жизнерадостно сообщил, что продолжим завтра, вот прямо с утра, часиков с пяти, нет, лучше с четырёх тридцати, и мы разошлись. Колдун в свою комнату, а я в библиотеку. Там до утра и просидел. Почти до назначенного срока. Только и осталось времени, что умыться и слопать бутерброд. И всё началось снова. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Неделя промелькнула, как стрела из арбалета, вжик – и нет её. Теперь я умудрялся удерживать себя в воздухе примерно каждый пятый раз, зависая, буквально в миллиметре от земли. Колдун начал практиковать другое упражнение: мы с ним вместе поднимались в воздух и пытались друг друга прижать к земле. Поначалу я вообще не понимал, как это сделать. Колдун мотал меня по всему воздушному пространству перед собой и с размаху хлопал об землю. А я даже притормозить этот удар не мог! На земле мы привыкли пользоваться силой трения, а в воздухе этот номер не проходил. Не было опоры. Кроме того, на земле мы стоим в определённой позе. Как правило. В смысле, ногами вниз, а головой вверх. В воздухе же, в процессе левитации, вполне можно было оказаться в самой замысловатой позиции. Мне это ужасно мешало. А Колдуну – нет. Он меня из любой позиции к земле припечатывал. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Когда я ещё только начал нащупывать способы противодействия, Колдун неожиданно начал меня утяжелять. И надевать на меня всякие негнущиеся латы. Тяжёлые и неуклюжие. И давать мне в руки предметы, которые мне запрещалось ронять. Тоже тяжёлые. И хрупкие. И снова, и снова, хлоп! хлоп! хлоп! Только теперь ещё и дзинь! дзинь! дзинь! Так весело прошла ещё неделя. Я имею в виду, что весело для Колдуна.

Через неделю, на очередном занятии я почувствовал, что начинаю сопротивляться. Не очень успешно, но сопротивляться. Изо всех сил. Пока силы не кончились. И я хлопнулся так сильно, что сломал ключицу и пару рёбер. Колдун ободряюще стукнул меня по спине и всё срослось, как и не ломалось.

Вы думаете, после этого мне дали отдохнуть? Не думаете? Правильно, что не думаете, Колдун это не тот это учитель, при котором можно расслабиться.

Каждый день по нескольку часов шли изматывающие состязания с Колдуном. Для меня изматывающие, а для Колдуна – сплошная развлекуха! А потом были полёты на скорость. И не просто на скорость, а между деревьями, от которых я должен был уворачиваться. Получалось не всегда. А Колдун наблюдал за этим цирком с безопасной высоты. Потом были полёты по заданной траектории. С завязанными глазами и запретом применять объёмное зрение. И, опять же, между деревьями. Потом были полёты, которые Колдун назвал фигурами высшего пилотажа. Когда мгновенно менялись скорость и направление полёта, а тело при этом выкручивалось в неимоверные позы. Э-э-э… наверное, правильнее сказать, «в неимоверные фигуры». Через тридцать секунд такого пилотажа у меня глаза были красные, как у кролика. От полопавшихся в глазах капилляров. Но это никак Колдуна не заинтересовало. А потом снова состязания. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Это легко читать. А у меня за неполные две недели было шесть серьёзных травм. Я имею в виду действительно серьёзных. Когда я, на бешеной скорости налетев на дерево, пробил лёгкое, смял грудную клетку, порвал селезёнку и сломал четыре ребра, Колдун только хмыкнул и сказал, что такие лёгкие царапины я уже должен лечить сам на счёт «раз». И только нетерпеливо притоптывал ногой, пока я, харкая кровью, себя исцелял.

Через две недели, отчаянно сопротивляясь очередному воздушному удару, я неожиданно вспомнил одну важную вещь. И даже завопил от радости. В смысле, от радости, что грядёт хоть небольшая, но передышка.

- Шеф! Шеф! Я вспомнил!

Хлоп! Я всё же растянулся на земле, напоминая пьяную лягушку.

- И что же ты вспомнил? – подозрительно ласково поинтересовался Колдун.

- Сегодня мне дадут титул барона! – возликовал я, – Пора прекращать занятия и двигаться к Вильму Восьмому!

- Рано! – скрипуче возразил Колдун, – Приём начнётся не раньше полудня. У нас ещё, как минимум, два часа и сорок три минуты!

- А лечится?! А одеваться?! Надо ещё и морально настроиться!

- Ничего страшного, – ободряюще улыбнулся Колдун, – Я тебя вылечу (хлоп! хлоп!), я тебя одену (хлоп! хлоп!), я тебя морально настрою (хлоп! хлоп!).

- Не надо! – просипел я, – Лучше я сам!

- Вот! – возликовал мучитель, – Взрослеешь, Кляк!

Я с трудом перевёл дыхание и возразил:

- Шеф! Я … м-м-м … почему хотел попасть туда раньше – потому что у меня есть просьба к королю, и её желательно высказать до церемонии.

- Вот как? Лю-бо-пыт-но! И какая же?

- Я хотел попросить, чтобы мне присвоили геральдический знак не абы какой, а тот, который я себе сам выберу!

- Да какая тебе разница?! – выпучил глаза Колдун, – Хоть благородный олень, хоть баран! Гм, баран тебе даже больше пошёл бы!.. Хоть лягушка, хоть червяк! Поверь, Кляк, дело не в изображении на гербе, а в наличии самого герба! А объяснение изображению можно придумать самое благородное! Ты даже не подозреваешь, какие причудливые изображения на гербах мне довелось видеть. А какие этим изображениям давались объяснения! Хотя я точно знал истинную их причину.

Ну, к примеру, один из баронов оказал существенную услугу королю Свентону… это не в нашем цикле, это раньше. Нет, услуга была, действительно, существенной, я не отрицаю. Так, этот барон просто до печёнок достал короля, каждый день напоминая об услуге и намекая на графский титул. В конце концов, король сдался, пожаловал этого де Трюильи титулом графа и признал его баронство графством. Но, намекая на назойливость новоиспечёного графа, повелел иметь в гербе изображение репья. И, что ты думаешь?

- Устыдился? – простодушно предположил я.

- Ха! Как не так! – развеселился Колдун, – Де Трюильи потом всем и каждому рассказывал, что изображение репья – свидетельство верности его рода короне. Мол, как репей, вцепившийся в хвост коня, везде и всюду следует за конём, так и род Трюильи везде и всюду поддерживает королевский трон, мечом и золотом! Всему, Кляк, можно найти благородное объяснение! А, кстати, ты чего это расселся? Ты почему ещё не в воздухе? Помочь? Подбросить?

- Нет-нет! – испугался я взлетая, – Сам справлюсь! Ох!

Хлоп! Я распластался на земле и несколько секунд пытался глотнуть воздух. Но безрезультатно. Наконец, тоненькая струйка воздуха всё же просочилась в лёгкие.

- Я же не себе… – прохрипел я, пытаясь подняться разъезжающимися ногами, – Я же для того, чтобы на благородном мече было благородное изображение! Не дело такой меч поганить изображением червяка или лягушки! Или репья.

- Ты про меч этого гнома? – нахмурился Колдун.

- Да! – твёрдо ответил я, наконец-то принимая вертикальное положение, – Я про меч, который мне подарил гном. Гном, которого я считаю своим другом. Эрих. И меч этот я считаю настолько выдающимся, что не хочу оскорблять его недостойным изображением! Это будет оскорблением и мечу и мастеру, этот меч ковавшему! Да и мне самому, если быть честным!

Колдун пошевелил нахмуренными бровями:

- И какое же изображение ты хочешь?

- Дракон! – не задумываясь ответил я, – Дракон, вставший на задние лапы и извергающий пламя!

- Гм… – Колдун подозрительно покосился на меня, – Этот островок, Тараза-на-Талана, вообще-то никому не принадлежит. Нет смысла кому-то его делить. На него высадиться с моря невозможно. Да и не островок он, в полном смысле этого слова, а просто очень уж большой утёс. Поэтому сюзерена у тебя не будет. В смысле, не будет изображения, которое ты обязан поместить на свой герб, как знак преданности сюзерену. А прилегающее побережье Тинидии, хоть и разделено на баронства, но все они принадлежат к роду Жерменалей, а у них в гербах нередки драконы. Гм, это будет вполне логичным, если твой герб тоже будет иметь такое изображение. Хотя у Жерменалей изображаются драконы, в основном, морские… Но ведь и ты не Жерменаль…

Я потупился и даже спрятал руки за спину, чтобы не видно было их дрожания.

- Кляк! – Колдун совершенно помрачнел, – Ты уверен, что выбрал этот островок, Тараза-на-Талана случайно? А не ради красивого герба на пресловутый меч?!

- Случайно! – соврал я не моргнув глазом, – просто подвернулось спасти именно Вильма Восьмого, а начал перебирать незанятые и ненужные ему земли, и наткнулся…

- Кляк! Я же вижу твою ауру!

А что аура? Я был совершенно уверен, что аура меня не выдаст. Специально тренировался. Тут дело в том, что аура отражает внутреннее состояние человека. Его внутренюю убеждённость. Если человек сам верит, что говорит правду, то и аура показывает, что человек не лжёт. Вот и я сосредоточился на том, что говорю правду. Это же самая что ни на есть правда – я случайно наткнулся на этот клочок суши… перебирая из тех, которые расположены вблизи герцогств, графств и баронств с изображением драконов на гербе!

Колдун мрачно пожевал губами и сказал только одно слово:

- Взлетай!

И до самого визита к королю мы к этому вопросу не возвращались.

Я ожидал, что встречу у короля огромную толпу придворных, нарядных дам и кавалеров, трубы и фанфары, выкрики герольдов, парадное убранство тронного зала, торжество церемонии, после которого будет непременно устроен бал, однако ни одно из этих ожиданий не исполнилось.

Мы шли по дворцу, впереди Колдун, за ним я, одетые строго и торжественно, оба с нацепленными мечами, а впереди нас семенил невзрачный человечек, показывая нам дорогу среди путанных коридоров и переходов королевского замка. Впрочем, гвардейцы охраны браво втягивали животы и распрямляли спины, завидев нашу малочисленную процессию. Видимо человечек был не последним лицом при короле. Колдун был спокоен и величав. Его не смущало происходящее.

Наконец, человечек остановился перед дверью с искусной резьбой, охраняемой парой гвардейцев и объявил:

- Малый тронный зал! Его величество ждёт вас!

Колдун благосклонно кивнул головой и величественно шагнул вперёд. Гвардейцы синхронно повернулись и распахнули створки двери. Я выдохнул, задрал подбородок и вошёл в зал, вслед за Колдуном. Следом за нами юркнул и человечек. Двери закрылись.