Без одной минуты шесть, я уже поджидал Колдуна на лужайке. Ровно в шесть утра воздух рядом со мной задрожал и начал загустевать. Я не моргнул. Воздух всё уплотнялся, пока не сконцентрировался в Колдуна. Колдун сидел на кресле с чашечкой кофе в руке и, как всегда, был до неимоверности мрачен.

- Шеф! – радостно гаркнул я, – Как замечательно, что вы явились! У меня идея!

- М-м-м?! – ещё больше нахмурился Колдун.

- Давайте присвоим мне титул барона!

- Что?!

- Ну, сами рассудите… э-э-э… ваше превосходительство… – это «ваше превосходительство» я выделил самым ядовитым тоном, на который оказался способен, – если мой учитель носит звание «мастер-экселенц», то его ученик не может быть по титулу ниже барона, иначе явный урон чести!

- Кляк!!! – Колдун уже не говорил, а рычал, – Если ты не перестанешь ёрничать, я однажды не сдержусь! И ты этому, точно, рад не будешь! Нет, потом я тебя, может быть, и вылечу… Если останется, что лечить! Что за дурацкая фантазия?! Зачем тебе титул?! И в девяносто пятый раз советую – сбрей усы! Они меня раздражают!

- А меня успокаивают! – парировал я, – С усами я себе кажусь более мужественным! И про титул – это не фантазии всякие. Если серьёзно, то меня не удовлетворила ситуация с тем толстым бароном, который отнёсся ко мне пренебрежительно. Ну, которого мне пришлось напугать. Мало ли какую ценную информацию он нёс, нёс, да не донёс?

- Ну-у… в общем – да. Он хотел сообщить действительно любопытные сведения, – неожиданно признался Колдун, – После твоего отчёта я проверил. Это касается… впрочем, неважно. Но информация любопытная.

- Вот! – подытожил я, – Сами видите! А со мной делиться не стал! Рылом я не вышел! Ну, или титулом, почти одно и то же! Мало ли какие графья да герцоги захотят интересными сведениями поделиться? Но, не со мной. А почему? Титула нет!

- Гм-м… – Колдун помрачнел, как туча, – Может ты и прав… В чём-то…

- Конечно! – обрадовался я, – Я же не для гордости, я же для дела! К тому же и случай подвернулся! Короля Вильма Восьмого мы спасли? Спасли! Чего бы ему, в честь такого события, меня титулом не одарить? Буду бароном Кляком!

- М-м-м… как-то мелко! – скривился Колдун и я обрадовался, что он начал рассматривать эту идею всерьёз, – Просто барон Кляк? Нет, нужно, чтобы была приставка «фон» или «де». Или «ля». В общем, приставка, свидетельствующая о наличии родовых земель. Безземельные бароны серьёзным авторитетом и престижем не пользуются. Этих безземельных баронов – как грязи в слякотный день! Захочешь пнуть ногой бродячую собаку – непременно попадёшь сапогом в безземельного барона!

- Так в чём проблема? – не понял я, – Пусть его величество наградит меня одновременно титулом и землями.

- Ты думаешь у его величества много лишних земель, которыми можно разбрасываться?! Вильм Восьмой – очень прижимистый король!

- А не надо разбрасываться землями! – Я почувствовал, что начинаю горячиться и постарался успокоиться, – Зачем мне земли? Кто их будет обрабатывать? У меня и подданых-то нет! А идея – есть! Пусть король пожалует меня ненужными землями! Теми, на которых жить невозможно, не то, что урожаи собирать! К примеру, я помню, что в границах королевства есть каменистый, непригодный для жизни островок Тараза-на-Талана. Почему бы королю не отдать его мне? И буду я барон фон Тараза!

- А что? – неожиданно обрадовался Колдун, – А, давай! Сделаем тебя бароном! Вот, прямо сейчас, я к королю хлопотать за тебя и отправлюсь!

Я насторожился. Уж, больно легко Колдун согласился на эту авантюру. Здесь что-то не так! Нюхом чую!

Колдун решительно поднялся.

- А, пока я буду беседовать с королём, тебе Кляк самостоятельное задание: превратить эту серебрушку в золотой, – и Колдун бросил мне серебряную монету.

- Это нетрудно, – возразил я, взял серебрушку в левую руку, провёл над ней правой ладонью и в левой руке у меня оказалась золотая монета.

- Кляк, – опечалился Колдун, – я же не сказал тебе «покажи фокус», я сказал тебе «преврати», то есть, сделай магическое действие. И, раз уж ты такой прыткий, давай поступим так: пусть монета окажется такой же, как была, совершенно целой, с отчеканенным профилем короля и гербом, но из шести частей: золотой, серебряной, медной, свинцовой, оловянной…

- Стеклянной, деревянной!.. – ехидно подсказал я.

- Ну, пусть будет деревянной, – согласился Колдун, – к примеру, берёзовой.

- Шеф, я пошутил! – испугался я.

- А я нет! – отрезал Колдун, – И ещё: тебе запрещается пользоваться библиотекой! Думай головой. Придумаешь – делай. Не получится – снова думай. Как сделаешь, тогда придёшь, покажешь. Всё, работай, Кляк!

И Колдун растаял.

Упс. Доигрались. И я поплёлся к себе в комнату. Думать.

Думалось, как-то не очень. Ну, что значит, превратить один металл в другой? Это значит так изменить структуру атомов, чтобы атом, скажем, серебра стал атомом, например, золота. И, как? Можно, пожалуй, это сделать, устроив бомбардировку атомов серебра, разогнанными в ускорителе частицами. И, где я возьму ускоритель? И куда я его дену? В ладошке спрячу? Нет, нет, всё должно быть проще.

Почему одну молекулу мы называем молекулой серебра, а другую – молекулой золота? Или атомом, для металлов это одно и то же. У них каждая молекула состоит из одного атома. Так, почему же? Потому, что у этих атомов разные свойства. А, почему у них разные свойства? Потому, что у них разная структура. Серебро – сорок седьмой элемент Периодической таблицы. Это значит, что в составе его ядра сорок семь протонов, а вокруг ядра вращается сорок семь электронов. Причём, вращаются они на пяти орбитах. И на последней, пятой орбите всего два электрона, что означает, что этому атому легче «отдать» электрон, чем «взять». В смысле, присоединить. И именно поэтому у серебра проявляются металлические свойства. А нам, для превращения серебра в золото, надо именно присоединить, ибо золото – семьдесят девятый элемент, у него семьдесят девять протонов и семьдесят девять электронов. На шести орбитах, где на последней, шестой орбите всего один электрон.

Ну, ладно, дело не в электронах. В конце концов в любом металле полно свободных электронов, не привязанных к конкретному атому. Именно поэтому металлы – хорошие проводники электрического тока. Потому, что ток – это направленное движение электронов. А, как можно сделать движение электронов направленным, если их нет? Есть они, голубчики, есть!

Значит, наша задача изменить ядро атома, добавить туда необходимое количество протонов, а уж электроны они к себе притянут, не сомневайтесь. Кстати, и нейтронов добавить в ядро придётся. В атоме серебра нейтронов шестьдесят один, а в атоме золота – целых сто семнадцать. Где всё это взять и как это всё в ядро всобачить? Придумать поток нейтронов? Это попахивает проникающей радиацией и здоровья точно не прибавляет.

У меня разболелась голова и я вышел подышать воздухом. Сам не отдавая себе отчёта направился в сторону леса. Шёл, куда ноги шли, и продолжал размышлять.

Ну, ладно, попробуем изменить ядро атома, не извне, а изнутри. Что для этого нужно? Хорошенько встряхнуть ядро. Так, чтобы оно как бы слегка рассыпалось, а потом начало обратно склеиваться. И тогда можно будет из осколков формировать не то, что было, а то, что нужно. Как заставить ядро встряхнуться? Температурой? Ну, достигнув температуры плавления, некоторые ядра, возможно будут колебаться более интенсивно, чем обычно. И что? Ну, расплавил я поверхностный слой толщиной в один атом. Это я умею. Ну, начали они дрыгаться и менять кристаллическую решётку. Ну, подверг я этот слой дополнительной бомбардировке чем-нибудь. Да, вот, хоть потоком фотонов. Солнечным светом. Не надо хихикать, доказано, что поток фотонов несёт энергию, и эта энергия металлами поглощается. Доказано, что поток световых лучей вызывает дополнительное излучение электронов. Именно это явление используется в таком приборе, как фотоэлемент.

Итак, слой металла толщиной в один атом нагрелся, расплавился, их ядра дрожат и подвергаются бомбардировке фотонами. И некоторые отдельные ядра, не выдержав такого воздействия, как бы крошатся. И даже взаимодействуют друг с другом. С взаимопроникновением. И взаимораспадом. И что? Мне надо удержать те, которые увеличились. Которые присоединили себе дополнительные протоны и нейтроны. Как? Плохо ещё то, что при нагревании в первую очередь улетят электроны с последней орбиты и атом станет ионом. Положительным ионом. И это дополнительно укрепит ядро электрическими связями. И разорвать его, в смысле, разорвать ядро такого ионизированного атома, будет гораздо сложнее.

У меня даже глаз задёргался. Но, ведь как-то, эти старые перду… старые колдуны умеют это делать?! Вон, хоть Торматт, мешками золото раздавал! Как он его добывал? Некстати вспомнилось как алхимики искали философский камень, который превращает металлы в золото. А, почему некстати? Очень, даже, кстати!

Что такое камень? Застывшая магма. Закристаллизовавшаяся. Возьмём, к примеру, самый распространённый минерал, кварц. Состоит из шестигранных кристалликов, наподобие пчелиных сот. Температура плавления свыше тысячи семисот градусов. А температура плавления золота только тысяча шестьдесят три градуса, серебра – девятьсот шестьдесят один градус, меди – тысяча восемьдесят три градуса. У назначенных Колдуном свинца и олова и того меньше, триста двадцать восемь и двести тридцать два соответственно. Это значит, что если взять пластинку кварца толщиной в одну молекулу и сделать из неё шестигранную сеточку, с диаметром ячейки в одно атомное ядро необходимого размера и погрузить эту сеточку в расплав серебра, то обрабатывая расплав бомбардировкой фотонов, и загребая сеточкой, можно отфильтровать более тяжелые ядра от более лёгких. Более тяжёлые сразу заморозить, а более лёгкие продолжать бомбардировать. И опять загребать сеточкой. Сеточка при этом не расплавится, её температура плавления больше. Мелкие ядра будут проскакивать сквозь ячейки, а более крупные – застревать и отфильтровываться. И так, раз за разом. Пока сорок седьмой элемент не превратится в сорок восьмой элемент, кадмий, затем чуть увеличиваем диаметр ячейки и продолжаем всё повторять далее и далее до семьдесят девятого элемента, золота.

Долго? Хм, да, долго. Обязательно нужен свет? Да, нужен. Можно это как-то обойти? Ой, вряд ли. А колдуны это как-то обходят. И, потом, это путь воздействия на металлы. А как быть с берёзовой вставкой? Которую я у Колдуна, как бы сам себе выпросил? Её же не расплавишь!

Пойдём по другому пути. В смысле, по другому пути рассуждений. А то я и действительно, гуляя по лесу, повернул на другую тропинку.

Если нельзя данный атом серебра изменить, то, может быть, его можно заменить? Умею же я применять телепортацию? Предположим, что я, зная местоположение залежей золотых рудников, телепортирую оттуда атом золота и встраиваю его в монету вместо атома серебра. А атом серебра отправляю назад, вместо атома золота. Потом повторяю это со вторым атомом. И так далее, пока вся монета не превратится в золотую. Выход?

Нет, фигня какая-то. Во-первых, долго. Я же должен проверить, что встраиваю в монету именно атом золота, а не пустой породы. Во-вторых, как-то неправильно. Представьте, что в середине золотого самородка, вдруг, ни с того, ни с сего, появится серебряная монета королевства Касотосто! Я же туда по атомам вся монету перекину. Да, и не превращение это. Тот же фокус с подменой. Только секрет не в ловкости рук, а в магии. Нет, неправильный путь.

Я вернулся в свою комнату и упал на кровать.

Ладно, пусть я телепортирую атом золота не в саму монету, а рядом с ней. И не буду тормозить её на выходе. Тогда она вылетит из пространственного перехода со скоростью… Я прикинул. С убийственной скоростью! И на этой скорости атом золота врежется в какой-то атом серебра монеты. Что будет? Ну, от такого удара много чего будет. Оба атома, пожалуй, разлетятся на составляющие элементарные частицы. Этакое облачко из протонов нейтронов и электронов. А когда они притянутся друг к другу… Нет, нет. Всё не так! Но…

В голове моей завихрились образы взаимодействия элементарных частиц. Они сталкивались, распадались на кварки, собирались в барионы, бомбардировались потоками фотонов и ионизировались. Иногда это было в магнитном поле, иногда нет. Электрически нейтральные нейтроны ни с кем не хотели взаимодействовать, а приходилось. Приходилось встраиваться в ядра атомов. Порой в картину влетали глюоны и даже загадочные гравитоны, но тут же улетали по своим делам обратно. Появился и исчез загадочный философский камень. И тут в голове у меня что-то щёлкнуло. И все-все пазлы точно легли на свои места.

Не зря говорят, что для разумного существа наивысшее удовольствие – это удовольствие от найденного решения. От открытия. От пришедшей в голову поэтической строки. От музыкальной фразы. В общем, от результатов работы мозга. Никакой, самый вкусный, шоколад такому удовольствию и в подмётки не годится. Такое удовольствие не могут заменить ни алкоголь, ни наркотик.

Я катался по кровати и хохотал, как безумный. Я сам – сам! – додумался до решения. Я подчинил себе материю! Как же это оказалось элементарно! Я понял, что я всесилен. Я понял, что за один миг могу любую гору сделать золотой. Или стеклянной. Или деревянной. Или … или … любой! И ещё я понял, почему Торматт устроил своё жилище в сердце горы. И почему прямо за нашим домом возвышается небольшая скала. Ах, хитрецы! Ах, прохиндеи!