И вот что выяснилось.

Жила себе в деревеньке девчушка по имени Сельга. Не красавица, не уродина. Семья жила, может и не в богатстве, но в достатке. Сельга была четвёртым ребёнком, а всего детей было семеро. Впрочем, двое старших детей уже улетели из родного гнезда, создали свои семьи. Жила девушка, как все жили. Так же помогала родителям в поле и по дому. Освоила нехитрые деревенские премудрости: как сушить грибы да солить капусту, как варить суп и стирать бельё, как вышивать крестиком и ткать грубое домотканое рядно. Так же шушукалась с подружками, обсуждая парней. Так же перемигивалась с парнями на посиделках. Парней, правда, её возраста, оказалось, раз-два и обчёлся. Всего четверо, да и те какие-то деревенские увальни, туповатые да неказистые. Миртяй, Васил, Креван да Промша.

А девчушка меж тем расцветала и входила в пору. Появились бугорки на месте будущей груди, начались первые месячные. Родители потихоньку стали приглядываться к возможным претендентам в женихи да складывать в сундук будущее приданое. И, конечно, как и всем, мечталось девушке о принце на белом коне. Вот, во главе огромной армии, человек в четыреста, нет больше, человек в шестьсот, проезжая на войну, остановится он на постой в их деревне … Ой, а чем же мы такую ораву кормить будем?! Нет, армия пусть будет где-то рядом, а он во главе передового отряда приедет в деревню. На белом коне. Весь в парче и золоте. В дорогих мехах. В короне с самоцветами. А в каких же ещё нарядах на войну ездят?! Бросит на неё принц один только взгляд и сразу влюбится без памяти. И, вот уже неделя проходит, вторая, а войско на войну так и не едет. Ходит влюблённый принц и никак не решается ей в своей любви признаться. А она, конечно, уже догадалась, только виду не подаёт. А принц каждый день приходит к ним в дом, чтобы похлебать лукового супу, который она сама, своими руками приготовила.

И вот настаёт день, когда принц уже не может молчать и, прямо после обеда, встаёт посреди горницы на одно колено и умоляет её сделать его навеки счастливым и согласиться выйти за него замуж.

- Ах, – восклицает она, – Как это неожиданно! Мне надо подумать!

- Я готов ждать хоть вечность, – пылко отвечает принц, – Потому что без тебя, услада души моей, жить больше не могу!

И все вокруг, и родители, и свита принца и все-все-все начинают её уговаривать согласиться на этот брак, потому что принц серьёзно заболел и врач сказал, что он даже может умереть, если срочно не женится. И она, улыбаясь, соглашается. И уже через день вся деревня празднует их с принцем свадьбу. Прямо посреди улицы накрыт громадный стол со всякими угощениями, а во главе стола сидят они с принцем, оба до невозможности нарядные и красивые. И все вокруг умиляются такой идиллии и уверяют друг друга, что у такой прекрасной пары будут очень красивые детки.

Только лучшая подруга Марыська от зависти решила удавиться на собственной косе. Но её, конечно, успели спасти, только половину косы пришлось обрезать. И сидит она теперь вся печальная в уголку и прячет под косынкой остатки былой роскоши.

А потом принц отменит поход на войну, потому что не сможет расстаться с ней ни на минуту и вернётся назад во дворец с молодой женой. И вся столица, весь народ, человек, пожалуй, триста, выбегут на улицу их встречать и будут кричать и размахивать флажками. А королева-мать, увидев её, смахнёт белоснежным кружевным платочком слезу умиления и поцелует её от всей души. И они непременно подружатся и будут рассказывать друг другу разные тайны.

А потом у них с принцем будут дети. Много детей. Шесть. Нет, семь. Никак не меньше семи. И король, узнав об этом, так обрадуется, что передаст управление королевством принцу, а сам уйдёт на покой нянчиться с внуками. И принц, став королём, устав за день от управления таким большим королевством, будет приходить усталый к ней по вечерам, а она будет кормить его луковым супом, сваренным собственными руками.

Ну, в общем-то самые обычные мечты самой обычной деревенской девчушки.

Прошёл год, прошёл второй, шёл третий, бугорки подросли и округлились, месячные давно стали регулярными, а никакого принца всё не было. Только те же деревенские парнишки заглядывались на девушку, да норовили, как бы невзначай, задрать ей подол. Ну, шутка такая у них деревенская. Только осталось тех недотёп уже трое, Креван утонул по прошлому году, впервые дорвавшись до пива и с непривычки опившись. И даже за этих троих между шестью деревенскими девушками, одногодками Сельги, развернулась настоящая война. Как бы не остаться старой девой, на смех людям. И, что обидно, больше всех вертела хвостом лучшая подруга Марыська. Совсем стыд потеряла! Её парни по тёмным углам тискают, а она только хихикает!

Сама Сельга никого из парней не выбирала. А то, что же получится, приедет принц, а она уже замужем? Да ещё, поди-ка брюхатая? Нет, перемигиваться с парнями она не прекратила, природа брала своё, и неосознанное желание покорять мужиков никто не отменял. Но, кроме перемигиваний, ни-ни! Никаких вольностей! Поэтому среди парней Сельга слыла самой недоступной. Самой гордой.

Деревня меж тем жила самой что ни на есть обычной жизнью, наиболее волнующим эпизодом которой был приезд управляющего, достопочтенного Чирка за податью. Один раз в год, осенью. Всё, на этом все деревенские развлечения заканчивались. Не считать же в самом деле развлечением свадьбы и похороны? Нет, конечно и это какое-никакое разнообразие, но …не то.

Всё переменилось в один момент. Однажды достопочтенный Чирк приехал весной, с каким-то худющим, высоким человеком, перепугав до полусмерти всё население деревни. Ещё бы! Осень ещё не наступила, а господин Чирк – вот он! Господин Чирк собрал всех возле дома старосты, сам забрался на высокое крыльцо и объявил, что его сиятельство, господин барон фон Картан их деревеньку продал его сиятельству графу фон Перета. Со всеми людьми, скотом и прочим. И теперь налоги они будут платить господину графу. А собирать эти налоги будет теперь управляющий господина графа, достопочтенный господин Солос. И показал на незнакомца. Незнакомец по-хозяйски взобрался на крыльцо и перво-наперво всех крепко обматерил. А потом пригрозил, что ни грошика недоимки не потерпит. И каждый, кто попытается хоть на грошик господина графа фон Перета обмануть, тот почувствует на себе всю суровость тяжёлой лапы закона. Который, как известно, в руках господина графа. А достопочтенный Солос, как раз правая рука господина графа и есть. И простой поркой на конюшне здесь не отделаться. Деревенские завздыхали. Хотя никто в деревне недоимщиком не числился. Деревня была справная. Достопочтенный Солос ещё немного пораспинался о тех ужасах, которые он придумает для каждого неплательщика, погрозил кулаком, посулил, что осенью он приедет ещё более грозным, чем сейчас, насупился и уехал. Вместе с достопочтенным Чирком.

А в деревне неделю не смолкали пересуды. Общее мнение было таково, что пока этот Солос не потолстеет, пока не сравняется в обхвате с господином Чирком, налоги будет выбивать с излишком. В смысле, с излишком для себя. В свою пользу. А отдавать придётся. Ну, по крайней мере, пока не потолстеет.