Колдун повернулся ко мне и вперил в меня свой прожигающий взгляд:

- Я слушаю.

- Нет, – перебил я поспешно, – сперва сюда Паука со всей поклажей!

Я посмотрел на великолепного коня, который совершенно не утомился от бешеной скачки и со вздохом добавил:

- А этого красавца можно отправить взамен назад. Всё равно, ухаживать за ним некому. Да и некогда.

Колдун поджал губы, но не рассердился и вопросов задавать не стал. В двух шагах от нас появился верный Паук. Бедняга едва сумел подняться на ноги и стоял, покачиваясь, понурив голову. Я бросился его рассёдлывать и снимать свои свёртки. Краем уха я услышал, как Попугай удивлённо спросил Колдуна, показывая на коня мерзавца:

- Неужели Пегас?!

- Не сам Пегас, конечно, – ответил Колдун, – но потомок этой породы. Впрочем, Кляк прав. Нам это животное ни к чему.

И конь мерзавца растаял в воздухе. Я как раз успел управиться со своими делами.

- Я слушаю, – повторил Колдун.

- А что тут слушать? – удивился я, – Задание выполнено, вернулся вовремя.

- Это какое же задание ты умудрился выполнить? – напрягся Попугай.

- Ваше, – не смутился я, – Вы же сказали достать манускрипт Мандергессмана? Ну, вот и забирайте.

И я протянул книгу Колдуну. Тот машинально взял её в руки и развернул. И глаза его, впервые на моей памяти, полезли на лоб от удивления.

- Это действительно… манускрипт Мандергессмана!... – произнёс он поражённо, – Его новая работа! Четвёртый том! Не может быть!

И Колдун торопливо принялся листать книгу. Попугай подозрительно уставился на меня своими круглыми глазами.

- Интере-е-есно… И где же ты её взял? Неужели в тайнике?

- Почти, – ответил я небрежно, – Совсем недалеко от тайника. Днях в четырёх пути, если верхом, напрямик и не спать.

Колдун захлопнул книгу и сказал сурово и серьёзно:

- Рассказывай. Всё. Подробно.

- Если подробно, то много времени понадобится, - закочевряжился я, – а я устал, весь голодный, грязный…

Я ещё не успел договорить, когда перед нами появился стол, уставленный тарелками, вазочками, графинами. Вокруг стола стояли три стула, превосходной эргономической формы.

- Садись и рассказывай. Когда в горле пересохнет, можешь смочить горло и подкрепиться.

Я сел на стул и почувствовал, что воспарил. Казалось, вся усталость исчезла напрочь, настолько телу было удобно. А, ещё я почувствовал, что у Колдуна иссякло терпение. И дальше тянуть нельзя. Может оказаться вредным для здоровья. И я рассказал всё. Ну, или почти всё. Рассказ мой длился часа четыре и ни разу меня не перебили. Оба слушали со всем вниманием.

Пару раз я вынужден был остановиться, чтобы сделать несколько судорожных глотков. Нет, меня не торопили. Однако я сам спешил побыстрее рассказать всё своё приключение. Я надеялся, что, после этого, хотя бы часа три мне дадут отдохнуть.

Когда моя повесть закончилась, минут пять стояла тишина. И Колдун, и Попугай осмысливали всё сказанное. Наконец, Колдун печально и протяжно вздохнул:

- Значит, старине Торматту всё же пришлось уйти на реинкарнацию… Ну, про тысячу лет, это он сбрехнул. Не выдержит он столько. Раньше возродится. Но, главное, что Хранителей осталось на Земле только трое. А это мало. Меньше четверых никогда не было. Никогда.

Колдун поднялся со стула, и мы невольно последовали его примеру. Стол, стулья, всё исчезло. Лужайка очистилась. Даже Паука отнесло с лужайки шагов на сорок.

- Кляк! Ты говорил, что показывал Торматту магию. Покажи мне что-нибудь магическое. Здесь и сейчас! – серьёзный голос Колдуна хлестнул по нервам.

Я кивнул и сосредоточился. Потом поднял левую руку и из каждого пальца выпустил небольшой фейербол. Все пять огненных шариков взлетели невысоко вверх, постепенно удлиняясь, и превращаясь в огненные палочки. А потом палочки стали изгибаться и превратились в пять огненных колец, которые неподвижно зависли в воздухе. Тогда я поднял правую руку и выпустил из неё огненную птицу, размером с кулак, однако с длинными, красивыми крыльями и хвостом. На голове птицы был хохолок, напоминающий корону. Птица медленно облетела нас по кругу и, сложив крылья, проскочила сквозь все пять колец. На вылете птица взмахнула крыльями, рванулась вверх и, с негромким хлопком, рассыпалась искрами. Кольца начали утолщаться и постепенно слились между собой, образуя огненную трубу. Труба удлинилась, изогнулась и, оказалось, что это уже не труба, а гигантская огненная змея. Змея начала сворачиваться кольцами, подняв голову и глядя на нас немигающими глазами. А потом у змеи выросли крылья, она прянула ввысь и сделала полный круг вокруг нас. Неожиданно – надеюсь, для Колдуна и Попугая это было неожиданно! – змея бросилась на меня сверху вниз, разинув свою гигантскую глотку. Я стоял неподвижно, а змея, так и не сомкнув свои челюсти, опадала вокруг меня. Наконец, я остался один, а на земле, вокруг меня, догорало огненное кольцо. Я снова поднял руки.

- Достаточно! – прозвучал голос Колдуна, – Вполне достаточно.

Я вытер вспотевший лоб и взглянул на Попугая. Попугай был потрясён. Такого он от меня не ожидал, это точно. Колдун тоже выглядел удивлённым. Он бросил вопросительный взгляд на Попугая. Тот пожал плечами.

- Скажи мне, Кляк, – повернулся Колдун ко мне, – когда Торматт… ушёл из жизни и завещал тебе перстень… ты снял его?

- Нет, – ответил я совершенно искренне, – я его не снимал!

Ведь я действительно его не снимал. Надеть – надел, но снимала его Эля.

- Жаль, – пробормотал Колдун, – искренне жаль. Лучше бы снял.

Колдун задумался. Между тем на лужайку вернулись стулья и стол с закусками. Сесть без разрешения Колдуна никто не решился, но куриную ножку я в рот сунул. Колдун принял какое-то решение, поднял голову и спохватился:

- Что же мы стоим? Садитесь.

Все сели, и Колдун обратился ко мне:

- Я понимаю, Кляк, что у тебя накопилось много вопросов. Я готов выделить тебе целые сутки, для того, чтобы удовлетворить твоё любопытство. Обещаю, что ответы будут искренние. Можешь начинать.

Я растерялся:

- А отдохнуть мне не дадут? Я шестые сутки в седле!

Колдун пожал плечами:

- Этот день твой, Кляк. Хочешь – отдыхай, хочешь – задавай вопросы.

- Я предпочитаю вопросы, – быстро сказал я, – И ответы.

И я, вроде бы случайно, сделал шаг ближе к Попугаю. А что? Зачем ему столько энергии, когда другой ученик обессилел? И я тихонько, незаметно, присосался к его энергетической линии.

- Начинай, – повторил Колдун.

- Как вас зовут? – выпалил я, – Торматт проговорился, что начинается имя на «Ро», но как оно звучит полностью?

- Меня зовут Родомир Всеволодович, – представился Колдун.

- Ну и имечко у вас! – невольно вырвалось у меня, – хуже, чем Эльвиенерра! Это же надо: Ро-до-мир-все-во-ло-до-во-ло…. Ну, вот, сбился! Можно, я вас как-то по-другому буду называть?

- А что тебе не нравится в моём имени? – нахмурился Колдун.

- Пока полную кружку вина не хряпнешь – не выговоришь!

- Ха! Это ты ещё не знаешь, что имя одного из хранителей – Мгумбганг Тхихстетх!

- А что трудного в этом имени? – удивился я, – очень красивое, мужественное имя: Мгумбганг Тхихстетх… И выговаривается легко!

Колдун подозрительно уставился на меня:

- У него, значит, лёгкое, а у меня, значит, трудное?

- У вас не трудное, – искренно и честно признался я, – У вас очень трудное. Можно называть вас по-другому?

- Гм, ну, не знаю, – раздражённо махнул рукой Колдун, – называй «учитель», «босс», «шеф»…

- Я вас буду шефом называть, – обрадовался я, – коротко, ёмко! Шипящие буквы, как будто я перед вами пресмыкаюсь! Ш-ш-ш-э-ф-ф-ф-ф!!! Авось, вам понравится!

- Пусть будет «шеф», мне всё равно, – буркнул Колдун.

Возможно, вы удивитесь, зачем я валял дурака, зачем кривлялся с именем учителя. Всё просто. У каждого человека есть любимое слово, и это слово – его имя. Этим именем называла человека его матушка в детстве. Поэтому, когда человек слышит своё имя – он добреет. Но, палку перегибать здесь нельзя. Я сам видел, как раздосадованный мясник собирался поколотить жену за какую-то провинность. Она кричала: «Филтнер! Филтнер! Одумайся, Филтнер!». А тот орал в ответ: «Я уже сорок лет, как Филтнер!». Так, что с именем надо осторожно. И я собирался называть колдуна его именем только тогда, когда мне понадобится его хорошее настроение. Так сказать, благорасположение. Тем более что он будет знать, как трудно мне выговорить его имя. Кроме того, я проводил некую разведку характера Колдуна. Мне же не приходилось до сих пор общаться с ним вот так, напрямую. Я хотел узнать пределы и границы его терпения. На мой взгляд, споры о сложности его имени были подходящей темой для этого.

- Больше вопросов нет? – удивился Колдун.