Целый день шла суета возле останков дракона. Каждый из моих друзей хотел поживиться чем-то полезным. Хорошо, если за счёт другого. Поэтому ругались часто и со вкусом:

- Ты куда, это, морда бесстыжая, лишних пять чешуек в мешок суёшь? В свой муравейник тащить собрался?

- Каких пять чешуек? В какой муравейник? Мухоморов объелась, дура бестолковая?

- Знаем, в какой муравейник! Спасибо, маг рассказал! А ну, хапуга, высыпай всё из мешка, пересчитывать будем!

- Слушай, Кляк, хоть ты ей объясни, что те муравьи на Сириусе! Я ей сто раз объяснял, а до неё, как до утки – на вторые сутки! У неё в голове мозги надо с фонариком искать!

Вдруг гном как-то странно замер и уставился в одну точку. Потом медленно повернул ко мне голову и сказал:

- Кляк… Слушай, Кляк! Мне сейчас такая мысль в голову пришла! Такая мысль! Мне сейчас срочно в кузницу надо! Вы без меня заканчивайте, мою долю здесь оставьте, хоть вон, под той липой, я потом заберу. А я – в кузню! Срочно! Позарез!

Даже эльфийка опешила. Эля бросила свои дела и подошла к гному:

- Что стряслось, придурок мелкорослый?

Гном отвёл глаза:

- Надо…

- А до утра твоё «надо» не дотерпит?

- Нет. Не могу. У меня такое… такое… озарение! Прямо сейчас поеду!

- Эрих, дружище, – я тоже попробовал уговорить гнома, – ну, куда ты на ночь глядя? Там же пропасть, между прочим! Останься, хоть до утра!

Однако гном на уговоры не поддался. Крайне взволнованный, он приторочил к седлу своего пони мешок с тем, что успел насобирать, взял с меня слово, что, проводив Элю, я непременно повидаюсь с ним, возвращаясь к себе, и собрался трогаться. Потом, всё же слез на землю, помялся, и подошёл к эльфийке:

- Прощай…

Эля неожиданно наклонилась и поцеловала гнома в щёку. А затем демонстративно сплюнула в сторону. Эрих уже ожесточённо оттирал какой-то тряпкой место поцелуя. Оба посмотрели друг на друга и расхохотались. А потом обнялись уже по-настоящему. Эля пискнула в могучих руках гнома, но сказала не ругательство:

- Знаешь… Никогда бы не подумала, что могу сказать такое гному… Мне было приятно в твоей компании. Мне жаль, что мы расстаёмся. Добрый путь тебе, Эрих.

Гном в порыве чувств шмыгнул носом и ответил:

- Я тоже не думал… что могу вот так… с эльфийкой… И мне тоже жаль. Прощай Эля!

Он повернулся ко мне и добавил:

- С тобой, Кляк, мы попрощаемся позже, когда ты меня навестишь.

Гном сел на своего пони, помахал нам рукой и тронулся в путь.

Эльфийка задумчиво глядела ему вслед и вдруг вскрикнула:

- Нет, каков наглец! Кляк, ты заметил, что при прощании он назвал меня Элей, а не Эльвиенеррой?! Ну, сейчас он у меня получит!

И эльфийка бросилась вдогонку. Гном не успел отъехать и тридцати шагов, как она его нагнала. Я не слышал, о чём они ругались. Я не бежал их разнимать. Третий слой ауры у обоих светился ярким зелёным цветом. Я с удовлетворением посмотрел, как они благополучно доругались, ещё раз обнялись на прощание и Эрих уехал.

И сразу пропал смысл торопиться с делёжкой добычи.