В самом начале наших занятий Попугай сказал, что четыре часа в день будет уделять, как он выразился «для занятий телесных». Считая, что всего выделялось для занятий восемнадцать с половиной часов, я полагал, что через каждые два с половиной обычных часа будет час для спорта. Как бы ни так! Казалось, что спортивные занятия идут совершенно беспорядочно и хаотично. То мы совершали, например, суточный бег, и, к чести Попугая, он все сутки бежал рядом со мной, или, как в этот раз, выделялось аж двое суток на выживание. А, порой, на спорт уходило едва ли полчаса времени за день. И, всё же, когда я однажды посчитал количество часов занятий за три месяца, я с удивлением убедился, что в среднем в день выходит ровно четыре часа. Видимо, эти «хаотичные» нагрузки были далеко не хаотичными. И, всё равно, внутренней логики в этих занятиях я не находил.

Я понимаю, когда мы занимались плаванием или бегом. Я понимаю занятия на выживание. Я понимаю, хотя и с трудом, бои на мечах, копьях, алебардах, булавах и прочем, в чём Попугай, как оказалось, был великолепным, непобедимым бойцом. Зачем булава всемогущему магу? Но, как понять, когда однажды Попугай вручил мне здоровенную кувалду, десятка три колышков, каждый из которых был разделён цветной полоской на две неравные части, причём каждый по-своему, и приказал мне забивать эти колышки в грунт, держа кувалду левой рукой (!), да так, чтобы колышек был забит именно до полоски (!), обязательно с одного удара (!). А грунт передо мной был совершенно разный, просто земля и каменистая земля, песок, глина, торф. Он сказал, что я должен точно соразмерять силу удара. А, когда я не справился всего лишь в четырёх случаях, Попугай объявил, что я должен усиленно тренировать свою левую руку и на три месяца моя правая рука перестала двигаться. Два месяца я всё делал только левой рукой, умывался, одевался, кушал, рисовал графики и писал уравнения. Через три месяца правая рука без предупреждения начала функционировать вновь. И это не единственное дурацкое упражнение, придуманное Попугаем.

Наверное, умирая, я заплакал, потому что почувствовал, что моё лицо стало мокрым. И ещё, я вроде бы услышал чей-то голос. Я попытался открыть глаза и не смог. Я расслабился, перед следующей попыткой и услышал:

- Он, кажется, приходит в себя! Смотри, глазные яблоки под веками двигаются!

Я ещё раз напрягся и сумел слегка приоткрыть веки. Вначале мне показалось, что передо мной золотая занавесь. Но, вот она взметнулась вверх, и оказалось, что это золотистые волосы девушки, которая перед этим склонила надо мной голову, протирая меня влажным полотенцем. Девушка была симпатичная, со слегка удлинёнными скулами, фиалковыми миндалевидными глазами, небольшим носиком, острыми ушками, пухленькими губами, ямочками на щёчк... Острые ушки?! Эльф!!! Точнее, эльфийка.

Я сразу вспомнил, что во мне сидит минимум четыре стрелы и скосил глаза вниз. Оказалось, что я на каком-то ложе, голова на подушке, слегка приподнята и вполне видно грудь. Стрел в груди не было. Даже не было ран и шрамов. Обычная, ничем не примечательная, в меру волосатая грудь. А одежда?! Где моя одежда?!

Я скосил глаза ещё ниже и смутился. Одежды на мне не было. Вообще. Никакой.

- Не напрягайся, тебе вредно, – услышал я приятный девичий голос и моё лицо и шею снова вытерли влажным полотенцем.

- Ты, оказывается, счастливчик, – продолжала эльфийка, и на грудь мне легла мягкая рука, – ты знаешь, что стрела попала тебе в сердце? Так вот, стрела попала в левый желудочек именно в тот момент, когда он сократился, но ещё не стал наполняться. Только поэтому ты ещё жив. На мгновение раньше или позже, или на миллиметр в сторону, и я бы ничего уже поделать не смогла. Вся наша эльфийская магия была бы бессильна!

Рука эльфийки скользнула чуть ниже, к животу.

- Я надеюсь, ты не будешь сердиться на мою племянницу за её несдержанность? – продолжала между тем девушка, – Она успела всадить в тебя шесть стрел на границе нашей территории, пока я смогла её остановить, но она раскаивается в своём поступке. А ты сам виноват, что подъехал слишком близко к границе.

Я попытался вспомнить, была ли там граница. Может, какая-то и была, но я её точно не видел.

Рука девушки скользнула ещё ниже и начала медленно и нежно, кончиками пальцев поглаживать живот. Было… м-м-м… приятно и слегка возбуждающе.

Но, чёрт возьми, я же совершенно голый! Разве она не понимает, что я смущаюсь?!

Из-за плеча эльфийки между тем выглянула белобрысая девчоночья физиономия в веснушках, на вид, лет семи. Никакого раскаяния на этой физиономии не было и в помине. Наоборот, насупленные брови, пристальный взгляд, сжатые губы. Казалось, девчонка вот-вот засопит от негодования. Я попытался улыбнуться, и, кажется, мои губы слегка искривились. Девчонка фыркнула и скрылась опять за плечом.

Рука эльфийки, поглаживая, продолжала своё путешествие вниз. Я, смущаясь, хотел как-то прикрыться, что-то сделать или, хотя бы обозначить своё действие, но тело было совершенно непослушным. Я напрягался изо всех сил, но даже пальцем двинуть не мог.

- Тётя Эльвиенерра, а что это у тебя в руке? – спросил вдруг противный, писклявый детский голос и вредная девчонка снова высунулась вперёд.

- Это основной признак мужчины, – улыбнулась ей эльфийка, – я расскажу тебе об этом подробно, но позже… лет через пять. А, может, и через семь.

- И у эльфов-мужчин такие же? – с подозрением спросила вредина.

- Совершенно такие же, – вновь улыбнулась ей девушка, – и у твоего суженого Мариковелля будет точно такой же, когда он подрастёт. В смысле, когда они вместе подрастут, и Мариковель, и такая штука у него.

Нет, это просто за рамками приличия!

Девчонка всё же засопела, зло и сердито, а эльфийка наклонилась ко мне и шепнула:

- Повторяю, не напрягайся. Завтра у нас всё будет хорошо, а сегодня тебе вредно напрягаться. То, что я делаю, я делаю, чтобы пробудить твоё желание… жить. Когда ты лежал без чувств, ты бредил, что хочешь умереть. Не надо.

О, да! Мне, между прочим, действительно захотелось… жить. И не только.

Эльвиенерра выпрямилась и сказала уже громче:

- Тебе необходимо отдохнуть, как следует. Выпей вот этого отвара, он целебный и очень, очень питательный. И спать до завтра будешь, как убитый. Хм, прости за сравнение!

Перед губами у меня появилась чаша с чем-то белым, вроде молока. Я подумал, что за последние четыре года в меня слишком часто вливают жидкость, назначения и состава которой я не знаю: сперва Попугай, потом гном, теперь эльфийка, но ничего сделать не мог. Даже выплюнуть эту жидкость мне не дали. Я сделал несколько глотков и сознание померкло.