Я очнулся от размышлений, потому что Эрих тряс меня за плечо:

- Ты, что, заснул? Я тебя второй раз спрашиваю, обедать нам не пора?

Я прислушался к себе и кивнул:

- Пора!

- Вот и ладненько! – обрадовался гном, – У меня здесь неподалёку моя кузница, а наверху над нами лес. Пошли, кого-нибудь подстрелим и зажарим!

Эрих свернул в какой-то боковой проход, потом ещё пару раз, и мы оказались в пещере, оборудованной под кузницу. Здесь был кузнечный горн, оборудованный мехами, с широким дымоотводом, рядом с которым были аккуратно поставлены щипцы, посередине стояла массивная наковальня, на которой лежал молот, вдоль стен были оборудованы полки, на которых лежали инструменты. У входа висел кожаный передник. Я огляделся вокруг и поразился: казалось, что пещера была вылизана, настолько здесь царили чистота и порядок. Каждая вещь лежала строго на отведённом месте, ни следов окалины или кучи хлама в углу.

- Ты, правда, здесь работаешь, или это парадная вывеска? – не удержался я.

- Правда, – с затаённой гордостью ответил Эрих, – бывает, у меня здесь обычная ковка, а бывает очень мелкая работа. И меня с детства приучили после работы наводить порядок. Всегда. Независимо от того, насколько устал.

- А почему здесь лежит молот? – не унимался я, – Ты же свой молот носишь с собой?

- Это обычный молот, – ответил гном, – им я делаю обычные железные заготовки, ну, я же тебе рассказывал. А когда серьёзную работу надо делать, я всегда достаю дедов, заветный.

И гном любовно погладил по рукоятке молот, торчащий из котомки.

- Ладно, продолжал он, – коняшку мы оставим в подсобке, а сами – в лес!

Ход, в который мы свернули, резко стал ýже, Эрих, и то протискивался с трудом, а мне порой приходилось ползти на четвереньках, но через десять минут мы вылезли на поверхность в лесу. Я с наслаждением вдохнул свежий запах и, прищурившись, огляделся.

- Значит, так, – попытался взять командование на себя Эрих, – ты ловишь дичь, мне за ней гоняться на моих коротких ногах не удобно, а я займусь костром.

- Нет, не так, – сурово возразил я, перехватывая инициативу, – а совсем наоборот: ты займёшься костром, а я пойду за дичью!

Эрих открыл рот, потом закрыл, усмехнулся и пошёл за валежником, а я отправился на охоту.

Чувствовалось, что в этом лесу долго не ступала нога человека. Вокруг было полно звериных следов, со всех сторон слышался птичий гомон. Без особых проблем мне удалось подстрелить двух фазанов, правда, не слишком жирных в это время года, и я торжественно принёс их гному.

За это время Эрих не только запас валежника и разжёг костёр, он вполне комфортно обустроил нашу временную стоянку: натащил хворосту и лапника, из которых соорудил удобные сиденья, достал котелок, притащил и вскипятил воды. Я уже в который раз замечал, что это был очень деятельный гном.

Увидев подстреленных птиц, Эрих тут же отобрал их у меня, мгновенно ощипал, разделал, часть мяса сунул в кипяток, а часть нанизал на палочки и начал обжаривать на огне. Пока он суетился, я приглядывался к его ножу. Я не забыл, как он презрительно обозвал мой нож «железячкой». Сперва мне показалось, что нож, как нож, ну, красиво отделанный, так что же. Потом я понял, что дело было не в отделке. Нож был хорош сам по себе. В меру широкий, в меру толстый, отточенный до бритвенной остроты, он производил какое-то хищное впечатление и одновременно ощущение надёжности. И в руке он сидел плотно, повинуясь малейшему движению кисти. Чувствовалось, что такой нож не подведёт ни в бою, ни в работе. Чем больше я приглядывался к ножу, тем больше мне хотелось такой же.

- Ты вздремни пока, – посоветовал мне гном, – всё равно, пока мясо не приготовится, дел для тебя нет. А потом я тебя разбужу, и дело найдётся: жевать, жевать, жевать…

Я отрицательно покачал головой, сел на хворост и спросил:

- Слушай, Эрих, а почему штольни, по которым мы шли, такие громадные? Их что, не гномы делали? Или столько ценной породы оказалось?

Гном задумчиво почесал нос:

- Не знаю. Вроде бы, давным-давно, здесь был посёлок гномов. Что добывали, сколько добывали, почему ушли, никто уже не помнит. Мой дед, а ему, между прочим, скоро двести сорок стукнет, говорит, что, когда он был мальцом, эти штольни уже были. Я здесь уже всё излазил, думал хорошей руды наскрести, так ведь нет почти ничего.

- А где есть?

- Э-э-э… Где есть – там не про нашу честь. Думаешь, я вот такой умный и красивый приду к рудоносной горе, а местные гномы мне скажут: «Здравствуй, Эрих, добро пожаловать, бери из наших запасов всё, что хочешь, сколько надо»? Как бы не так! Нет, мы, гномы, не жадные, но бережливые и хозяйственные. У них, там, поди, собственные дети есть, тоже нужно наследство оставить, чтобы им было что пить-кушать. Мы же полей не сеем, так, огородики, но огородиком не проживёшь. Что продашь, то и заработаешь, что заработаешь – тем и сыт… К примеру, наше село стоит на окраине человеческих территорий, ещё можно и порыбачить, и поохотиться. А те гномьи общины, которые оказались среди людей, на землях, подвластных какому-нибудь человеческому королю – тем вообще плохо. В лес – нельзя, на реку – нельзя. Рой свои штольни, да помалкивай. Да, не забудь налог заплатить. Сперва ещё за гномьи изделия платили хорошие деньги, а теперь всяк норовит цену сбить. Определил, к примеру, король, какого-то своего откупщика, так тот сразу нос воротит, это не куплю, дорого, это тоже не куплю… пока цену не сбросишь… А, потом, на стороне эту же работу втридорога продаёт, а вся разница – в доход короля! И, что обидно, ведь раскупают в момент, с руками рвут, а в обход откупщика гномам торговать запрещено!

Эрих обиженно засопел.

- Конечно, поневоле приходится нарушать запрет, подторговывать исподтишка. Только тогда настоящую цену и получишь. А люди нас потом контрабандистами называют! Или хапугами! А мы же своим ремеслом торгуем! Если плохой товар – не покупай! Но, ведь, покупают, потому, что знают, что лучше гномьей работы не найти!

Эрих снова засопел.

- Трудно гномам среди людей, – подвёл он итог, – обижают нас люди…

- Так, ведь, и людям нелегко, – вступился я за людей, – и с них дерут королевские налоги, да, ещё местные князьки свои налоги вводят, да, ещё, как война, так в армию гонят, мол, воюйте за свою страну. А потом, считай, половина не возвращается. Вас, гномов, в армию, ведь, не берут?

- Не берут, – подтвердил Эрих, – мы, гномы, коротконогие, мы за армией не поспеваем. Но, если, вдруг, война, считай, все твои запасы бесплатно в казну выгребают, особенно оружие.