Вы думаете, нам далеко легко? Нет! Нам далеко нелегко!

Виктор Черномырдин.

Роман Викентьевич поднял всех рано. Ещё затемно. Хотя, что значит, «поднял»? Просто сказал: «Пора!», и все встали. Я так думаю, все и так к этому моменту не спали. От волнения. Встали, позавтракали и пошли. Ванька впереди, как богатырь. Держа на плечах две рукоятки импровизированных носилок. А профессор и фея сзади. Держа на плече только одну рукоятку. И время от времени меняясь местами. Чтобы плечи периодически отдыхали. Ну, а на носилках … Нет, то что я, это понятно. Только мне под нос нагрузили и остальную поклажу. И ту, что приволок с собой Кольцов, и те туши горных козлов, которые приготовила Салса в дальнюю дорогу, и мечи и шкуры и всё, что они решили взять с собой.

Про сам путь рассказывать не буду. Я же его не шла! Я покачивалась себе в носилках, чуть не в обнимку с козлиной тушей, и очень расстраивалась тому, что ничего рассмотреть толком не могу. Перед глазами не было ничего, что попадало бы в фокус зрения. Поэтому я видела только размытые пятна. Что, вообще говоря, раздражало. Не привыкли мы пятна наблюдать. Хотелось покрутить головой, скосить взгляд или сделать ещё что-нибудь, чтобы сфокусировать зрение. Увы! Ничего подобного сделать было нельзя.

Хорошо ещё, что профессор, словно почувствовав моё состояние, вполголоса рассказывал, что происходит вокруг и что наша группа делает.

- Гора позади нас, – негромко говорил он, – носит название Белуха. Самая высокая гора на Алтае, свыше четырёх с половиной тысяч метров! Это священная гора для местных жителей. Алтайцы ей поклоняются. Поговаривают, что великий Будда пришёл в Индию отсюда, с Алтая, с горы Белуха. Говорят ещё, что здесь есть ворота в благословенный край Шамбала, где люди живут вечно, под руководством мудрейших из учителей и наставников, где все счастливы и сама земля родит всё, что необходимо людям. Именно там должен появиться некий «дваждырождённый» Мессия, который принесёт мир и процветание на остальную часть планеты.

Хм! Кащей, конечно, мудр … И рождён, пожалуй, не только дважды, а даже побольше … Но, чтобы он принёс мир и процветание?.. Ну, да ладно! Не об этом речь.

Алтай. Слово «тай» означает «горы». А вот начало слова вызывает расхождения во мнениях. «Ал» означает «высокий». То есть, «высокие горы». Очень может быть. Высота в четыре с половиной тысячи метров это вполне можно назвать «высокими горами». Но есть ещё вариант. «Алт» – это значит «золото». И слово Алтай вполне может означать «золотые горы». Ой, Васька, я прямо слышу, как ты спрашиваешь, а нашли ли и впрямь в Алтае золото? Честно сказать, не знаю. Но знаю, что китайцы называют Алтай именно золотыми горами. Поэтому верю, что нашли.

Но есть ещё одна версия! И по этой версии слово «Алтай» происходит от слова «алатау», что означает «пёстрые горы». Дескать, здесь соседствуют белые снега, чёрные каменистые склоны и зелень растительности. И так всё это перемешано, что горы получаются пёстрыми. Ну, ты и сама всё видела. Действительно, пёстрые горы. А какая из версий истинная – всё равно, загадка. Забылось, за давностью лет.

Эх, думала я, как мне не хватает простого человеческого общения! Я объяснила бы профессору, что может, я и смотрела на пёстрые горы Алтая, да видела только размытое пятно! А в неразмытом виде лицезрела только лишь одну сосновую веточку!

А Кольцов между тем продолжал рассказывать о величественном озере, которое виднеется под нами, но мы туда не пойдём, мы обойдём его стороной, потому что спускаемся наискось. И как жаль, что мои глаза смотрят вверх, на облака. Потому что такой чудесный вид трудно найти в другом месте.

Дорогой профессор! Не вижу я облаков! Не ви-жу! И очень рада, что слышу ваше описание. Без этого было бы совсем тошно. Словно подслушав мои мысли, Кольцов продолжал свой рассказ. Так прошло часа два.

Вы, наверное спросите, как я определила время? Если не отчётливо видела солнце и окружающий пейзаж? Очень просто! По шагам!

Ещё дядька Тыртыш объяснял мне, что если взрослому, здоровому человеку сказать, чтобы он шёл с такой скоростью, как ему самому нравится, он будет идти, делая примерно сто десять шагов в минуту. И не важно, прямо ли он идёт, в гору или с горы. Просто расстояние между шагами будет разным. В гору – короче, с горы – длиннее. А темп шагов останется прежним. Так уж человек устроен. Он с таким темпом меньше устаёт. Понимаете? Если будет идти быстрее, то устанет больше. Но и если будет идти медленнее, то тоже устанет больше! Такой вот парадокс.

Дядька Тыртыш не сумел объяснить мне, почему так происходит. Сказал лишь, что когда в молодости служил в армии и ходил в походы, полковые музыканты били в барабан и свистели в флейты именно так, чтобы войска шли с таким темпом шага. А капралы только покрикивали: «Шире шаг!». Понимаете? Шире шаг, а не чаще!

Потом, уже в МУРРе, мне довелось читать одно исследование на эту тему. И тоже никто не мог ничего объяснить. Но уточнили: средний темп шага составляет сто девять шагов в минуту. При этом, когда начинаешь переход, лучше идти чуть медленнее, постепенно набирая нормальный темп, и за несколько минут перед привалом нужно слегка замедляться. Но средний темп шага сохраняется. Сто девять шагов в минуту.

Вот я и считала от нечего делать. Нужно же чем-то занять бедную голову, когда перед глазами качается пятнистое марево? Иначе с ума сойдёшь! Конечно, с точностью до шага, у меня высчитать не получалось. Но примерное время я определить вполне могла. Два часа – это тринадцать тысяч восемьдесят шагов. Примерно.

Так вот, часа через два после начала нашего похода, Кольцов неожиданно объявил:

- Привал!

- Я не устал!.. – обиженно прогудел Ванька.

- И я не устал, – согласился с ним профессор.

- И я не устала, – присоединилась к ним фея.

- Никто не устал, а привал всё же будет! – подвёл итог Роман Викентьевич, – Всем отдыхать! Пятнадцать минут. Кому надо: мальчики налево, девочки направо. Носилки не разгружаем. Воду пить умеренно, мелкими глоточками. Земля холодная, на землю не ложимся. Но можно нарубить лапника и лечь на лапник. Тогда лучше лечь так, чтобы ноги были чуточку выше головы.

- Да всё мы знаем, – проворчала Салса, – Первый поход, что ли?

Меня положили на землю и перед моими глазами … правильно, закачалась веточка сосны. Долбаная сосна! И всё же, лучше, чем неопределённые пятна.

Ровно через пятнадцать минут меня подняли и понесли дальше. Следующий пятнадцатиминутный привал объявили ещё через два часа. Вообще говоря, умные люди рекомендуют путешественникам делать десятиминутные привалы каждый час. Но наш Роман Викентьевич, по всей видимости, рассудил, что здесь собрались опытные туристы, которые в состоянии делать двухчасовые переходы. Вот он и делал эти переходы по два часа. И никто не жаловался.

После третьего перехода профессор объявил большой, часовой привал, с обедом.

- И сколько же мы прошли? – поинтересовался Ванька, вгрызаясь в мясо.

- Мало, – односложно ответил Кольцов.

- И всё же?

- Километров двадцать пять. Может, тридцать.

- А надо пройти сколько?

- Больше тысячи.

- Тридцать … триста … девятьсот … и ещё хвостик … Дойдём! – быстро подсчитал Ванька, – За месяц дойдём!

- Нам не надо всю дорогу идти, – возразил Роман Викентьевич, – Кое-где будем плыть. И проблема вовсе не в том, чтобы дойти. Проблема в другом.

- В чём же?

- Там увидим … – уклонился от ответа Кольцов.

А я его понимала! И тоже боялась до ужаса.

До ночи сделали ещё три таких же, двухчасовых переходов. Иногда приходилось идти вверх. Профессор не переставал расписывать мне окружающий пейзаж, хотя, скажу честно, это очень трудно. Очень! Дыхание путешественника должно быть равномерным, иначе он сбивается с шага и начинает сильно уставать. Но Кольцов мужественно шёл и говорил. Он и рассказал мне, что на Алтае множество широких оврагов, которые легче пройти напрямую, чем обойти. Вот мы и шли, то вниз, то вверх. Вниз чаще, постепенно спускаясь к подножью. И аккуратно обходя все возможные места встреч с другими группами путешественников и туристов.

- Ночёвка! – выдохнул, наконец, профессор, после третьего послеобеденного перехода, – Ставим палатку, ужинаем и спать. Подниму завтра рано.

- Я в силах ещё идти! – заявил Ванька бодрым голосом.

- Я тоже! – не стала отставать фея.

- Ночёвка! – непререкаемо заявил Кольцов, – Успеете ещё своё благородство проявить. И силы измотать. Это я вам обещаю!

Второй день не отличался от первого. Не считая того, что зарядил нудный, мелкий дождь. Вполголоса переругиваясь из-за вынужденной задержки, меня укутали в подобие плаща. Ну, не меня, конечно, а продукты, которые были у меня под носом. Но, для простоты, нас с продуктами укутали в один плащ. Так что половину второго дня я не видела ничего. К обеду развиднелось, и усталые, грязные, промокшие путешественники, по требованию Романа Викентьевича, дали себе лишний час отдыха. Но те же шесть двухчасовых переходов выполнили. Только закончили маршрут позже. И на третий день. И на четвёртый.

Я всё ждала, когда это случится. Это случилось к исходу четвёртого дня. Я этого не почувствовала, но Кольцов сказал мрачно и односложно: «Твою мать!», и фея ему не возразила. Значит, ко мне вернулся вес камня. Благо, до конца последнего отрезка оставалось совсем немного. Переход закончили успешно, и устроили ночёвку.

- Рома, я наверное, смогу … – начала фея.

- Нет, – жёстко пресёк профессор, – Никаких «наверное» не принимается. Нам нельзя рисковать. Будешь колдовать утром.

- Я же тогда …

- Знаю. Сделаем полдня отдыха.

- Время, Рома, время …

- А что нам время? Нам главное, попасть назад, в МУРР. А за скоростью мы не гоняемся. Результат важнее.

- А вдруг, если мы опоздаем, последствия заклятья станут необратимыми?

- Знаю, – сквозь зубы процедил профессор, – Но колдовать в таком состоянии, как ты сейчас, я считаю риском большим, чем потерять полдня.

- Ванька? Ты как считаешь?

Ванька внимательно посмотрел на фею, прислушался к её хриплому дыханию и дипломатично ответил:

- Я доверяю мнению профессора Кольцова.

- Салса, пойми! – опять взял слово профессор, – Если у тебя не получится, ты всё равно будешь измотана. Ты же будешь тянуть до последнего? И мы всё равно потеряем эти несчастные полдня. Ну, может чуточку меньше. А риск, что не получится, слишком возрастает. Я не стал бы ставить на такую карту.

- Ладно, – отвернулась Салса, – Может, вы и правы. Я действительно, слегка устала.

«Слегка устала»! Как мягко сказано, госпожа фея! Даже Ванька и тот устал. А вы, которой такие нагрузки совсем непривычны, должны не просто устать, а смертельно устать! Четыре дня блуждания по горам с тяжёлой ношей! Устанешь тут!

На следующее утро всё прошло, как по маслу. Фея, правда, потеряла сознание, но заклятие сработало. Я полегчала. До обеда время пролетело стремительно, а после обеда Ванька опять ухватился за переднюю часть носилок. Кольцов взялся за заднюю часть. Салса попыталась отвоевать одну свою ручку носилок, но Роман Викентьевич очень ласково попросил её не мешать и сказал, что её задача на сегодня – восстановить силы. И путешествие продолжилось.

К пятому дню Ванька перестал хорохориться и утверждать, что он один может меня упереть хоть на край света. На шестой день Кольцов вспомнил, как его обжулили с монетами. Теперь его рассказы для меня звучали примерно так:

- Есть легенда … пф-ф … пф-ф … что после смерти Чингиз-хана … пф-ф … пф-ф … он приказал похоронить себя … пф-ф … пф-ф … посреди ровной степи … пф-ф … пф-ф … а потом по этому месту … пф-ф … пф-ф … прогнали табун лошадей … пф-ф … пф-ф … из ста тысяч голов … пф-ф … пф-ф … чтобы никто не мог отыскать … пф-ф … пф-ф … место, где его закопали … пф-ф … пф-ф … Говорят, что там горы сокровищ … пф-ф … пф-ф … в могилу покидали … пф-ф … пф-ф … а тех, кто хоронил … пф-ф … пф-ф … всех обезглавили … пф-ф … пф-ф … чтобы не проболтались … пф-ф … пф-ф … Но есть версия … пф-ф … пф-ф … что на самом деле тело величайшего злодея … пф-ф … пф-ф … спрятали в одной из пещер Алтая … пф-ф … пф-ф … а стадо по степи пустили … пф-ф … пф-ф … для отвода глаз … пф-ф … пф-ф … И вот я теперь думаю … пф-ф … пф-ф … а был ли Чингиз-хан Чингиз ханом?.. пф-ф … пф-ф … Не был ли он Кащеем?.. пф-ф … пф-ф … И вообще, умер ли он, или был бессмертным?.. Пф-ф-ф-ф-ф!..

Но тогда получается … пф-ф … пф-ф … что кое-кто из алтайцев … пф-ф … пф-ф … мог видеть, как тело затаскивают пф-ф … пф-ф … в какую-то пещеру, … пф-ф … пф-ф … например, в ту, где мы проявились в этом мире … пф-ф … пф-ф … Видели, и две тысячи лет молчали!.. пф-ф … пф-ф … Одно слово – жулики!.. пф-ф … пф-ф … Как и те, кто у меня шесть золотых монет … пф-ф … пф-ф … за бесценок скупили … пф-ф … пф-ф … нет, ты подумай: шесть полновесных золотых монет … пф-ф … пф-ф … по сто пятьдесят грамм каждая … пф-ф … пф-ф … чистейшего золота … пф-ф … пф-ф … Это же почти килограмм! Пф-ф-ф-ф-ф!

Представляете? А я не могла ему сказать, чтобы он не обращал на меня внимания и берёг силы. Хотя, не скрою, было так приятно, что для меня сил не жалеют! Я про себя загадала, что если всё кончится благополучно, я непременно отплачу профессору. Не деньгами, нет. Разве за такое деньгами расплачиваются? Нет, я найду способ отплатить так, что профессор останется доволен. Непременно.

Да, нет же! Я всем сделаю хорошо! И Ванечке, любимому моему, и феечке Салсе, которая научила меня колдовать, да так, что я Кащея завалила, и, конечно, Роману Викентьевичу, моему куратору, моему наставнику, моему … ну вы поняли!

- Это … Иртыш?.. – не веря сама себе, спросила фея к исходу седьмого дня.

- Да, – хрипло ответил профессор, оседая на землю, – Это Чёрный Иртыш. Дошли!..

- И что дальше? – спросил Ванька, приседая, чтобы не перекосило носилки.

- Привал … на всю ночь … и на весь день … а следующей ночью поплывём, – с трудом прохрипел Кольцов, – За день должны сделать плот. И успеть загрузить Ваську, пока не потяжелела.

- Тогда нам лучше спрятаться в этом ракитнике?

- Да. Лучше. В ракитнике. Только, через полчаса. Через полчаса мы добредём до ракитника и устроим там лагерь. На ночь, и на день. А пока посидим прямо тут.

Ванька посмотрел на профессора, на Салсу, молча подхватил меня на плечо и понёс в заросли ракитника. Потом вернулся и затащил в ракитник остальную поклажу. И принялся мастерить шалаш. У нас была палатка, которую принёс Кольцов, но Ванька справедливо рассудил, что шалаш будет в зарослях совсем неприметным. В отличие от палатки. Через четверть часа, поддерживая друг друга, к ракитнику подошли и профессор с феей. И выглядели они не слишком бодро. Просто повалились на землю, тяжело дыша. А Ванька уже разжигал костёр. Он у меня умничка!

И, впервые за долгое время, у меня перед глазами качалась не ветка с иголками, не ветка не сосны! А веточка с листочками! Счастье-то какое!

К вечеру все окончательно пришли в себя. Строили планы.

- А сколько нам плыть по Иртышу? – спрашивал Ванька.

- Кто знает? – меланхолично отвечал профессор, – Иртыш, это самый длинный приток в мире! Он тянется больше четырёх тысяч километров!

- А мы точно попадём из Данилова озера в наш мир?

- Ну, я же как-то попал! – хмыкнул Кольцов, – Именно из Данилова озера! Заснул, понимаешь, прямо в его середине, во время рыбалки. А проснулся уже в мире магии. И не пропал. Даже сумел стать преподавателем в МУРРе!

- Так вы, что, из мира магии?! – прошелестело из кустов.