Возле дурака всегда найдётся жулик.

Оноре де Бальзак.

- Ты где так долго?! – набросился на меня Горюшка, свалившись неизвестно откуда.

- Да, так, общались … – неопределённо ответила я, думая о своём.

- А я волновался! Думал, схватили тебя, заковали, на цепях подвесили, и висишь ты, слезами обливаешься! Дай, думаю, схожу, поищу её … Полюбуюсь … То есть, хоть водички принесу, если пить захочет!

- Ах, ты!..

Котёнок уже растаял. Вот только что был под руками, и вот его уже нет. Только из-под потолка послышался лёгкий смешок. Ну, погоди! Попадётся ещё твой куценький хвостик в мои нежные, но крепкие пальцы!

Тихо и неслышно я выскользнула за дверь. Кто сегодня дежурит? Уводил и приводил меня Кащей через портал. Как он выразился, «через бесконтурный портал девятого уровня». А дежурная фрейлина должна быть в коридоре, вплотную к моей спальне. И кто же это? Гамма! Мне повезло!

Девушка бдила. То есть, сидела за столом и раскладывала пасьянс. Да я у такой «бдительной» слона под носом проведу так, что не заметит! Хотя, положа руку на сердце, откуда девушке знать мои способности? Откуда бы ей взять сопротивление магии?

- Эй, – тихонько позвала я, – Эй, Гамма!

- А?! – подпрыгнула на месте девушка. Карты веером рассыпались по столу.

- Ты говорила, что у тебя есть знакомая колдунья, у которой ты в блюдечке сына видела? Где мне эту колдунью отыскать? Мне очень надо на одного человечка поглядеть!..

- А! Сейчас расскажу! Только, ваше высочество, не говорите ей, что это я вам рассказала! Умоляю! Она же меня больше не пустит на мальчика посмотреть.

- Конечно, конечно!

Пока Гамма объясняла, где находится колдунья и чем она занимается, и почему ей по службе положено блюдечко, я быстренько прикинула, как мне действовать. Поблагодарила Гамму за информацию, пообещала вернуться, и тихонько двинулась в нужную сторону. Два лёгких движенья, и стражники за дверью должны были обмякнуть. Не надолго. Я выскользнула из двери, убедилась, что всё в порядке и тихо заскользила по коридору, по переходам, прячась в полутенях.

Перед нужной дверью я задержалась. Прислушалась. Ну, я так и знала! Решение личных проблем в служебное время! Классика жанра!

- А давай ещё раз посмотрим Рыжебородого Фегеля!

- Да, сколько же можно?! То ей Тревеля, то Рыжебородого Фегеля, то ещё какого-нибудь Фигебеля!

- Не было никакого Фигебеля … Не знаю я Фигебеля …

- А мне оно надо? Мы договорились, пять минут посмотреть, что делает Тревель, так? А уже полчаса ищем по всем шахтам ещё пятерых твоих женишков! Ты уж определись с одним, за ним и следить будем!

- Ну, как это, «с одним»? Я может, не определилась ещё, кто он, тот единственный?

- А сердце что говорит?

- Сердце молчит. Кошелёк говорит: «Хватай самого выгодного!». А кто выгодный? Кто больше вкалывает, как Фегель, кого больше хвалят, как Тревеля, или кому удача улыбается, как Скружу? Вон на какую богатую жилу наткнулся!

- Ну, не знаю, у меня время не резиновое! И заплатила ты мне только за одного. Определяйся скорее!

- Ну, я, прямо, не знаю!.. Ну, Клариссочка, ну миленькая!..

Клариссочка, значит … Ну-ну! Я рванула на себя дверь. Ошеломлённые колдунья и юная гномиха развернулись и синхронно отпрянули в угол. Между прочим, стулья на такие резкие движения не рассчитаны! Обе дуры одновременно рухнули на пол. А на столе стояло блюдце, в котором видно было, как юный, но уже бородатый гном увлечённо рубит породу в штольне могучей киркой.

- Тэ-э-экс! – лениво протянула я, – Развлекаемся?.. Ты – пошла вон! Живо!

Мой палец ткнул в сторону гномихи. Та уползла за дверь, так и не поднимаясь на ноги, на четвереньках. Совершенно незаметно я пустила ей вслед заклинание забывчивости. Уже, когда она перелезла через порог. Теперь она очень удивится, обнаружив себя в таком виде, перед дверью колдуньи. Услышит, что колдунья не одна, и улизнёт себе, по добру, по здорову. Очень надеюсь на это!

- Ты! – мой палец переместился на колдунью, – Встать!

Колдунья поднялась. У бедняжки тряслись кончики пальцев и подрагивал подбородок. Я лениво развалилась на единственном стуле, который остался стоять.

- Портативная модель? – кивнула я на блюдечко, – А мощности хватает?

- П-портативная!.. – подобострастно кивнула Клариссочка, – Ус-силенная!.. М-магически!.. М-мощи х-хватает!..

- Я тут женишка одного ищу, – рассеянно пояснила я, – Сбежал, гад, представляешь?! А мы с батюшкой так на него рассчитывали!

- П-пан Ан-нджей! – кивнула колдунья головой, и увидев мой взгляд, испуганно зачастила, – Это не я! В смысле, не специально! В смысле, мне кто-то сказал!

- То есть, – холодно уточнила я, – Вы тут, всей толпой, моего жениха сбежавшего, рассматривали и обсуждали? Так?.. Отвечать!

- Д-да, ваше высочество! – не посмела солгать Кларисса, и съёжилась. Словно ожидая удара.

- Нехорошо … – зловеще процедила я, – Совсем нехорошо, милочка! То что ты смотрела, это пёс с ним. Тебе по службе положено. И допуск имеешь. А, вот, что всей толпой … Это уже нарушение инструкций!

Колдунья молча рухнула на колени и по щекам её потекли слёзы.

- Я сказала «Встать!», – напомнила я, – И не разрешала падать. О нарушении инструкций мы потом поговорим. Настрой мне блюдечко на этого Анджея!

Колдунья подскочила и лихорадочно задвигала антеннкой, одновременно водя пальцем по дну блюдечка. Я внимательно наблюдала.

У нас, конечно, была пара ознакомительных занятий с такими приборами. Ознакомительных! То есть, я, в целом, понимала, что именно делает Кларисса, но сама так уверенно и с такой скоростью, не смогла бы. К тому же модель была немного отличной от той, на которой мы занимались. Кларисса же управлялась великолепно. Не больше десяти секунд, и в блюдечке появилось изображение Анджея. Со своей новобрачной. В постели. И занимались они … Фу-у! Какая гадость! Как собачки, право слово! Меня бросило в краску. Хорошо, что в помещении было сумрачно.

- Как сделать, чтобы мы слышали друг друга? – я ОЧЕНЬ постаралась, чтобы голос не дрогнул и вопрос прозвучал достаточно холодно.

- Ну-у … мы их постоянно слышим, – кивнула колдунья головой на блюдечко, из которого доносилось пыхтенье, – А чтобы они услышали нас, положите ладонь вот сюда, ваше высочество!

- А теперь … – я приблизила своё лицо к лицу Клариссы и увидела, как в страхе затрепетали её ресницы, а кожа посерела, – Теперь ты отойдёшь в дальний конец коридора и будешь стоять там, пока я не позову тебя обратно! И не взыщи, если ты ослушаешься! Мне есть о чём поговорить с этим … придурком … без лишних ушей!

Колдунья мелко закивала головой и попятилась к дверям. А потом опрометью выскочила в коридор и побежала к дальнему его концу. А я захлопнула дверь и навесила заклинание тишины. Теперь нас никто не услышит. Потом я подумала, и навесила заклинание сторожевого колокольчика. Я услышу, если кто-то попытается заклинание тишины снять! А теперь … заклинание внешнего шума. Тот, кто захочет что-то услышать, услышит не тишину, а невнятный ропот, в котором слились вместе природные звуки. Они похожи на неясный шёпот, в котором не разобрать слов. Да, девочка Васька – умная девочка. И предусмотрительная. А теперь …

Я лихорадочно схватила антеннку и принялась её крутить, как учили. Одновременно подстраивая изображение пальцем по блюдечку. Вначале получалось очень плохо. Потом я догадалась поднять изображение выше. Ещё выше. Вот так, из-под облаков. И начать перемещаться в нужное место. Здесь? Вроде бы здесь … Да! Точно здесь! Теперь ниже, ниже, ниже …

- Здравствуйте, фея Салса!

Вздрогнули все трое. И фея, и Кольцов, и Ванька. Как и ожидалось, сидят вместе, ждут вестей от глупой студентки.

- Наконец-то! – выдохнула фея, – Как я понимаю, блюдечко? Не самый лучший вариант! Ты нас видишь, а мы тебя – нет. Как мы убедимся, что ты – это ты?

- Задайте вопрос, – предложила я, – Ответ на который только я знаю.

- Откуда мы можем знать, что у тебя не вырвали ответ под пыткой?

- А вы задайте простой вопрос. Такой, который под пыткой не задают. Например, какого цвета были босоножки на вас, фея Салса, во время последнего бала? Бежевые.

- Скорее, кремовые, – поправила меня фея, – Но идея хорошая. М-м-м … Что случилось на последней моей лекции?

- Перестал писать мелок! – немедленно откликнулась я, – Этот придурок Игнас, решил показать, что природная магия альвов не хуже природной магии фей. Ну и … поплатился. Вы взорвали мелок в мелкую пыль, которой обсыпало Игнаса с ног до головы. И он стал первым тёмным альвом в крапинку. Я понимаю, это вы сгоряча …

- Достаточно, – улыбнулась фея, – Я верю, что ты – это ты. Что ты хотела сказать?

- Спросить, – уточнила я, – Я начала говорить о заклинании, которое хотела улучшить, но не успела. Помните? Так вот, возьмите лист бумаги и карандаш. Я буду диктовать формулы векторов силы, а вы мне скажете, что не так. Хорошо?

- Давай! – в руках феи, словно ниоткуда, появились бумага и карандаш.

Я добросовестно продиктовала. Все трое уткнулись в рисунок. И все трое молчали.

- Даже не знаю, что сказать! – ошарашенно выговорила фея, – Я такое вижу в первый раз! Это что-то настолько жуткое, что я и представить не могу! Ну, а по поводу вот этого ответвления силы … хм, может зациклить на основное заклинание? Будет пульсировать с затуханием? Извини, но больше ничего в голову не приходит. Может, если я пару дней со справочниками посижу?..

- Вряд ли у меня будет эта пара дней, – печально сообщила я, – Кажется, приближается решающая схватка.

- Мы поможем! – решительно заявила Салса, – Мы обязательно поможем!

- Слушай, Васька, – нерешительно сказал Роман Викентьевич, поднимая голову от рисунка, – Я, конечно, не маг, и всё, что я могу, это пустить молнию …

- Не прибедняйся, – нахмурила брови фея.

- Ну, может, ещё пару фокусов, – отмахнулся Кольцов, – Но, как представитель техногенного мира, я тебе скажу, что то, что нарисовала Салса, очень похоже на обмотку электромагнита. Только, почему-то, без сердечника. Не знаю, поможет ли это тебе?

- Спасибо!.. – ошарашенно выговорила я, отключаясь.

Сердечник! Как я сама не догадалась! И я лихорадочно завертела блюдечком с антеннкой, возвращая всё к прежним настройкам. К изображению Анджея. Готово!

Пан Анджей с молодой супругой продолжали свои глупые телодвижения. И на лицах у них было написано блаженство. Ну, не знаю! Чему тут радоваться-то? Глупость одна!

Я сняла все свои заклинания, открыла дверь и поманила пальцем колдунью. Та мгновенно примчалась на зов.

- Я передумала, – мрачно сказала я в пространство, – Не стоит этот кобель моего внимания! Согласна?

- С-согласна! – подтвердила Кларисса, скосив глаз на блюдечко, – К-кобель!

- Тогда забудем всё, что произошло, – улыбнулась я, – Я не приходила, ты ничего не нарушала. Я же понимаю, пара монет лишней никогда не бывает? Ты, вот что! Ты веди себя, как обычно! Те же клиенты, те же цены, те же услуги … Чтобы никто ничего не заподозрил. Мне лишние пересуды за спиной тоже ни к чему! Особенно, если будут шептаться о какой-то ревности … Ревновать? К этому кобелю? Фи!

Запоминается последняя фраза. Пусть колдунья думает, что я среди ночи взревновала к жениху. Пусть так и доложит Кащею, если осмелится. Я с удовольствием применила бы заклинание забывчивости и к колдунье, вот только не была уверена, что моё заклинание сработает. Тут победит тот, кто магически сильнее. А сильнее, пока, колдунья. Значит … значит должны работать другие способы запудрить мозги!

- Я всё поняла, ваше высочество! – низко поклонилась Кларисса.

- Вот и хорошо! – я, на всякий случай, ещё раз гневно сузила глаза напоследок и выскользнула за дверь. Теперь успеть к себе. Пока охрана дремлет. Дремлет? Дремлет! Хотя усы у одного из гвардейцев уже подозрительно шевелятся. Вот-вот глаза откроет.

Значит, моя задача сейчас – заснуть. Потому что перевозбуждена. В таком состоянии я ничего путного не придумаю, только мозги устанут. Значит, нужно просить Горюшку, чтобы помурчал над ухом. Значит – мириться. Ну, мириться, так мириться! Поругаться всегда успеем. Я прокралась в спальню. Тихо-тихо. Прямо за спиной Гаммы, которая всё ещё раскладывала свои пасьянсы. И на самой грани слышимости уловила тихое шипение котёнка. «Злится!» – умильно подумала я.

А что вы подумали бы на моём месте?

- Выходи! – негромко прошептала я, – Выходи, ужасный тип, подозрительной наружности! А то я тебе так хвост прищемлю, что ты мяукнуть не сможешь!

- Не надо! – прошелестел ответ.

И, к моему ужасу, из-за спинки моей кровати поднялась тёмная фигура.