В жизни всегда есть место подвигу, хочешь ты того или нет!

Семён Альтов.

Первый мой личный меч мне выковал гном Плизь. Даже среди гномов авторитетный кузнец. Как-то Роман Викентьевич мимоходом заметил, что пора начинать тренировки с настоящим мечом, а не с железными палками. Железная палка, это на самом деле железная трубка по длине меча, внутренность которой залита свинцом. Для веса. Тот, кто привыкнет сражаться такой железной палкой, а потом возьмёт в руки обычный меч, обязательно воскликнет: «Лёгкий-то какой!». Ну, да, по сравнению со свинцовой болванкой меч ощущается как пёрышко. Только, господа хорошие, для этого сперва нужно к железной палке как следует приспособиться. Чтобы она легко и привычно в руке сидела. В скобках замечу: в любой руке. Хоть в левой, хоть в правой. А поначалу эта свинцовая болванка вообще казалась неподьёмной. Сколько раз я себе ноги отшибала, выронив железяку из рук! Как мне тяжко было лекции писать, непослушными пальцами после занятий с болванкой! Ой, да я, наверное, половину зубов истёрла, скрежеща ими от натуги во время тренировок! А господин Кольцов только посмеивался, легко вращая во все стороны такую же палку в своих мозолистых руках.

Так вот, когда он обмолвился, что пора начинать тренировки с настоящим мечом, я заглянула в кладовку Толстого Хиля и отобрала по весу примерное количество железяк, чтобы из них можно было бы выковать меч. И отправилась к гному Плизю, потому что к тому времени уже наслушалась про его искусство.

Мастер выслушал меня и выпучил глаза.

- Зачем?! – искренне изумился он, – Зачем портить одну хорошую вещь для того, чтобы сделать другую хорошую вещь? Тебе нужен хороший металл? У меня есть хороший металл! Тебе нужно, чтобы я сделал из него меч? Я сделаю из него меч! Но, зачем же для этого нужно уничтожать две прекрасных секиры, тем более, что одна из них моей работы? И булава вполне приличная, тоже жалко. Да и в деньгах прямой убыток. Сколько ты мне заплатишь за работу? Ну-у-у, половину стоимости меча, два золотых …

- Ско-о-олько? – опешила я.

- Два золотых, – пожал плечами Плизь, – А если тебе нужна хорошая работа, то два с половиной.

- Ух, ты! – только и выдавила я из себя. Это оказалось гораздо выше того, на что я рассчитывала.

- Так я и говорю, – закончил кузнец мысль, – Если делать из твоего металла, то выйдет только за работу, два или два с половиной золотых. Если делать из моего металла, который, я говорил уже, не хуже, будет четыре или пять золотых. Но! Но тогда я могу купить у тебя это оружие, которое ты собиралась отдать в перековку. Куплю я, конечно, по дешёвке, иначе мне резону нет, ну-у-у … за пять с половиной золотых, например.

- За сколько? – опешила я вторично.

Гномы, которые хулиганили в таверне, у которых я отобрала оружие, и между прочим, вполне справедливо отобрала, приходили ко мне, предлагая выкупить свои железки, но я не представляла о какой сумме может идти речь.

- Максимум, за шесть! – неправильно понял мой возглас Плизь, – Это максимум! Но, тебе же всё равно будет выгоднее! Ещё и на целый золотой богаче будешь! Но, вот что я тебе скажу: лучший меч не тот, который хороший кузнец ковал, а тот …

- Я знаю! – перебила я гнома. Я уже приняла решение, – Я знаю, какой меч лучший! Поэтому, можешь забрать лишний золотой себе. С одним условием.

- С каким? – насторожился мастер.

- Ты возьмёшь меня подручным. Бесплатно. К сожалению, я не могу помогать тебе ежедневно, я студентка, но я буду работать в твоей кузнице каждые субботу и воскресенье. С утра до вечера. Вечером у меня тоже дела.

- Молотобойцем? – скептически уточнил Плизь и демонстративно оглядел меня с головы до ног, – Девочка, ты уверена, что справишься?

- Да, – подтвердила я, – Уверена. Если нет, можешь выгнать меня в шею. А золото останется у тебя. По рукам?

- Ну, что ж, по рукам! – согласился мастер, – В субботу жду. С утра.

Если кто не знает, в чём заключается работа подручного кузнеца, я объясню. Мастер работает с металлом. Подогревает до нужной температуры, собирает нужные полоски металла в блок, сыплет нужные присадки … Но, вот металл готов к ковке. Мастер вытаскивает заготовку из кузнечной печи и кладёт её на наковальню. А сам берёт в руки маленький молоточек. Помощник же хватает тяжёлую кувалду. Мастер тюкает по заготовке своим молоточком. Помощник должен точно повторить удар мастера кувалдой. И не только ударить в то же место! Если мастер тюкнул слабо, то и помощник должен ударить легонько, если мастер тюкнул сильно, то и помощник должен жахнуть со всей мощи. В ту же точку.

На самом деле это непросто. Когда тяжеленная кувалда вырывается из ослабевших от долгой работы рук, сдержать удар, удержать молот, чтобы удар получился не в полную силу, гораздо сложнее, чем кажется. Сложнее, чем просто махать кувалдой целый день. Не один раз старый Плизь, матерясь через слово, орал мне, что я своим ударом испортила заготовку и теперь нужно начинать всё заново. Не один раз у меня сжималось сердце от предчувствия, что мастер выгонит меня из кузни и запретит нос совать в его владения. Даже Горюнюшка, который увязался за мной и теперь сидел в кузне на шкафу с инструментами, топорщил шерсть и недовольно мявкал. Но, обошлось. Быть может, гном оказался внутри добрее, чем казался снаружи?

В первую же субботу, когда я, красная и усталая, ввалилась вечером в заведение Толстого Хиля, добрая тётушка Белья поставила передо мной чашку мятного отвара с мёдом, а я поняла, что не могу поднять рук, чтобы отхлебнуть хоть глоток. Если сейчас кто-то в таверне начнёт бузить, это будет позор для меня, потому что я сейчас беззащитнее мухи с оборванными крылышками!

Наверное, знак охраны Университета сделал своё дело. Обошлось без хулиганств. Чуть позже, собрав все свои силы, я заставила себя поднять руки и, нет, не поднять чашку с отваром, а наклонить её, и нагнувшись, отхлебнуть заветную жидкость. Стало немного легче. Что значит, «почему»? Потому что перед тем, как идти в кузницу, я сама подготовила всё для того, чтобы приготовить этот самый отвар. И в чашке у меня были не только мёд и мята. Я, что, зря в Университете зельеварение учу? Тридцать три ингридиента! И всё равно, даже через час и после четырёх кружек волшебного напитка, руки подчинялись мне ещё не полностью. А назавтра было воскресенье!

- Почему наша Васька не записывает рецепт? – удивилась в понедельник фея Салса, рассказывающая о магической косметологической мази, – В учебнике вы такого не найдёте!

- Я запомню, – мрачно ответила я, – У ведьмы память знаете какая?

Руки висели под партой бессильными плетями и я с тоской думала о том, что уже завтра, во вторник, предстоит занятие у профессора Кольцова. С его ужасными железными палками, которые на самом деле свинцовые.

- Кстати, у тебя карандашик под парту закатился, – не отставала фея.

- Пусть там и лежит, – хмуро предложила я, – Может, он думает, что там его норка!

- Ну-ну! – только и сказала преподавательница магии, окинув меня внимательным взглядом. В смысле, мою измождённую рожу. Пошла между рядов и, проходя мимо, словно мимоходом, похлопала меня по плечу. И в меня хлынул поток сил! Как в богатырского коня! Я чуть не заржала, честное слово!

- О! – только и сказал Плизь, когда в следующую субботу пришёл к кузнице и увидел поджидающую меня. Котёнок сказал «мяу» и полез на знакомый шкаф.

Только я ничего не сказала. Я уже заранее стиснула зубы.

Если бы не предварительные тренировки у Романа Викентьевича, я бы не выдержала. Это точно. А так, хоть какая-никакая, а подготовка была. А ещё злость на себя. Я, что, клякса? Я, что, не выдержу? Это я, ведьма, бог знает в каком поколении, не выдержу махания кувалдой два дня в неделю? Если вы так думаете, то вы меня не знаете! Выдержу!