Ситуацию мало уметь использовать, нужно уметь ее создавать.

Сэр Уинстон Черчиль.

- А теперь объяфните мне, как фы спрафляетесь с хмырниками! – профессор Флик, и без того выше шеи похожий на ежа, нахмурился, отчего густые волосы на голове вообще встали дыбом, – Как фы умудряетесь нарушать законы демонологии?

Скороговорку профессора непривычному собеседнику понять нелегко. Нужна тренировка. Однако, частое посещение лекций вырабатывает определённый навык. Гном не делает скидок, поняли вы его или нет. Хотите сдать предмет – извольте понимать! Напрягайтесь, господа, напрягайтесь! Вот мы и напрягались.

- Ну … – задумчиво сказала я, почёсывая за ушами котёнка, который блаженно щурился и мурчал от наслаждения, – В детстве у нас тоже говорили, что чмыш … ой, простите, хмырники больше пяти опасны. А потом я познакомилась с дядькой Тыртышем. Он у нас в Заболотье командир одного из отрядов стражников. Однажды этот отряд делал рейд на местном базаре … Во-о-от … Там и познакомились. Хороший дядька оказался.

- Я про хмырникоф! – напомнил Флик.

- И я про них, – заверила я, – Так вот, однажды этот дядька Тыртыш рассказал мне, как надо действовать стражникам, если бунтует толпа. Понимаете, толпа большая, а стражников мало? Так вот, есть специальные приёмы. Я не буду говорить о том, что можно внедрить своих агентов заранее. Предположим, что мы туда никого внедрить не успели.

Что такое толпа? Это не просто сборище людей. В толпе человек теряет свою индивидуальность и становится частью толпы. Винтиком. Он теряет интеллект и рассудок. Начинает действовать на инстинктах. Причём, зачастую, на самых низменных инстинктах. Толпа объединена единой целью, единым планом действий и волей вожака.

- Зачем фы рассказыфаете мне про толпу?! – взорвался профессор, – Я просил рассказать про хмырникоф!

- Та-а-ак, – устало протянула я, – Придётся вернуться чуть назад. Сколько человек, по вашему мнению, составляет самую маленькую толпу? Вот, один, это явно не толпа. Это один. А сколько будет в толпе?

- Хм? – задумался профессор и пошевелил в раздумье бровями. Отчего пришёл в движение весь пучёк волос на голове. Ощущение было такое, будто седой ёжик свернулся в клубок, выставив во все стороны колючки, и тут же развернулся обратно, – Дфа, это тоже не толпа. Три … нет, это тоже толпой можно считать с большой натяжкой … Четыре. «Небольшая толпа, в количефтфе четырёх челофек, напала на мирного гнома и ограбила его, отобраф часы, деньги и ценности», – это звучит логично. Не отторгается фнутренне. Итак, самая маленькая толпа – это четыре челофека!

- Отлично, профессор! – похвалила я, – А теперь скажите, до какой численности толпа будет однородной?

- Откуда я знаю? – дёрнул плечом профессор.

- До семи человек, – подсказала я, – Попробуйте усадить за стол семь человек и угостить их вином. Даже пьяные, они все семеро будут обсуждать одни и те же темы, вести одни и те же разговоры. А если вы посадите восемь, то обязательно – обязательно, профессор! – они разобъются на две маленькие группки. И разговоры будут уже внутри этих маленьких групп.

- К чему мне это знать?! – похоже, профессор дошёл до кондиции.

- К тому, – неторопливо пояснила я, – что у хмырников это не так. У них и одно и другое равняется пяти особям! Пять хмырников – это толпа. До пяти – нет. Четыре хмырника – это сборище индивидуалистов. А пять – толпа. Но уже шестой хмырник становится зачатком второй группы в этой толпе. То есть, может быть поставлен в противовес общей, единой до этого группе. При этом, заметьте, любой хмырник в толпе из шести особей может считаться шестым! Не обязательно тот, кто пришёл последним. Как, собственно, и у людей, только у людей восьмой, а не шестой.

Итак, мы встретили толпу в количестве более семи человек или более пяти хмырников. Это автоматически означает, что у толпы есть общие интересы, иначе они не собрались бы, и есть вожак. Формальный или неформальный. То есть, назначенный или назначивший сам себя. Или подсознательно принятый в качестве вожака теми, кто составляет толпу. Кто он? Явно тот, кто отдаёт команды. Кого слушают. Что делать?

Первое. Ни за что не показывать ни малейшего признака страха. И в то же время, относиться к толпе уважительно. Подчёркиваю, к толпе, но не к лидеру.

Второе. Необходимо моментально определить, в каком состоянии находится толпа, агрессивная, паническая, стяжательская или попросту сборище зевак или родственников.

Отдельно замечу, что толпа хмырников свыше пяти особей автоматически считается агрессивной по отношению к одинокому человеку. И, справедливо.

Третье. Не будем рассматривать стяжательскую толпу или сборище любопытствующих, они не опасны. Во всяком случае, пока их характер поведения не изменится. А характер поведения толпы, кстати, меняется быстро и, порой, неуправляемо. Положим, мы встретили агрессивную толпу. Если это люди, и не вы объект их агрессии, легче всего попытаться встроиться в толпу под видом «своего», а затем, под благовидным предлогом отстать. Только не затягивать с этим! Человек в толпе быстро теряет индивидуальность! Встроишься в толпу, а через пару минут уже вместе со всеми орёшь какую-то чушь. Итак, встретил толпу и сразу: «Ребята! Я с вами! Куда идём? Кто против нас? Подонки! Негодяи! Да мы их! В лепёшку! Ой, у меня шнурок развязался. Вы идите, я догоню!». Ну, и сразу ходу в ближайший переулок.

С хмырниками так не пройдёт. Мы никак не сможем для них стать «своими». Значит, начинается процесс разделения толпы на группы. Помните, я говорил, что любой шестой хмырник это зачаток второй группы внутри толпы? Итак, определяем вожака. Как и у людей, это не обязательно самый сильный или самый старый, почтенный. Это тот, кто говорит и кого слушают. Если ещё никто не говорит, попробуйте угадать на вид. Как правило, интуиция подскажет, кто здесь лидер. Может, вы ошибётесь и ваша интуиция подскажет вам не лидера, а его помощника, заместителя. Тоже неплохо, хотя угадать вожака лучше. В соответствии с пунктом первым, смело и решительно, нужно потребовать от него чего-то очень простого. Легко выполнимого. И, одновременно, угрожать остальным при невыполнении этого требования. Например: «Эй, ты! В зелёной курточке! Поди-ка сюда! А не то я тут этим двоим так по черепушке врежу, что они всю жизнь на мир из грудной клетки смотреть будут! И подкрепить свои слова красноречивым жестом.

- Хмырники? В зелёной курточке? – ошалел профессор.

- Да, нет же, – раздосадованно пояснила я, – Это в принципе. Какая разница, хмырники, люди? В зелёной курточке или тот, который под берёзой стоит? Выделил главного, сказал ему что нужно сделать, пригрозил и подкрепил угрозу решительным жестом. Люди в толпе очень внушаемы. В десятки раз более внушаемы, чем вне толпы. Они поверят. Как и хмырники. И тут начинается психологическая игра. Точнее, даже, игра на инстинктах. Та часть толпы, которой вы угрожаете, даже не думает, а просто чувствует, что это так легко, избежать угрозы – надо только вожаку выполнить ваше требование, такое незначительное, такое пустяковое. К примеру, подойти ближе. Ерунда ведь?

На самом деле, не ерунда. Выполняя ваше требование, лидер теряет свои лидерские качества, а вы эти качества приобретаете. Понимаете? До этого момента командовал безоговорочно лидер толпы, а теперь он сам начал подчиняться.

Что происходит с точки зрения лидера? Ему предлагают какое-то лёгкое и необидное действие. Угрожая насилием части толпы, за которую он чувствует некую ответственность. Почему бы не выполнить это лёгкое и необидное действие? А там посмотрим! Если что, толпа разорвёт этого нахала! Толпа его, лидера, слушает, как святого!

И лидер делает несколько шагов вразвалочку вперёд, демонстрируя свою полную независимость и, даже, агрессивность. Может и сказать что-то угрожающее. И тут вы даёте новую команду. Опять лёгкую, необидную. Например, он идёт к вам, а вы ему: «Стой! Достаточно!». Он останавливается. Почему бы не остановиться? А на самом деле, он уже второй раз пошёл у вас на поводу.

Теперь хорошо потребовать у него отчётности. Потому что, тот, кто требует, всегда выше того, кто отчитывается. Это в подсознании сидит. Но ни в коем случае нельзя задавать вопрос: «Что вы здесь делаете?». Это сразу отбрасывает толпу к цели её сбора и мгновенно повышает агрессивность. Можно спросить: «Ты зачем, негодяй, столько молодёжи собрал? Хочешь их спинами прикрыться? Ведь, знаешь, подлец ты этакий, что им больше всех достанется?» И сразу идёт опять разделение толпы на группы. Молодёжь начинает чувствовать себя неуютно и обманутыми. В случае с хмырниками, можно спросить: «Тебе что, детей не жалко? Если то-то и то-то, то дети пострадают!». Имея в виду, что если не выполнят ваше требование. Про детей – верное средство. Хмырники всегда с детьми ходят, когда их больше пяти. Проверено. А, вместе с детьми, начинают волноваться и их матери. Прямой раскол в толпе!

- Разделяй и фластфуй, – пробормотал профессор Флик.

- Вот-вот, – обрадовалась я, – В самую точку! Потому что идёт пункт четвёртый.

Четвёртое. Так ли, по другому ли, мы добились того, что вожак лидерские качества подрастерял, толпа готова делиться по группам. А перед толпой стоим мы, такие смелые и решительные. На которых перешла часть лидерских качеств вожака. Замечу ещё, что все команды мы даём в приказном тоне, не терпящем рассуждения, отрывисто и, главное, не даём возможности толпе осознать, что происходит. Вот толпа шла, чего-то орали, были настроены решительно, и вот, встретился кто-то жёсткий, решительный и требует от главаря каких-то действий. И главарь подчиняется. Ага! значит, этот главарь ещё более главарь, чем бывший главарь! И что теперь? Нам-то куда?

Вы, дорогой профессор, наверное уже догадались. Теперь идёт переориентация ценностей. Идёт изменение характера толпы. А я уже говорила, что процесс этот внезапный и быстрый. С людьми лучше всего переориентироваться на стяжательство. Типа: «Дурачьё! Вон магазин, который самому подлому врагу и принадлежит! Бей его! Пусть негодяй разорится! Имеем право!». Жалко, конечно, что пострадает чьё-то имущество. Но, это лучше, чем убийства и членовредительство. С хмырниками легче. В том смысле, что их можно привести в послушание. Но! Необходимо всю толпу, или её значительную часть, сразу же занять какой-то работой. Например: «Мне нужно вон то бревно из болота! Тащи его сюда! А ты что стоишь? В морду хочешь?». То есть принцип «Разделяй» применять в возможно более полном виде. Опять же, если вся толпа кинулась тащить это бревно, нужно часть хмырников осадить: «А ты куда, низкорослый? А ну, всех детей собрать вот на этом пригорке! Вот ты, мамаша собери! Что? Ты не мамаша? Ты папаша? Всё равно собери!». И чем больше хаоса вы создадите, тем лучше. Чем мельче группы, на которые вы разбили толпу, тем легче ими управлять. И, конечно, у вас должна быть группа заложников. Можно тех самых, которых вы определили в самом начале. Помните? «Иди сюда, иначе я этим двоим черепушки в грудь вобью»? Вот пусть эти двое так и остаются у вас под угрозой. Или те же дети хмырников. Дескать, если вы не сделаете, сожгу, распотрошу, переломаю! И ещё. Очень полезно назначить среди хмырников ответственного. Вот, мол, именно ты отвечаешь мне за весь этот бедлам! И если что … ну, ты понял? Опять же, лучше без конкретики. Пусть он сам себе ужасов напридумает.

Итак, толпа разобщена, отдельные группы, ранее составляющие толпу занимаются разными делами. Каждая из групп, по определению, менее пяти особей, иначе опять толпа соберётся. В каждой группе назначен крайний, которому пригрозили, что именно по его результатам будет определяться карать заложников или миловать. Команды следуют настолько часто, чтобы никто не смог успеть задуматься над происходящим, только исполнять поставленную задачу. Одна из групп, а может попеременно, выполняют ту задачу, которая необходимо именно вам, остальные делают любую фигню, лишь бы при деле были. Всё! Ваша победа! И, почему я должна их бояться?

- Я, кажется, понял! – загорелись глаза гнома, – Сейчас же иду в лес! Сейчас же!

- Может, мне проводить вас, профессор? – предложила я, – Так, на всякий случай?

- Меня?! – оскорбился гном, – Профессора демонологии?! Ни за фто! Я, к фашему сфедению, участфофал ф Кантуньской битфе! У меня фоинское зфание – старший сержант!

На следующий день у нас третьей парой как раз был урок демонологии. Профессор Флик вальяжно вскарабкался на специальный помост, установленный для него, постучал указкой по столу и начал привычной скороговоркой:

- Уфажаемые гофпода! Сегодня начнём неожиданно. Как фы думаете, сколько челофек можно назфать словом «толпа»?

И борода старого гнома слегка растопырилась, словно профессор, там, внутри бороды, улыбнулся.