Дней через пять у меня в комнате раздался взрыв. Вынесло кусок стены, вместе с окном, покорёжило мебель и основательно потрепало меня. А ничего удивительного. Мне просто приснилось, что я на полигоне у Никодимуса. Вот я и колданул, прямо во сне.

Хмурый Колдун, ругаясь нехорошими словами за отсутствие у меня самоконтроля, запихнул мне обратно в живот выпавшие внутренности и щёлкнул пальцами, заживляя. Наконец-то я судорожно вздохнул. Хорошо-то как! Когда дышишь – хорошо, когда не дышишь – плохо. Можете поверить на слово. Я лежал на остатках кровати и блаженно щурился на звёзды, так хорошо видные в проломе стены. И дышал, дышал…

- Ладно, – буркнул Колдун мрачно, – сделаем перерыв… на денёк… нет! на двадцать два часа. Хватит с тебя!

И он неприязненно покосился на такого нерадивого, с его точки зрения, ученика. А я лежал, дышал и на губах моих непроизвольно расцветала улыбка. Двадцать два часа отдыха! Фантастика! Счастливо закрыл глаза и провалился в сон, на обращая внимания, как будет Колдун восстанавливать наш домик и будет ли восстанавливать его вообще.

Но я не забыл включить внутренний таймер. Через час я проснусь. Бодрым и свежим. У меня дел ещё полным полно.

Ещё через полтора часа я беседовал с девушкой по имени Сельга. Помните? Та самая, которая пыталась вызвать страшного Тутукукушушумбатея. Я вытащил её из родительского дома прямо ночью. И, что интересно, она не слишком меня испугалась. Может, ждала?

Мы сидели на поваленном бревне возле деревенского пруда и разговаривали. Говорил в основном я. Очень подробно объясняя свои мысли. Сельга слушала так, как когда-то я слушал первую лекцию Попугая. Даже моргала через раз.

Сначала я ей объяснил, что с графским сыночком у неё ничего не выйдет. Не может выйти. Потому, что другие графы не позволят. А если убежать, то это будет уже не графский сынок. Девушка было замахала на меня руками, но я ей этого не позволил. И объяснил, что от неё требуется. И какие будут перспективы. Она опять стала вслушиваться. А я рассказывал про мужчин и женщин, про особенности их психологии и поведения. Про то, на что мужчины обращают внимание и на что мужчины внимания не обращают. Когда девушке нужно плакать, а когда она должна смеяться, даже если ей самой не смешно. О том, что обратить на себя внимание легко, а привязать мужчину навек – сложно. Сложно, но возможно. Для того, кто знает и умеет. И вновь и вновь я объяснял ей её задачу. На языке разведчиков это называется «инструктаж агента».

Я даже сам себе удивился, как много я, оказывается, знаю. Никогда об этом не задумывался, а сейчас удивился, как много всего помещается у нас в мозгу! Учитывая, что сам мозг вовсе невелик, да и думаем мы не всем мозгом, а только его корочкой. Как бы то ни было, а вывалил я на неё столько информации, что если хоть десятую часть запомнит – и то удивительно.

Наконец, я заметил, что наступил рассвет. Пора. У меня и без этого дел хватает. Я наклонился и поднял с земли четыре жёлудя. Сосредоточился. Так, что даже в висках застучало. Ничего подобного я ещё не делал. Ну, первая попытка. Я размахнулся и шмякнул одним жёлудем по скамейке. Раздался лёгкий звон и на скамейке вместо жёлудя оказалось миленькое платьице. Простенькое, однако расшитое разноцветными нитками, с бантиками и кружавчиками. Совсем не деревенское платье. Даже городские девицы такое платье по большим праздникам надевают. Сельга ахнула. Я тоже порадовался. Получилось! И я протянул девушке остальные три жёлудя.

- Возьми. Как я и говорил, бросишь жёлудь об пол – появится обнова. Первый жёлудь – вышитая серебром. Второй жёлудь – вышитая золотом. Третий жёлудь – вышитая мелкими бриллиантами и жемчугом. Смотри, девочка, не поторопись с бросанием желудей! Но и не промедли!

Сельга взяла жёлуди дрожащими пальцами:

- А какой из них первый? И второй?

- Любой! Это общее колдовство! Любой жёлудь, который ты бросишь первым, будет… хм, будет первым. И даст платье с серебром. Ладно, это потом сама догадаешься, пока переодевайся в обнову и в путь!

Девушка решительно скинула своё платье, в котором я год назад заколдовывал дырку. И так же решительно надела обнову.

- А если я подрасту? Или потолстею? Не сильно, а чуть-чуть? Платье всё равно будет сидеть неловко?

- Без разницы! Платье всегда будет по размеру! Я имею в виду, в тот момент, когда ты бросишь жёлудь.

Девушка прижала три жёлудя к груди:

- Спасибо. Спасибо, господин маг!

- Ты готова? – спросил я.

Сельга зажмурилась и кивнула.

- С родителями попрощаться не хочешь?

Девушка отрицательно покачала головой. Боится? Что ухватят, запрут и не пустят? Как когда-то утащили от крыльца? Ну, как хочет. Я, во всяком случае, предлагал.

Я обхватил девушку в охапку, заставил зажмуриться и телепортировался. В хорошо известное мне место. В город Конт. Во двор дома барона Бергента. Сам барон, пожалуй, ещё спит, но слуги вокруг так и снуют. Вот и славненько.

Я нашёл управляющего над слугами достопочтенного Милля и пообщался с ним. Достопочтенный Милль понял меня с полуслова. Однако я, на всякий случай, повторил свои указания дважды. И подкрепил их пятью золотыми монетами. Бешеные, абсолютно бешенные деньги по местным понятиям!

Указания были просты: принять эту девушку-сиротку в состав прислуги – раз. Не перегружать её работой – два. Дать ей с месяц-полтора привыкнуть к новой обстановке – три. После этого назначить для уборки в кабинете господина барона – четыре. И не вмешиваться. Пять. Всего-то. А за каждое указание – по золотой монете! Ну, плюс не давать в обиду другим слугам и служанкам. Так и быть, вот вам шестая монета.

Сельга попыталась сделать книксен, насколько сумела. Захлопала ресничками. И наговорила достопочтенному Миллю кучу любезностей. И какой он умелый организатор, вон как всё вокруг блестит и сверкает! И как его почтительно все слушают, она так отца своего слушала! Э-э-э… пока не осиротела. И какое у него доброе сердце – по глазам видно! Милль расплылся лужицей и потёк от удовольствия. А я удивился: а девочка, оказывается, не дура! И мои уроки не прошли даром. Вон она как ловко мужиков вербует!

А это значит, подумал я, уходя, что господин барон Бергент через полтора месяца будет под присмотром. Помните, я размышлял, что Тилли меня никогда не обманет, а вот Бергент – может? Теперь – не может! И даже не потому, что я его ауру насквозь вижу. А потому, что теперь за ним будет ещё пара глаз наблюдать. И, по моим расчётам, меньше чем через полгода – прямо из его же постели.

Потому что маг, волшебник и чародей Кляк умеет даже самое доброе и совершенно бескорыстное дело повернуть себе на пользу.