На следующее утро я сотворил альбом и большущую коробку с карандашами. Штук сто, не меньше, и все разных цветов. Прогулялся к Тилли и отдал всё ей. Она так обрадовалась, что, когда забирала у меня это, с её точки зрения, богатство, у неё пальцы подрагивали. И аура искрилась разноцветными лучиками. Я заверил девушку, что могу принести ей этого добра сколько угодно. Хоть тысячу. Хоть миллион. Девушка посмотрела на меня недоверчиво, всё же бумага – это очень недешёвый материал. Во всяком случае, в этом историческом периоде. Я сделал каменное выражение морды и задрал нос. Вроде бы подействовало. Кажется, мне поверили.

Вечером мы с Бергентом обсуждали судебную систему нашей страны. Бедняга был потрясён и шокирован, когда я рассказал ему, что бывают такие вещи, как досудебное расследование, экспертиза, что может быть прокуратура и адвокатура, и ещё много чего я ему рассказал. А потом мы обсуждали, что можно из рассказанного применить в нашем городе.

- Ты пойми, Кляк, – горячился он, – вся наша судебная система построена на обычаях и традициях. Если я что-то здесь изменю, меня просто не поймут. Меня одёрнут и призовут к порядку! У нас всё должно идти строго по установленной форме! Сначала говорит один, потом другой и никак наоборот! Даже реплику можно высказать только в строго определённый момент времени. Даже свидетелей отвести, потому что они не заслуживают доверия, можно только в тот момент, когда свидетель опускается на колени и протягивает руку для присяги. Ни мгновением раньше, ни мгновением позже! Я понимаю и одобряю твой рассказ о суде по логике, по справедливости. Но, по нашему суду, если два свидетеля поклянутся, что ты вор, значит, ты вор. Всё, других доказательств не требуется! Ты можешь сколько угодно взывать к логике и справедливости, но ты уже вор! Ты знаешь, что у нас произносят присягу, держа руку на сборнике судебных уложений, подписанных королём? Так, вот, если при произнесении присяги, у истца или ответчика шевельнётся рука, он признаётся проигравшим дело! И, опять же, может сколько угодно взывать к логике и справедливости. Но, он уже проиграл, и если я не объявлю его проигравшим, меня самого объявят недостойным занимаемой должности! Или, того хуже, подкупленным. Жуликом.

- Господин Бергент! – возражал я, – я же не призываю вас ломать всю судебную систему сразу и немедленно. Вовсе нет! Но, постепенно, можно привести дело к такому состоянию, что всё общество будет готово к таким кардинальным преобразованиям. Капля камень точит! Так, давайте же начнём с этой маленькой капли. Давайте просто-напросто назначим человека, который проведёт до суда беседу с истцом и ответчиком. Объясним это, как предварительный инструктаж перед судебным заседанием, именно для того, чтобы не нарушались порядок, обычаи и традиции. На самом деле этот человек, словно невзначай, выяснит существо дела и расскажет об этом вам. Предположим, что вы назначите этим истцу и ответчику явиться на судебное заседание через неделю. Значит, у вас будет неделя, чтобы подумать об обстоятельствах дела, о свидетелях и экспертах. И на судебном заседании вы будете не только выслушивать взаимные обвинения, вы будете задавать уточняющие вопросы, которые всем присутствующим откроют истину. И явят истинного виновника преступления. Потому, что вы будете знать, о чём спрашивать и у кого. Давайте попробуем! В любом случае, хуже от этого никому не будет!

- И, кого же я назначу этим человеком, для проведения инструктажа? – иронически спросил меня Бергент, – Я же должен буду объяснить ему правила его игры. А он меня не поймёт! Потому, что это выходит за рамки традиций!

- Это уже ваша забота, господин барон! Подбор кадров, на которые вы можете в последующем положиться, это только ваша прерогатива! Если у вас нет такого преданного человека, который не задумываясь, выполнит все ваши указания, значит, грош цена вам, как руководителю! Нет, я понимаю, что сейчас у вас такого нет, я говорю о будущем. Причём, о недалёком будущем. Смотрите на людей, подбирайте и приближайте к себе… разных. Умных. Влиятельных. Умелых. Но, среди них в обязательном порядке должен быть один, а лучше два, преданных. Пусть дураки косорукие, но преданные. Нет, дураки косорукие, это я погорячился, такие не нужны. Но, среди вашего умелого и умного окружения должны быть такие, которые всем обязаны именно вам. Которые у вас в неоплатном долгу. Такие, которые будут готовы пойти для вас на всё. Вот с такими и будем сворачивать горы. Горы тупости и замшелости. И идти к светлой истине.

- Такие, которые мне всем обязаны… как я вам, – пробормотал Бергент, как будто про себя, – И с ними работать…

- Не городите чепухи! – вспылил я, – Я уже говорил, что вы мне ничем не обязаны! Считайте, что это была просто моя прихоть! Захотелось мне сделать вас судьёй, и я вас сделал! Назло сиятельному Семьюнеллу! И никаких обязанностей!

- Простите, господин Кляк, – раскаялся Бергент, – просто всё это так неожиданно! Ваши рассказы о справедливом суде… это может кого угодно шокировать!

Может, подумал я, ещё как может. Особенно в этом историческом периоде. Впрочем… абсолютно справедливый ко всем суд, в любом периоде может шокировать!

Мы поболтали ещё немного, уточняя, как и когда можно исподволь вводить запланированные нововведения и расстались.

А потом за меня взялся Колдун. От души. За три дня я скинул шесть килограмм. Я не спал. Мне теперь казалось, что быть мокрым от пота – это моё естественное состояние. Помнится, мы тогда только начали азы левитации предметов. Это тяжелее, чем летать самому. Гораздо сложнее. Это оказалась такая тягомотина, которую освоить казалось нереально. Особенно вначале. Формулы, формулы, формулы. Поправки, коэффициенты, надбавки, скидки, проценты… Неопределённости, вероятностии бесконечные расчёты, расчёты, расчёты.

Я дошёл до того, что не мог взять ложку в руки, настолько ослаб. Она у меня из рук выскальзывала. Держался только на энергетическом напитке, но чувствовал, что надолго мне его не хватит.

- Баста! – объявил наконец на иностранный манер Колдун, – Первые результаты есть, завтра будем закреплять. А сейчас – отдыхать. Набираться сил.

Я принял контрастный душ и понял, что заснуть не смогу. Слишком мозг разгорячён вычислениями. Если не успокоюсь, может и во сне продолжу вычислять. И, колдовать, соответственно. И, что я там наколдую?!! Ой, лучше рисковать не надо.

И я решил проведать Тилли. Хотя, время, вроде бы, неурочное, но, думаю, она всё равно будет рада. Человек – зверушка стадная, одного котёнка человеку мало. И я стал собираться.

Я постарался придумать и сотворить всё, что могла у меня попросить Тилли: ткань бархатную, шёлковую, подкладочную, сукно, атлас, вельвет, шерсть… всяких-всяких разных расцветок. Нитки, тоже разные по виду и по цвету. Шерстяные, шёлковые, хлопковые, льняные. Включая золотые и серебряные. Ленты и тесьмы. Иголки, от больших до самых маленьких, воткнутые в специальную подушечку. Булавки и заколки. Ножницы трёх видов. Цветные мелки. Напёрсток. Пуговицы, от простых, до самых замысловатых. Пряжки и брошки. Драгоценности для украшений. Тут я развернулся от души, всяких драгоценностей набралось на внушительный, такой, мешочек. Примерно, с наволочку от подушки. В общем, когда я всё это взгромоздил в созданный тут же короб, я стал похож на уличного торговца-офеню. И всё это я попёр к Тилли. И очень пожалел, что ещё не освоил левитацию. Очень бы пригодилось!

Я вышел на полянку к дому и замер. И в очередной раз обозвал себя чурбаном безмозглым и лопухом неотёсанным. Совершенно голая Тилли развешивала на верёвке бельё для просушки. Включая своё платье.

Ну, конечно! В этом веке никаких трусиков-лифчиков ещё не придумали, нижнего белья в тюрьме ей, конечно же, не выдали, платье она постирала… что ей надеть? Не в простынку же завернуться? Хотя, её она тоже постирала. А я не удосужился подумать о сменном платье или, хотя бы, халатике. А она попросить постеснялась.

И я снова почувствовал, что перестаю быть человеком, а становлюсь магом и чародеем. Слишком я привык к своему удобному шкафчику, с которым нет необходимости ни в каких сменных одеждах! Снял бельишко, хоть грязное, хоть рваное, хоть, вообще, насквозь прожжёное, кинул в шкафчик, закрыл, снова открыл и – пожалуйста, надевай свеженькое, чистое и глаженое!

Я печально вздохнул своим размышлениям. Возможно, слишком громко. Тилли стремительно оглянулась на звук, взвизгнула и опрометью кинулась в дом, на бегу прикрываясь руками. Мгновенье – и хлопнула входная дверь.

Я почесал затылок и подошёл к белью. Закончил развешивать то, что ещё не было развешено. Выставил руки возле платья и пустил из них сухой жар. А, что? Если я умею пускать из них огонь, почему мне не пустить сухое тепло? Через несколько секунд платье совершенно высохло. Я аккуратно снял его и подошёл к двери. Постучал. Тихо. Я ещё раз постучал. Снова никто не ответил. Я аккуратно приоткрыл дверь. Тилли лежала на лежанке, до подбородка укрытая одеялом и испуганно глядела в мою сторону. Я, что, так изменился, что стал страшным?