- Будем биться! – всё так же яростно рыкнул Семьюнелл и подхватил кинжал с земли, – Будем биться, как я сказал – до смерти!

- Нет, нет, – мягко ответил я, перехватывая его руку, – ваша смерть мне не нужна. Я обещал, что после нашего боя вы останетесь живым. Однако, я не обещал, что вы останетесь целым!

И я сильно надавил одной рукой на локоть графа, на локтевой нерв, отчего его рука резко ослабла, а второй своей рукой нажал на его кисть, вынуждая графа самого поднести остриё собственного кинжала к собственному глазу. Граф сопротивлялся изо всех сил. Бесполезно. Не знаю, получилось бы у меня, если бы он был свеж и полон сил, но теперь, когда он был почти полностью измотан боем, его сопротивление было обречено. Кинжал миллиметр за миллиметром приближался к глазнице. Глаза графа расширились, рука дрожала от напряжения. Я мог бы всё завершить одним ударом, но предпочитал поддерживать напряжение. Кинжал приблизился к глазу графа на расстояние пальца… половины пальца… остриё кинжала коснулось роговицы…

- Пощады! – выдохнул граф.

- Вы признаёте себя побеждённым?

Граф замычал от отчаяния и унижения.

- Вы признаёте себя побеждённым?!

- Да! Признаю…

Кинжал плавно ушёл в сторону.

- Третья победа граф! Как и договаривались! Ваше прошение будет подано королю. Вам же искренне советую покинуть этот город и вернуться на родину. Не позже, чем через неделю я вернусь сюда и, даю вам слово дворянина, если вы к этому сроку ещё не уберётесь – вы умрёте. Ни повторять, ни напоминать этого я вам не буду. Но, у вас всего одна неделя. А сейчас мы с господином Бергентом вынуждены воспользоваться вашей любезностью и взять во временное пользование вашу карету. Не переживайте граф, это всего лишь во временное пользование! И ещё попрошу вашу печатку!

Я саданул графа по печени, и он осел на землю, судорожно хватая воздух ртом. Я не стал церемониться и содрал его печатку с указательного пальца одним движением. Даже оцарапал ему палец. Граф скривился. Вряд ли от боли, скорее от унижения.

- Ловите, Бергент!

И я швырнул печатку графа через весь двор. Бергент поймал её весьма ловко.

- Ставьте печать на прошении! Печатку графу не отдавать! Она ему больше не понадобится… Кучер! Где кучер?!

Бледный человечек выступил из-за спин гвардейцев и проблеял:

- Я… ваше… сия…тельство… готов… только…

- Хватит болтать! – грубо оборвал я его, – Живо на козлы!

Человечек взгромоздился на своё рабочее место. Подошёл Бергент и кивнул мне, мол, всё готово. Граф, не в силах подняться, мычал и тыкал в мою сторону окровавленным пальцем. Гвардейцы не шевелились и только пялились на нас. У графа наконец-то прорезался голос:

- Взять! – выкрикнул он фальцетом, – Не выпускать! Задержать! Убить!

Гвардейцы попытались выполнить приказ. Честно попытались. Некоторые даже смогли сделать в нашу сторону несколько шагов. И упали, окончательно обессилев.

- Гм! – сказал я задумчиво, подходя к ним ближе и внимательно их рассматривая, – Они же все без сил! Почему бы? Здесь пахнет гнусным колдовством! Кто бы мог это сделать? Не вон тот ли молодчик, который валяется на ступеньках? Кажется, он напился чужой силой, как вином! Надо бы его основательно допросить! Я забираю его с собой! Для допроса! Надеюсь, граф, этот негодяй не входит в число ваших друзей?

Граф, кажется, понял, что ему меня не остановить. И всё же сделал попытку спасти своего дружка и подельника:

- Не ваше дело, друг он мне или нет! Оставьте его! Я приказываю! Если понадобится, я сам его допрошу! Я главный судья этого города!

- Уже нет! – расхохотался я ему в лицо, – Вы уже не судья, забыли? Поэтому допрошу его я. Или тот, кому я доверю это сделать. А у вас всего неделя, чтобы убраться. И не смердеть в этом, слишком чистом для вас, городе!

Я за шкирку подтащил мерзавца к карете и зашвырнул внутрь. Потом туда же взгромоздились и мы с Бергентом. Карета тронулась. Как только мы выехали за ворота, я высунулся в окошко и приказал кучеру:

- Двадцать кругов вокруг городской площади! А, если мы не остановим, то и дальше ездить кругами!

Потом повернулся к Бергенту:

- Прошу тебя, друг мой, дать мне записку графа. Я хочу убедиться, что всё в порядке, пока граф до конца не очухался!

Бергент протянул мне записку и зажженный фонарь. Я впился взглядом в строки. Блестяще! Скромно и с достоинством Семьюнелл фон Бартажи уведомлял его величество, что в силу семейных обстоятельств вынужден немедленно покинуть не только город Конт, но и вообще королевство Касотосто. Эти удручающие обстоятельства не дают ему возможности исполнять должность главного судьи города Конт, и граф почтительнейше умоляет его величество немедленно освободить его от этой должности. Прямо в тот же день, как его величество получит настоящее прошение. Граф клянётся, что не передумает и не возьмёт свою нижайшую просьбу обратно.

- Великолепно! – похвалил я Бергента, – Теперь прошу вернуть мою записку, про шпиона.

- А её нет! – ухмыльнулся Бергент.

- Как, нет? – не понял я, – Я же её подписывал!

- Вот, что вы подписывали! – протянул Бергент мне бумагу.

Я раскрыл её и прочитал: «Считаю графа Семьюнелла фон Бартажи негодяем, тупицей и ослом. Считаю, что он не достоин, не только быть главным судьёй в городе Конт, но и вообще не имеет права топтать землю королевства Касотосто. Готов отвесить графу столько пинков, сколько ему потребуется, чтобы навсегда убраться из этой страны. В чём и подписываюсь». И моя подпись.

- Ты знаешь, что с тобой было бы, если бы граф победил? – поднял я на Бергента ошеломлённый взгляд.

- То же самое, что было бы, если бы я написал то, о чём вы договаривались, – твёрдо ответил Бергент, – Совершенно то же самое. Граф не простил бы. Никогда. Ни за что. И меня ждали бы точно такие же муки. Ни на каплю меньше. Поэтому я решил: раз уж самому, всё равно не отвертеться, так хоть графу удовольствие испорчу!

Я только головой покрутил. Ну, Бергент!

- Я тут, с вашей помощью, кое-что из своей молодости вспомнил, – раздумчиво сказал Бергент, – Я же, хотя в атаку не ходил, но и под кровать от страха не прятался! Я, если хотите знать, ваше сиятельство, дважды графа фон Толвини собой от вражеской стрелы закрыл! До сих пор два шрама ношу!

И Бергент уставился немигающим взглядом куда-то вдаль.

- Кто бы мог подумать? Особенно в нашу первую встречу? Когда он вот так, бочком по трактиру? Ай, да Бергент! – размышлял я.