Смолли принёс мне почти восемь медяшек прибыли. Краем глаза я заметил, что и Семьюнелл в выигрыше. Впрочем, он выигрыш в кошель не прятал, а сжимал в кулаке, очевидно, собираясь, как всегда, в конце боёв, швырнуть монеты на площадку.

Распорядитель объявил очередную пару: Ветер против Кастара. Векс не мог определить фаворита в этой паре. Бойцы были равны по силе. Интересно, на кого поставит Семьюнелл? Потому что я впервые решил слегка вмешаться в бой, если потребуется. Не из-за денег, разумеется.

На таком расстоянии я, конечно, не мог «дотянуться» до ауры бойцов. Поневоле приходилось придумывать что-то другое. Однако, вмешательства не потребовалось. Кастар с минимальным преимуществом, но добился победы. Ну, что тут сказать, повезло.

Три серебрушки принесли мне шесть медяшек прибыли. Бергент улыбался, ему удалось отыграть прошлый проигрыш. Проклятый Семьюнелл зажал ещё пару монет выигрыша в кулаке.

- А теперь, – как всегда громогласно объявил я, – ставлю на того, кто более тёмный по масти! Четыре серебрушки! Вы как, ваше сиятельство?

Семьюнелл промолчал. Знатоки загомонили. Никто не понимал, почему я так беззаботно отношусь к ставкам и почему мне так везёт. Берген опять присоединился ко мне и поставил серебрушку.

Распорядитель объявил Перча против Гарва. Рыжего Перча против тёмно-чёрного Гарва. Оба опытные бойцы, побеждавшие друг друга с переменным успехом. Победа Гарва принесла мне всего четыре медяшки. Ничего, не это главное.

Я продолжал делать ставки во весь голос, каждый раз увеличивая сумму ставки на серебрушку. И ставки делал самые дикие. Ну, с точки зрения непосвящённого. Я ставил «на того пса, которого введут через левый от меня вход», «на того, у которого имя короче», «на того, у кого хвост длиннее», «на более пятнистого» и прочий бред. Я не проиграл ни разу. Многие поверили в мою удачу и ставили, как я. Доход от ставок резко сократился. Откуда взяться доходу, если почти все ставят на одного и того же пса? В процессе этого безумства, совершенно «случайно» я «угадал» победителя в схватке Чермера с Буффертом. Чермер победил в великолепном стиле. Вокруг даже аплодировали победителю. Хотя прибыли не оказалось вообще. Никто против Чермера не поставил.

Перед пятнадцатым боем я неожиданно для всех промолчал. Хотя очередную, пятнадцатую серебрушку из кошеля достал.

- Вызываются Фулкон, принадлежащий его сиятельству, барону фон Принстону, начальнику портовой таможни и Тобби, принадлежащий почтенному Бергенту, писарю королевского суда! – объявил распорядитель. Господа! Для Тобби это первый официальный бой на площадке! Поприветствуем новичка!

Раздались рукоплескания. На площадку ввели бойцов. Опытный Фулкон рвался с поводка, рычал и хрипел. Тобби внимательно оглядывался, принюхивался, был сосредоточен. По ауре было ясно видно, как он наливался яростью.

Я повернулся к Бергенту:

- Увы, дорогой друг! Я поставлю против твоего… э-э-э… Тобби! Я считаю, победит Фулкон! Пятнадцать серебрушек! – и я вновь незаметно подмигнул Бергенту.

- Фулкон! Фулкон! Я тоже ставлю на Фулкона! И я! И я тоже! – раздалось вокруг.

- И отдельно с любым, кто ставит на Тобби, пять серебрушек против пяти! – объявил я.

Окружающие неуверенно засмеялись. Я развернулся к Семьюнеллу:

- Вы, господин граф, не желаете принять пари? Вы, случайно, не за Тобби? Хе-хе!

- Желаю! – неожиданно резко ответил граф, – только к чему мелочиться? Предлагаю… десять золотых против той же суммы!

- Принимаю! – кивнул я с достоинством, – Я принимаю вашу ставку!

Я мог бы сделать, чтобы Тобби проиграл, но зачем, если у меня были другие планы? Совсем другие. Я величественно достал и неторопливо отсчитал десять золотых.

- Господин Бергент? А вы ставите на кого? Не желаете присоединиться к пари? На любую сумму! Хе-хе!

- Не желаю, – понуро ответил Бергент, – оказывается, ставки, это очень ненадёжная вещь. А поставлю я всё же на Тобби. Как-никак – это моя собака!

- Как пожелаете, – процедил я и кивнул распорядителю, – Продолжайте!

Распорядитель убедился, что ставки собраны и поднял флажок. Два пса метнулись навстречу друг к другу настолько быстро, что глаз успевал увидеть лишь две размытые тени. За миг до столкновения Фулкон прыгнул вперёд, напрягая грудь, а Тобби поднырнул чуть вниз. Фулкон споткнулся о противника и полетел кувырком. Впрочем, далеко укатиться он не успел. С неимоверной быстротой Тобби развернулся и бросился в атаку. Фулкон попытался вскочить, но не успел. Тобби навалился на него всей массой, пытаясь ухватиться за шею. Фулкон с остервенением мотал головой, надеясь сбросить противника и не дать ему преимущества. Тобби не стал миндальничать. Тобби вцепился в то место, куда сумел дотянуться – в нос противника. Фулкон взвыл, как беспородная дворняга, которую окатили ледяной водой. Всё стало понятно. Собак растащили по углам и распорядитель объявил:

- Победил Тобби! Явное преимущество!

Раздался всеобщий вздох разочарования. Все взгляды устремились на меня. Я гордо пожал плечами и, передавая деньги графу, заявил:

- Утрата велика, но ничего, отыграюсь!

Граф принял выигрыш с достоинством, молча. Зато знатоки загомонили:

- Выходит, ваше сиятельство, вы тоже иногда ошибаетесь?

- Эх, господин барон, а мы в вас так верили…

- Промашку дали, ваше сиятельство!

- Конечно, я иногда ошибаюсь! – возмутился я, – Я же человек! Мне простительно! Тем более, что я первый раз на собачьих боях! А вы, знатоки, что же не угадали победителя? Вот, к примеру, господин граф угадал!

Знатоки засмущались. Действительно, получилось неудобно. Всё время они пытались подслушать ставки знатока боёв Семьюнелла, чтобы поставить так же, а теперь бездумно ставили так же, как ставит дилетант, только лишь из-за того, что ему вначале везло. Притихли и другие зрители, пытаясь разобраться, почему они так ставили свои кровные денежки. Это у них получилось, как под гипнозом.

Между прочим, элемент гипноза в этом действии действительно был. И называется этот элемент «стадный инстинкт». Не зря же я кричал свои ставки во всю глотку?

Бергент, не веря себе, сгребал дрожащими руками выигрыш: кучу золота, серебра и меди. Неловко пытался затолкать в кошель золотые и серебряные монеты, бдительно придерживая руками мелочь. Нечасто ему, видимо, приходилось видеть столько денег сразу, а уж держать их в руках – и того реже. Однако, сейчас мне было не до него.

Распорядитель объявил:

- Последняя пара этого круга! Вызывается Пильцер, принадлежащий его сиятельству барону фон Бастону, начальнику городской стражи города Торпа и Нейджин, принадлежащий его сиятельству барону фон Кормуту, владельцу поместий Кормут, Харбор, Пин и Чиквист, … если владельцы собак не возражают против этого боя!

- Возражаю! – поднялся со скамьи один из знатоков, – Это насмешка! Как можно ставить моего Нейджина против доходяги?!

- Желаете пари, барон?! – поднялся и я, – Помимо шестнадцати серебрушек общих ставок, ставлю двойную сумму против любой суммы за вашего вшивого Нейджина! И пять золотых залога, если Пильцер при этом пострадает, а Нейджин будет снят с боёв!

- Ах, так?! Ладно, согласен! Две золотые монеты ставка!

- Отвечаю четырьмя! А почему так мелко, барон? Я готов принять ставку и десять золотых! И больше!

- Хватить и двух! – буркнул барон, опускаясь на скамейку. Он и сам не понял, почему согласился на этот бой.

- Мелкие ставки, не правда ли, господин граф? Надеюсь, вы поставите настоящую ставку! Если, конечно, разбираетесь в боях и собаках! Или, как вот, Бергент, весь выигрыш – в кошелёк, чтобы не проиграть невзначай? Хе-хе!

Граф побагровел. Ещё бы, одной фразой я посмел его сравнить с безродным Бергентом, упрекнул в скупости и выразил сомнение в его компетентности. Принародно!

- Сорок золотых на Нейджина! – процедил он ядовито, – против восьмидесяти! Если у вас эта сумма найдётся!

- Сумма не маленькая, – согласился я, – и, пожалуй, в настоящий момент таких денег у меня с собой нет. Подчёркиваю, не то, что вообще нет, а с собой нет. Но выход есть! Я готов оставить вам в залог этот кинжал! По цене восьмидесяти золотых. Если я проиграю и не верну вам деньги в течение недели, этот кинжал станет вашим. Между прочим, только ножны для него дороже трёх сотен золотых! А вам могут достаться даром! Плюс кинжал, который вообще бесценен.