Нет, какой разительный контраст с малым тронным залом! Тот, помниться, выглядел мрачным, захламлённым чуланом, в котором кто-то попытался поблагороднее расставить невесть как попавшее сюда старьё, пользуясь тем, что из-за узких окон и чадящих светильников там царит постоянный сумрак. Здесь же царила показная роскошь, золото и драгоценности, блеск и великолепие. Казалось, если есть в стене вбитый по шляпку гвоздь, то и его шляпку невесть зачем начистят, лишь бы сверкало побольше!

Если в малом тронном зале висели небольшие гобеленчики, больше похожие на тряпки с разводами грязи, чем на художественные произведения, то здесь стены были украшены весьма искусными фресками, отображавшими славу и гордость королевского двора Тинидии. Здесь и батальные сцены с тысячами изображений воинов, ринувшихся в атаку в едином порыве, воодушевлённые королевским призывом, и картина, на которых тинидийский король награждает золотыми шпорами отличившегося в бою воина, а остальные, преклонив колена, наблюдают эту умилительную сцену и мечтают о том, как они сами совершат достойный подвиг во имя короля и Родины, и картина, на которой король, встав с трона, простирая вперёд руку, даёт отеческое наставление дворянам королевства, а те почтительно внимают мудрым речам и восхищаются провидческим талантом монарха, и ещё картина… и ещё…

Очень талантливо написанные фрески! Я бы за такие фрески золотыми шпорами награждал! Только в этом времени такое не принято. А жаль!

Помимо фресок, зал был увешан гобеленами, образцами оружия, уставлен многорожковыми канделябрами, украшен разноцветными портьерами и занавесами, с изображением символа королевского рода – тюльпанами. Через равные промежутки стояли рыцарские доспехи с самым разнообразным вооружением. Я попытался уловить ауру, её не было. Ни в одном из доспехов не было ни одного человека. Только железяки. Начищенные до зеркального блеска, вполне пригодные к использованию, и каждый такой призрачный рыцарь был вооружён по-своему, отлично от остальных.

И, главное, всё это было сделано со вкусом, без кичливости. Нет, роскошь и богатство были выставлены напоказ, но умело и грамотно. Словно опытный дизайнер поработал, хотя здесь даже слова такого не знают. В общем – восхитительно! И венцом всего творения выступали два трона, обшитые бархатом, установленные на специальном возвышении, украшенные золотом и самоцветами. От входных дверей до подножия тронов тянулась красная ковровая дорожка, разделяя зал на две половины.

Колдун, не обращая внимание на великолепие зала, крутил головой и нагло рассматривал окружающих. Его взгляд, словно прожектор в ночи, скользил по головам, бесцеремонно отбрасывая знакомые лица.

- Знаю… знаю… этого тоже знаю… – бормотал Колдун вполголоса, – и этого знаю, и этого… Где же незнакомый мне интриган?! Может, этот? Нет, знаю… Где же ты, пройдоха? Покажи мне своё подлое личико!

И в этот момент весь наполненный людьми зал как-то мгновенно стих. Словно сам собой очистился центральный проход. Нет, и раньше никто не дерзал ступить на него, но теперь все, словно выстроились в линеечку возле этого прохода, застланного бархатной ковровой дорожкой. Отчего этот самый проход приобрёл чёткость очертаний. На пороге зала появился разряженный в неимоверно яркие одежды человек с подобием посоха в руке. Сильно стукнул посохом об пол и возвестил:

- Дамы и господа! Головные уборы – долой! Блистательный Вождь Нации, Железный Полководец, Героический Победитель битвы при Жиложаче, Рассветное Солнце Страны, Выдающийся Просветитель Современности, Попечитель Права и Достоинства, Надежда и Опора Народа, его величество король и самодержец Тинидии Вильм Восьмой! С супругой!

Да, вот так у нас принято: перечислены все титулы короля и его имя, а про супругу просто сказали: супруга. И достаточно. Будь я супругой короля, мне бы такое не понравилось бы! Впрочем, додумать эту мысль я не успел. Пронзительно запели фанфары, распахнулись двери в зал и на ковровую дорожку торжественно ступили одновременно король Вильм Восьмой и королева Валенса. Шаг в шаг, нога в ногу. Мужчины склонились в поклонах, дамы присели в глубоком реверансе.

Колдун в последний раз бросил растерянный взгляд поверх склонённых голов, и опять не увидел никакого незнакомого прохиндея. Досадливо шевельнул бровями и тоже склонил голову. Ну, и я тоже. Почему бы не поклониться? Я же должен брать пример с учителя?

Король и королева не торопясь шли по пути к тронам, милостиво улыбаясь и кивая головами окружающим вельможам. Ну, не знаю, зачем. Я, положим, видел всё объёмным зрением, хоть и склонил голову, а как могли увидеть улыбку короля окружающие, даже не представляю. И, вдруг, рядом со мной раздался горячечный шёпот:

- Смотрите, господин граф! Король улыбнулся герцогу де Сарчилли особенно милостиво! Видели?

- Как такое не увидеть! – раздался шёпот в ответ, – Этот де Сарчилли давно перед королём пресмыкается! Чем-то, значит, особо угодил!

- «Чем-то»! Эх, вы! Вы, разве, не знаете, что его сводный брат выполнял в королевстве Гранация особое поручение короля?

- Н-н-нет… Признаться, не слышал. А, что за поручение?

- Ну, как же! Довольно известное дело по поиску золотых дел мастера, специалиста по резьбе печатей! Ну, вы же не могли не слышать, что недавно, якобы, найдена древняя грамота, подтверждающая, якобы, особые права де Рибсов на наследные земли, входящие в состав королевства? Так, вот, на этой найденной грамоте была, якобы, подлинная печать! Во всяком случае, никто её отличия от подлинной не распознал. Понимаете?

- Ах, вот оно что! Теперь понятно, почему его величество так ласково улыбнулся негодяю! Значит, вот какие делишки он помогает королю обтяпывать!

Хм, а я был уверен, что, если все смотрят в пол, то никто выражения лица короля не видит!.. Оказывается, видят, да ещё со всеми подробностями, да ещё умеют угадать, какая улыбка кому предназначена! Вот это и есть ближний круг доверенных лиц короля! Клубок змей в одном кувшине ведёт себя более миролюбиво и дружески!

Король с королевой наконец-то дошли до возвышения, одновременно ступили на помост и сели на троны, король – на тот, что повыше, королева – на тот, что пониже. И, как по мановению волшебной палочки, все одновременно распрямились. Без какого-либо внешнего знака. Значит, и правда, все видят малейшее движение короля. Хотя взгляды у всех направлены в землю. Ну, разве не чудо?

- Господа! – сидя сказал король хорошо поставленным голосом оратора, – Мы рады приветствовать всех собравшихся здесь, всех, кто откликнулся на наше приглашение. Выражаем всем собравшимся наше королевское благоволение!

Раздался радостный гул толпы. Каждый пытался всем своим видом показать, что принял слова монарха исключительно на личный счёт. Хотя, сомневаюсь, что кто-то посмел бы отказаться, получив личное приглашение короля.

Дальше король начал вещать о славном прошлом королевства, о героическом настоящем, о единстве нации и доблестных её представителях, чествовать которых все нынче собрались. Ненавязчиво вплетая в речь весьма прозрачные намёки на собственные заслуги, которые, как всем понятно, и привели к тому, что прошлое – славное, настоящее – героическое, нация – единая, а представители нации – доблестные. Ну, в общем, не забыл про себя, любимого. Присутствующие аплодировали чуть ли не через слово.

Слушать эту речь было невыносимо скучно, и я отвлёкся. Рукоплескал, когда другие рукоплескали, кричал «ура!», когда другие кричали. А сам вспомнил ближайшее ночное посещение мной её величества королевы. Ничего хитрого: я опять, не мудрствуя лукаво, усыпил стражу и дежурных фрейлин, и вошёл в спальню королевы этаким отважным идальго. В чёрном бархатном берете, завёрнутым в чёрный плащ и в сапогах с отвинченными шпорами. Как бы намекая, что пробирался с трудом и незамеченным, словно таинственный ниндзя, про которых, в своё время, мне Попугай все уши прожужжал.

Не знаю, насколько поверила королева в мои способности к мимикрии и догадывалась ли она о подлинной моей чародейской природе, но сделала вид, что восхищена моей пронырливостью. И, очень искренно, воскликнула, как она рада, что мне удалось обмануть бдительность охраны. Я цветисто поблагодарил её величество о такой милой заботе о моей безопасности и взял её за руку, вроде бы для поцелуя. Ну, и конечно, впрыснул ей двойную дозу эндорфинов. Нет, повторюсь, я вполне могу это делать и на расстоянии. Но, когда я прикасаюсь к человеку, так сказать, при тактильном контакте, это получается намного проще и естественнее. Более чёткий контроль и более тонкая работа с мозгом жертвы. И не думайте, что это легко! Если бы вы знали, сколько процессов одновременно происходят в ваших серых клеточках, вы бы так не думали!

Королева, впала в эйфорию и прикрыла глаза. А я погрузил её в то самое состояние, когда она сама себя убеждает в том, как ей хорошо и приятно. Какие сильные и страстные сексуальные удовольствия она получает. Тут важно одно, чтобы при этом жертва была спокойна. Тогда она свои самые затаённые желания представит выполнеными! Хочется ей, к примеру, душевных разговоров – она будет уверена, что мы друг другу души наизнанку вывернули. Хочется ей нежных отношений – она будет уверена, что я был нежен, словно прикосновение лепестка лотоса к коже. Хочется ей страстных и горячих поцелуев – она почувствует, как тысячи обжигающих поцелуев покрывают каждую клеточку её тела. Да-да, именно каждую клеточку. Даже в тех местах, о которых вы сейчас подумали. Хочется ей бурного секса – она будет готова поклясться, что секс был настолько бурным, просто чуть кровать не сломалась от страсти. Ну, вы понимаете.

Что характерно, все эти исполненные фантазии будут в тех строгих рамках, которые она сама себе задала. Ну, к примеру, если у неё на попе выскочил прыщик и она его стесняется, то в этом состоянии я ни за что её в попу не поцелую. И вообще её попу в этот раз не увижу. А если нет прыщика, то всё будет по полной программе!

А, вот, если жертва чувствует себя тревожно, если вдруг она подумает о чём-то страшном или опасном, она себе таких страхов и ужасов напридумает, что лучше бы вы её в такое состояние не погружали! И эти кошмары будут явственными, зримыми, натуральными. От такого вполне возможно разрыв сердца получить. Или на всю жизнь заикой остаться. Поседевшей заикой с трясущимися руками.

Поэтому я бдительно контролировал процесс и с удовольствием убедился, что мысли королевы самого, что ни на есть, спокойного содержания. Нет, ну, как, спокойного? Не спокойного, а, скорее, безопасного. Обычные сексуальные фантазии. Видимо, королеве этого катастрофичестки не хватает.