— Мы серьезно ошиблись в оценке русских войск, мой фюрер. А также в их способности навязать нам тяжелые и кровопролитные бои, сковывая подвижность панцерваффе всеми способами, включая многочисленные противотанковые бригады и полки, и разного рода заграждениями, которые делаются повсеместно. Большевики очень хорошо подготовились к войне, особенно на местах прорывов наших танковых групп. Думаю, они знали, где мы введем в действие моторизованные корпуса — я это видел собственными глазами. С тем же самым столкнулся и Гот, меньше Гепнер — русские встретили нас заградительными отрядами, уничтожая мосты и мостики, поджигая леса, устраивая на дорогах минированные запалы, да просто делая воронки, которые каждый раз приходилось засыпать. Мы сильно недооценили противника, ни его коварства, ни упорства, ни определенного превосходства в вооружении. Это именно так, мой фюрер — они хорошо подготовились к войне.

Гудериан знал, о чем говорил — начатая весной переброска германских дивизий на восток моментально насторожила русских, да тут любой на их месте встревожился. Большевики с мая начали перебрасывать поближе к восточной границе рейха свои войска ответно. И вот тут серьезно оплошал Абвер, зафиксировавший всего семьдесят дивизий, практически половину состава Красной армии, как тогда легкомысленно посчитали в ведомстве адмирала Канариса. Ведь стоит их разгромить, и все — победа в войне одержана, дальше остается только уничтожить другую половину большевицких дивизий, которую уничтожат в глубине, и «дело в шляпе». Вот только когда пришло осознание, что в приграничных округах собрано не семьдесят, а вдвое больше дивизий, и это даже не половина, всего лишь треть сил советской России, пришло протрезвление. Да и сам «блицкриг» застопорился — большевики воевали совсем не так, как от них ожидали, принявшись всячески уничтожать логистику на занимаемой вермахтом территории и вышибать танки, именно они и стали главной целью. И генерал отдавал себе отчет, что запланированная кампания провалилась — с оставшимися двумя тысячами танков наступление невозможно, и желательно перейти к обороне — о чем прямо и сказал Гитлеру, вызвав у того неконтролируемую истерику.

— Нам нужны танки, много танков — в большинстве дивизий осталось по два некомплектных батальона, а и отнюдь не редкость когда в полку даже один. Наши танки не могут вести борьбу с вражескими КВ и Т-34 — «окурок» Pz-IV может пробить их броню только кумулятивным снарядом, а 50 мм пушка «тройки» имеет ствол всего в 42 калибра из-за саботажа вашего указания управлением вооружения ставить на этот танк исключительно новейшую пушку в 60 калибров. Хорошо, что она поступает на вооружение пехотных полков, но в преступно малом количестве — один взвод из двух орудий.

Лицо Гитлера снова пошло красными пятнами, а Гудериан испытал в очередной раз моральное удовлетворение — ему нравилось напоминать о том фюреру, будто тыкать котенка в лужицу собственной мочи.

— Знаю о том, что они натворили, Гудериан, не стоит мне о том напоминать. Хотя хорошо понимаю ваше недовольство — по их вине панцерваффе остались без пушки, способной гарантированно пробивать русские тяжелые танки хотя бы в борт. Я уже распорядился как можно быстрее делать 75 мм пушку под усиленный боеприпас, по образцу захваченных у русских мощных длинноствольных противотанковых орудий — требуются перевооружить ею Pz-IV. Ускорены работы и над нашим тяжелым пятидесяти тонным танком. Но все будет готово к следующей летней кампании, а сейчас требуется выстоять до зимы, мы ведь только начали перевод нашей промышленности на выпуск военной продукции и увеличим численность вермахта на девяносто дивизий. А теперь ваши предложения, Гудериан — я с ними ознакомился, но хотелось бы выслушать их сейчас.

— Мой фюрер, у нас значительные потери в танках, вы знаете об этом. Вести наступление можно только на ограниченном театре, проводя максимальную концентрацию сил. Предлагаю нанести по русским сильный удар на южном направлении, сосредоточив три танковые группы — к 1-й добавить мою 2-ю, и передать еще 1-ю танковую дивизию из 4-й группы с двумя моторизованными дивизиями. Добавить из резерва ОКХ пополненные 2-ю и 5-ю танковые дивизии — в них также танки нашего германского производства. У нас будет тринадцать дивизий исключительно с «тройками» и «четверками», в то время как в 3-й танковой группе Гота большинство машин чешского происхождения. Думаю, трех моторизованных корпусов вполне хватит, чтобы отразить возможное контрнаступление большевиков с целью деблокирования Гродненской крепости. И главное, мы сможем достаточно быстро доукомплектовать наши танковые войска бронетехникой.

— Откуда мы ее изыщем, Гейнц? Вы же сами отказались от французских танков, когда была возможность сформировать четыре новых дивизии.

— И сейчас откажусь — как танки их танки, простите за такое повторение, нам не нужны. Единственное, мы можем усилить панцер-группу Гота за счет устаревших чешских танков, которые есть у румын и словаков — полторы сотни машин нам пригодятся, обменять мы их можем на французские пехотные «рено». Все французские легкие танки, а их мы захватили где-то полторы тысячи, надлежит спешно переделать в «панцер-ягеры», установив за щитом чешские 47 мм и наши 50 мм орудия. И с ними все оставшиеся наши «единички» и командирские машины на их базе. Будет что-то около двух тысяч «панцер-ягеров», свести их в полсотни батальонов, по одному на каждый армейский корпус, что воюет на «восточном фронте». Так без затруднений мы быстро обеспечим нашу пехоту надежными противотанковыми средствами, причем в больших количествах. Нужны только сами пушки.

— Отлично, Гудериан, вы все предусмотрели. Я как ознакомился с вашей запиской, сразу распорядился на этот счет. В октябре машины начнут поступать в войска, как меня заверили.

— Две дивизии вместо наших машин можно укомплектовать французскими средними танками «сомуа» — в башне мы смогли разместить заряжающего. Этих танков две с половиной сотни, как раз на четыре батальона. К ним добавить легкие танки АМС с двухместными башнями, и все бронетранспортеры «Лоррен», их сотни три. Добавим автотранспорт и бронеавтомобили французского производства — один моторизованный корпус и получится. А нашу бронетехнику передадим для пополнения в другие дивизии. Что касается тяжелых танков В-1, то в качестве огнеметных они подходят лучше всего, и не стоит выделять для этого наши танки.

— Вот и хорошо, мне ваши идеи пришлось по душе, Гейнц — а потому вам их и воплощать в жизнь, — Гитлер посмотрел на Гудериана, явно ошеломленного последними словами. И негромко добавил:

— Вы и станете первым генерал-инспектором панцерваффе, с правами командующего. Я долго думал, прежде чем принял это решение. Надо выводить танковые войска из подчинения ОКХ — вы правильно указывали не раз, что там не смыслят в маневренной войне, и теперь эта ошибка будет исправлена. Так что все в ваших руках, Гейнц, вы подчиняетесь только мне, а с этими бюрократами я сам буду разбираться…

Французские танки «рено» после установки чешской противотанковой 47 мм пушки в подобие боевой рубки превратились в германские «панцер-ягеры»…