— Кузьма Никитович, мы опять с вами в одной упряжке. Потому скажу прямо — немцев нельзя пропустить к Скиделю, иначе Гродно мы уже никак не удержим. Рано или поздно, но мы оставим все левобережье — доты и форты противник просто снесет артиллерией, хотя это не так просто сделать.

Кузнецов остановился, посмотрел на Галицкого — командир 21-го корпуса был как всегда хладнокровен, отличаясь завидным спокойствием. И то, что его дивизии прикрывают Гродно с восточного направления, придавало значительную толику уверенности. Все дело в том, что Кузьма Никитович не разделял принятую наступательную доктрину, резонно считая, что первый месяц войны нужно сдерживать германские войска исключительно правильно организованной обороной. Именно ее отработкой он и занимался последние полгода, но на этот раз получил полную поддержку от командарма-3. Получив второй шанс, Кузнецов последние три года прилагал массу прямо-таки нечеловеческих усилий, чтобы превратить весь Гродненский район в сплошную крепость, хотя приходилось действовать исподволь, потаенно, не показывая своих настоящих намерений.

В целом удалось — командовавший округом командарм 2-го ранга Ковалев только способствовал, и строительство 68-го УРа велось опережающими темпами. К тому же удалось добиться использования гродненских фортов под окружные и армейские склады, благо к Гродно шли железные дороги от Вильно, Лиды и Белостока. Да и саму крепость было решено восстановить, чтобы она стала основной опорой укрепрайона — задолго до войны в Генштабе решили, что именно из Сувалкинского выступа пойдет мощное наступление противника, чтобы в районе Волковыска замкнуть окружение советских войск в Белостокском выступе. Сам Василий Иванович прекрасно знал, что все будет совсем не так, и замыслы у немцев грандиозней, пойти через Вильно, на Молодечно до Минска, и с юга не на Бельск, а на Барановичи и Столбцы. Но именно это решение позволило ему постоянно выпрашивать и требовать у командования все необходимое, и это удалось — к началу войны половина долговременных фортификационных сооружение 68-го УР была построена — а это три сотни бетонных точек, три четверти которых были введены в строй, получив все нужное оборудование и подготовленные гарнизоны. Причем собственно Сопоцкинский узел обороны и восточная часть Липского были полностью готовы, и усилены разветвленными полевыми позициями. Потому сейчас немцы и бились в них совершенно безрезультатно, тут все как в известной поговорке — когда заранее знаешь, где тебе пришлось упасть, заранее подстелешь много соломы.

Да и Гродно перестал быть тем убожеством, которым являлся в прошлый раз. Ведь окружные склады нужно защищать, и на это командование обратило внимание — крепость частично восстановили, а взорванные в пятнадцатом году форты укрепили полевыми позициями. Да и собственно средневековый каменный город представлял собой сплошной укрепрайон, особенно кварталы старинной застройки — там любой подвал пулеметный дот, про верхние этажи и говорить не приходится. И все необходимые работы были заранее расписаны, и еще за сутки до начала войны 23-й инженерный полк начал проведение необходимых работ. Да и с юго-востока крепостные форты получили полевые позиции — несколько раз на учениях там отрабатывалась оборона, и дивизии 4-го стрелкового корпуса спешно окапывались. А там главное, чтобы все проделанные работы не пропали, их брали под охрану, а незадолго до начала войны еще раз провели учения, при которых нарыли еще больше. Так что когда началась война, нужно было только закончить, и получился вполне сносный полевой укрепрайон, который заняли пульбаты отошедшего от границы Здолбуновского УРа. А вот собственно Гродно, кроме двух стрелковых дивизий защищали части и подразделения Осовецкого укрепрайона, отошедшие в полном порядке. И что хорошо — сейчас можно без помех всячески усиливать правобережье Немана, вражеская артиллерия туда не доставала, налеты авиации были настолько эпизодическими, что ими можно пренебречь, ведь серьезного ущерба бомбардировщики люфтваффе не причинили, так, больше пугали, не вгоняя в панику даже стройбаты.

Однако любая крепость сильна не только одними бастионами и фортами, их защищают люди, а ими должны командовать знающие и решительные командиры. Именно таковым был генерал-майор Галицкий, в прошлый раз командовавший действительно «железной» дивизией, в которую уперся германский моторизованный корпус на Трабе. Сейчас история повторилась уже дважды — и снова вражеские танки были остановлены в излучине Немана, а потом Галицкий играючи отразил наступление немецкой инфантерии. Так что не зря он Кузьму Никитовича в командиры 21-го корпуса в марте буквально протолкнул, вместо безынициативного Борисова, который тоже получил свой корпус, только в Полоцком УРе.

— Но Гродно будем держать, при необходимости начнем уличные бои, тогда оборона надолго затянется. Взять доты Сопоцкинского узла, не сокрушив оборону крепости, немцы не смогут. Что касается позиций по Свислочи, которые прикрывают тебя с южной стороны, то все зависит от твоей поддержки 2-го корпуса — сам решения принимай, туда съезди, согласую взаимодействие. И держи Скидель, я сделал все от себя зависящее — стройбаты за три недели тут все перерыли, специально перебросил 27-ю дивизию и пульбаты Августовского узла — люди с первых часов войны бились насмерть, не отступив ни шагу. Твоим дивизиям остается только занять подготовленную оборону и задать немцам хорошую трепку.

— Позиции осмотрел, батальоны 24-й дивизии их уже занимают, а 37-ю дивизию придержу в Скиделе в резерве. Ничего, отобьемся — местность болотистая, с канавами, да речки петляют. С севера на нас не надавят — там леса сплошными полосами идут, и межозерные дефиле. Справимся.

Последнее слово прозвучало настолько твердо, что исчезли остатки беспокойства. Если корпус Галицкого упрется, а так оно и будет, не сдвинут с места. К тому же у него под командованием самые прославленные дивизии РККА, а людей туда всегда подбирали куда тщательней, чем в обычные стрелковые части. Да и вооружение в той же 24-й дивизии самое новейшее — два дивизиона 122 мм гаубиц М-30 и дивизион 152 мм М-10. А к ним три тысячи СВТ и четыре сотни новеньких ППД — таким количеством пистолетов-пулеметов ни одна дивизия похвастаться не могла. И целый батальон танков вкопан — ездить не могут, зато как огневые точки хорошо послужат.

— Товарищ командарм, радиограмма из Минска от маршала Тимошенко, только доставили из Гродно.

Подошедший штабной связист протянул свернутый вдвое бумажный листок, доставленный мотоциклистом, благо тут дороги всего тридцать пять километров. Прочитал, хмыкнул — и протянул Галицкому.

— Поздравляю с орденом Ленина и званием генерал-лейтенанта, Кузьма Никитович, ничего не скажешь, заслужил все честно. Да и мне придется, как видишь, дырочки прокалывать, и на петлицах, и на кителе…

На вооружение того же 66-го Осовецкого укрепрайона находились ранние советские танки Т-18 (или МС-1), которые к сорок первому году не знали куда приспособить, и нашли, что им самое место в приграничной полосе. Имелись и новейшие пистолеты-пулемета Дегтярева, выпускавшиеся с 1940 года отнюдь не в малых количествах — до начала войны изготовили свыше ста тысяч таких образцов…