Несколько поколений спустя
Новый Эстер
Вход в музей мировой истории старого мира обрамляли колонны, а огромные автоматические двери почти никогда не закрывались — уж очень многие хотели попасть сюда. Музей был построен семьей Касадо, которые, если верить буклетам, многие поколения хранили древние знания, а теперь делились ими со всеми желающими.
Очередная школьная экскурсия, состоявшая из нескольких классов, толпилась у входа, пока пожилой учитель в потертом черном пиджаке пересчитывал своих учеников. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на носу сидели очки в тонкой металлической оправе.
— Не отстаем, — произнес он негромко, но от этих простых слов все тут же притихли. Мистер Тейт никогда не повышал голоса, но говорил таким строгим тоном, что его всегда слушались.
Внутри музей состоял из нескольких павильонов, и дети, одетые в клетчатую школьную форму, вошли в первый зал, посвященный одеяниям разных лет. Девочки сразу застыли у витрины с нарядами, почти не слушая рассказов учителя.
— О-о-о, смотри, какой красивый белый китель, — шептала одна из учениц с кудрявыми белыми волосами.
— Фу, Мэй, это же для парней! Посмотри лучше, какое тут красное платье, — дернула ее за руку подруга, указывая на вечерний наряд, — Ну отпад же!
— Между прочим, это китель Верховного Хранителя, и его носила Леди Тали. А этот прикид полнейшая безвкусица! — тут же фыркнула блондинка по имени Мэй, но за красным платьем ее внимание привлекло черное, которое, судя по табличке, было передано семейством Эфрейн и было свадебным. — Что за свадьбы у них тогда были? Оно же траурное…
— Девочки! — холодно окликнул их учитель.
— Простите, мистер Тейт, — тут же виновато пискнули они и ринулись за остальной группой, стоявшей у стеклянного стеллажа, экспонаты в котором подсвечивала вытянутая электрическая лампа.
— Арнлейв Эгго. Двадцатое поколение, — прочитал под белой маской надпись пухлый мальчик с кудрявыми волосами. — С ума сойти! Мой дед говорил, что Берчи когда-то прятались от его людей в подвалах…
— Дэниэл Берч! — в этот раз строгий оклик учителя был адресован ему. — Если сейчас же не замолкнете, то, боюсь, последуете примеру своего предка и будете искать спасение уже от меня.
И пока он, отвернувшись, продолжил вещать об эпигонах лорда Орла, показывая погоны, напоминавшие лапы хищных птиц, мальчика по имени Дэниел толкнул в плечо другой ученик, с каштановыми волосами и ухмылкой на лице.
— Мой прапрапрадед тоже воевал с эпигонами, и, вроде как, даже сражался с этим Эгго…
— Ого! — опешил Берч, окинув школьника с ног до головы. — А как тебя зовут? Тебя же совсем недавно перевели к нам, да?
— Майкл Рид! — тот горделиво протянул ему руку.
— Рид⁈ — еще громче воскликнул Дэниэл, но, к счастью, внимание учителя Тейта было занято формой стражей и хранителей Старого Эстера. — Те самые Риды???
— Да тише ты, — посмеялся Майкл, потянув Берча следом за остальными в следующий зал. — Ты вообще-то первый, кто так реагирует. Но ты прав, те самые…
— А ваша семья разве не уехала отсюда давным-давно на юг?
— Уехала, да вот решила вернуться, — пожал плечами Рид, блуждая взглядом по старым книгам за стеклом.
И пока Берч смотрел на нового приятеля, как на знаменитость инкогнито, учитель Тейт рассказывал о настоящем сокровище старого мира:
— Первый Капитуляр, — произнес он, поправив очки. — Свод законов, по которому жили наши предки. Законы Смерти. Законы равновесия между Светом и Тьмой.
— Да кому это интересно? Они верили в какого-то старого колдуна, который ими всеми управлял! Что за бред! — усмехнулся мальчик-шатен со взъерошенными волосами, а его сестра Мэй толкнула его в плечо.
— Рэй Милтон, с завтрашнего дня будете оставаться на дополнительные уроки, пока не усвоите, что те, кто забывает прошлое, рискует повторить его ошибки! — по бескомпромиссному тону мистера Тейта было ясно, что даже такому выскочке, как Милтон, оспаривать наказание теперь не имело смысла.
Учитель продолжил лекцию, рассказывая о законах Смерти, о балансе, о Всадниках, о том, как мир разделился и как снова стал единым. Рядом с книгой был расположен чертеж с изображением Нижнего мира, а на специальной панораме показывалось, как он исчезал.
— А зачем нужно было это равновесие? — спросила Мэй Милтон, все еще осуждающе косясь на непутевого брата, а ее подруги тем временем закатывали глаза. Мэй вечно заваливала учителя вопросами, за которые тот ставил ей дополнительные баллы. — Если Свет и Тьма все равно ненавидят друг друга?
— Адепты Света и Тьмы не ненавидели друг друга, — одобряюще кивнул ей Тейт. — Они боялись. Свет боялся, что Тьма поглотит его. Тьма боялась, что Свет уничтожит ее. И равновесие держало этот страх в узде. Когда же эфир и законы Смерти исчезли, страх нечем стало сдерживать.
Он замолчал, давая детям осмыслить сказанное, а потом как ни в чём не бывало повел их дальше. В следующем зале стояли скелеты порождений Тьмы — один поменьше, похожий на человеческий, но с вытянутыми когтистыми руками и клыкастым черепом, другой — огромной четвероногой твари с костяными наростами на позвоночнике.
— От того, что эфир исчез, люди не перестали обращаться в вурдалаков, — продолжал Тейт. — Различия между адептами Света и Тьмы стали ярче — и пока одни искали опору в дисциплине и новых кодексах, другие больше не могли скрывать свою темную натуру, безвозвратно превращаясь в чудовищ…
— Но ведь Свет победил, зачем вы продолжаете стращать нас, — воспротивился Рэй Милтон, все еще обиженно держа руки скрещенными на груди.
— Кто это сказал? — впервые на холодном лице учителя проступила усмешка, и ребятам вдруг показалось, что он — и есть герой тех времён, живой, настоящий. — Да, сейчас люди не оборачиваются в монстров за считанные дни, да и сами случаи обращения стали крайне редки, но Свет и Тьма по-прежнему есть в каждом из нас. Любой может превратиться в вечно голодное порождение Тьмы, если будет, не останавливаясь, идти на поводу у своих пороков. На северных границах семейство Рейн еще по-прежнему верны своему делу и оберегают остальной мир от этих тварей. Поэтому главным открытием поколения, пережившего исчезновение эфира, стало понимание, что нам, людям, нужно выбирать каждое утро — добро или зло…
Дети притихли. Мэй Милтон толкнула брата в плечо, чтобы тот больше не перебивал учителя, и Рэй неожиданно промолчал, опустив руки.
В зале оружия мальчики, конечно, разбрелись. Дэниэл Берч замер у первого пистолета, а Майкл Рид стоял у кристального меча — клинка Хранителя Эстера — и читал табличку с именами владельцев этого оружия. Дойдя до «Леди Тали», он чуть дольше задержался взглядом.
— Это меч твоей пра-пра-пра… — начал было Дэниэл, с нескрываемым любопытством наблюдая за новым знакомым.
— Да-а-а, — завороженно перебил его Майкл. — Жаль, мои родственники отдали его в музей, вот бы здорово было подержать его в руках…
В павильоне с техникой учеников и вовсе было сложно собрать возле какого-то экспоната, все разбежались кто куда. Кто-то изучал зеркала со странными письменами на рамах, кто-то хихикал возле безжизненных металлических рамок, называвшихся когда-то трансвидерами, старыми аналогами телевизоров. Сейчас это все выглядело по-другому и работало от электричества, а не от эфира.
— И как только они звонили по ним⁈ — возмутилась Мэй, разглядывая металлические бруски, соединенные друг с другом.
— Говорят, этот циркуляр передавал на расстоянии мысли, — прищурившись, разглядывала старинный коммуникатор ее подруга.
— Глупости, — отмахнулась Мэй. — Мысли передают словами. Или поступками.
Мистер Тейт услышал это и улыбнулся второй раз за всю экскурсию.
В зале фотографий дети бросились искать своих предков. Одна из девочек, с черными волосами застыла, возле изображения девушки, которая наполовину была невидима, очевидно, она была ее далеким родственником. Дэниэл же нашел снимок выпускников старой академии Эстера, на котором среди прочих нашлись Леди Тали, Дин Рид, Джейсон Милтон, Клаус и Джоан Берч.
— Кажется, они были хорошими друзьями, — заметил Дэниэл, смотря на юные лица, искрящиеся надеждой.
Майкл тоже долго смотрел на эту фотографию, и когда учитель проходил мимо, неожиданно спросил:
— Мистер Тейт, а как вы думаете… Они знали, что станут героями?
— Нет, — просто ответил Тейт. — Они просто делали то, что считали правильным.
Последний зал был посвящен эфиру. Безжизненные кристаллы переливались на солнце, два защитных амулета висели на стене, а в центре зала стоял уменьшенный прототип башни-маяка Старого Эстера. Теперь этот маяк был обычным электрическим фонарем, но возле экспоната фотография показывала, как когда-то с вершины башни бил яркий луч, а город будто бы зонтом накрывал защитный купол. Тот самый, что когда-то в одиночку держала стена Эстера, Леди Тали.
Под маяком лежал кусок кристалла — тусклый, серый, с едва заметными трещинами.
— Этот кристалл был сердцем барьера, — тоном лектора вещал Тейт. — Когда-то он питал купол, защищавший Эстер от порождений Тьмы. Теперь это просто камень.
— Мистер Тейт, — в этот раз поднял руку Дэниэл Берч, — а эфир когда-нибудь вернется?
Учитель снял очки и долго протирал их, прежде чем ответить.
— Никто не знает, — сказал он, наконец. — Все больше ученых склоняется к тому, что мы никогда не сможем почувствовать его силу. А с каждым новым поколением мы все дальше от старого мира. И некоторые уже считают все это не историей, а сказаниями. Красивыми, страшными, но самыми правдивыми из всех, что у нас есть.
За окнами музея шумел город. Автомобили везли людей по делам, где-то играла музыка, и дети, высыпавшие на улицу после экскурсии, тут же забыли о звенящей тишине далекого прошлого. Но Майкл Рид, прежде чем выйти, еще раз обернулся на кристальный меч за стеклом. Странным образом солнечные лучи из окна музея так упали на старый клинок, что казалось, будто на пару мгновений меч сверкнул глубоким внутренним светом.
Майкл удивленно вздернул брови, но тряхнув головой, решил, что ему это скорее всего показалось. Поэтому ничего не сказав и только поправив лямку рюкзака, он шагнул за порог музея — в мир, который когда-то спасли те, кто теперь навсегда остался в легендах Верхнего мира.