Владения Шеута, район Эстера

Звуки битвы, казалось, стали тише внизу. И что бы это ни значило, Рид помнил, что им нужно захватить власть до того, как сюда стянутся войска со всех районов города. Сколько бы сейчас людей ни сражалось на стороне Эстера, даже внезапная гибель Уивера не будет иметь значения, если сюда явится вся армия Шеута вкупе с эпигонами из Лонде-Бри.

— Виктор! Я знаю, ты где-то здесь! Выходи. Я не буду убивать тебя, — прокричал Дин, прислушиваясь к ответным звукам в коридоре. — Все кончено. Ты передашь нам власть здесь и сейчас, после чего мы выдворим тебя из Эстера. Или можешь дальше прятаться, но тогда тебя постигнет участь твоих соправителей…

Дин знал, что Ордо трус и вряд ли окажет серьезное сопротивление.

— Выходи! — неожиданно послышался в соседнем кабинете знакомый женский голос.

— Откуда ты здесь взялась⁈ — выругался Виктор, но вышел в коридор, а следом за ним вышла и Эрика, угрожая ему мечом.

— Я же просил тебя остаться, — усмехнулся Дин, обращаясь к невидимке, но разглядывая при этом испуганное лицо Виктора, у которого, казалось, даже лысина покрылась потом от страха.

— Моя задача была защищать тебя, и я защищала. Но не вмешивалась, — улыбнулась она ему в ответ, но с опаской разглядела несколько ран, на которые сам Рид не обращал сейчас никакого внимания.

— Один неверный шаг, Виктор, одно неверное слово, и ты отправишься следом за своим соправителем, ты понял меня? — злобно прорычал Дин, оборачивая внезапную кончину Фреда в свою пользу.

Дин применял к нему эфир, но ровно настолько, чтобы держать Виктора в напряжении, чтобы все его тело начало болеть, но идти и дышать он мог. Поэтому они вернулись в холл, туда, где остатки шеутцев еще продолжали сопротивляться. Рид заметил несколько трупов на полу холла, он едва ли мог сейчас понять, сколько человек погибло и были ли среди них те, кто служил верой и правдой им все это время.

— Все кончено. Я прошу вас, опустите мечи, — голос Ордо звучал почти жалобно, но все же все, кто сейчас сражался, замерли. — Правитель Фред Уивер мертв.

В том, кто его убил, никто не сомневался, все видели окровавленную одежду Дина Рида.

— Эстер теперь возвращается к своим старым правителям… — тяжело выдохнул Виктор. — Я прошу вас прекратить бессмысленное побоище… Мы должны разнести весть по остальным отрядам и уйти отсюда с миром…

Дин разжал свою хватку, Ордо почувствовал свободу и в знак того, что принимает капитуляцию, сел на одно колено. Сперва замешкавшись, все остальные, кто был против и кто только что примкнул к эстеровцам, стали один за другим повторять этот жест.

Эстеровцы должны были ликовать и праздновать победу, на которую и не надеялись в последние полгода. Но все они лишь выдохнули и молча ждали, что же будет дальше. Каждый понимал, что как только это дойдет до лорда Орла, то эта маленькая победа быстро обернется куда большими проблемами.

Клаус медленно подошел к Дину и, положив ему на плечо руку, обеспокоенно посмотрел на него.

— Власть же должен передать кто-то из Всадников? — тихо спросил он так, что его слышал только он. — Но никто не пришел… Ни Всадники, ни Смерть, ни Эгго…

— Похоже, все они заняты чем-то другим… — в тон ему так же тихо ответил Рид.

Ему оставалось только догадываться, чем же или кем сейчас все заняты. Он посмотрел туда, где виднелась дверь, ведущая вниз, и где сейчас должна была быть Кэтрин. Но потом Дин оглянулся, ему нужно было найти свою кузину. Куда же она запропастилась?

Однако, поймав на ходу сперва Джоан с Эрикой, а затем и Милтона, ответственного за всех нападавших на Штаб, Дин лишь убедился, что Еву никто так и не видел. Уже не на шутку распереживавшись за кузину, Рид невольно снова посмотрел в направлении лестницы, ведущей на нижние этажи здания. Там точно еще никто не искал ее, но кто знает, чем закончилась попытка шпионки саботировать работу шеутских стражей?

Дин пошел вдоль холла, затем свернул за угол и оказался в длинном коридоре, ведущему к лестнице и прямиком к тюрьме. Дин поёжился: ничего хорошего в этом месте не случалось и будто бы и не могло произойти. То еще в академии Дин с остальными загремели сюда, когда Леди убила адепта Тьмы в метель. То уже Правителем он сам проводил здесь допросы. Именно здесь Кэтрин накинулась на них с Тали, после той ссоры она и сбежала от него в Амхельн.

Дин медленно спустился по каменным ступеням вниз, взял связку ключей с пустующей стойки охранника и прошел в длинный серый коридор. Настороженно заглядывая за каждую решетку, Рид прислушивался к царившим здесь звукам, так и к неровному стуку собственного сердца. После всего случившегося он предпочитал бы и вовсе не встречаться с Кэтрин. Он знал, что не сможет оставить ее в тюрьме, но в глубине души хотел просто найти где-то здесь Еву и уйти прочь до того, как придётся взглянуть в глаза своей жене.

Дин пока что не находил ни Евы, ни Кэтрин, но камеры не были пусты. Нет, по ту сторону решёток было много, очень много людей, и почти все они теперь смотрели на него. Кто были все эти люди и за какие грехи власти Шеута их сюда посадили? Никогда прежде это тюремное крыло не было таким полным.

С каждым шагом шёпот и справа, и слева будто бы сгущался, и притворяться, что это просто какой-то несвязный шум, уже не выходило.

— Смерть побери, это же Дин Рид! — ахнула какая-то женщина, подошедшая к двери камеры поближе, чтобы рассмотреть пришельца. — Вы живы!

— Не может быть, это и правда он! — воскликнул незнакомец из камеры напротив. — Но нам сказали, что вас всех убили…

— Мистер Рид, что вы здесь делаете? Вам опасно здесь находиться! — трое или четверо, запертые в третьей камере, хотя сами были измождены, теперь прежде всего думали о судьбе воскресшего Правителя. — Вы пришли освободить нас?

Столько внезапного внимания в свой адрес слегка выбивало Дина из колеи, но чем больше людей с непониманием и воодушевлением смотрели ему вслед, тем сильнее Рид понимал, что не имел права их игнорировать.

Он замедлил шаг и повернулся сначала в сторону их решётки, потом через проход.

— Ваши глаза вас не обманывают, это и правда я. У меня нет времени объяснять сейчас все нюансы, но хочу заверить, что жив не только я, но и Клаус Берч и… — тут его голос неуверенно дрогнул, но Дин сразу же запретил себе думать иначе. — И Леди Тали! Нам пришлось буквально вернуться из Нижнего мира, чтобы начать снова бороться за Эстер…

Дин шел и говорил на ходу, постоянно оборачиваясь и ловя на себе все больше глаз, наполнявшихся надеждой. Некоторые из них уже искрились слезами.

— Мы долго планировали сопротивление, и в данный момент Джейсон Милтон, наш главнокомандующий, вместе с отрядами хранителей, оставшихся верных старому Эстеру, занимает важные позиции. Фред Уивер мертв, а Советник Шеута Виктор Ордо, признав капитуляцию, уже передал город в наши руки, — он не успел договорить, как тюремное крыло, наполненное до этого давящей тишиной, а после взволнованным шепотом, вдруг взорвалось радостными возгласами и аплодисментами. — Прошу проявить еще немного терпения. Я пока не знаю, кто и за что посадил вас всех сюда, но как только мы убедимся, что выйти наружу будет безопасно, то обязательно освободим вас…

После этих слов всеобщее ликование заметно поубавилось.

— То есть вы не пришли освободить нас прямо сейчас? — люди не перестали задавать вопросы, но теперь они звучали куда более требовательно. — Сколько нам еще сидеть здесь без суда и следствия?

— Как только Штаб будет полностью под нашей властью, — Дин поднял руки в надежде, что его слова от этого будут звучать убедительней. Наконец, замерев посреди тюремного крыла, он, не выдержав такого давления, громко прокричал: — Ева! Ева, ты тут?

Если бы кузина откликнулась, то он не стал бы терять сейчас время со всеми этими возмущенными пленниками. Очевидно, чем дольше он здесь находился, тем больше шума он вызывал. Как бы он этого ни хотел, Дин понимал, что выпускать без разбора всех — скверное решение, ведь кого-то из них могли поймать и за дело.

— Кэтрин? — чуть тише и с сомнением позвал он.

И Дин услышал леденящий кровь хрип из самой дальней камеры:

— Дин? Это правда ты? — даже несмотря на искаженный, словно простуженный тембр, Рид сразу узнал этот голос и, нахмурившись, подошел ближе.

— Кэт?.. — снова позвал он, пытаясь разглядеть во мраке силуэт своей жены.

Другие камеры были переполнены, но здесь никого не было, кроме нее, но он все равно старался говорить тише, почти шепотом.

— Как… как это возможно… ведь тебя… давно убили… — силуэт Кэтрин покачал головой, но так и оставался в тени.

— Мне жаль, что все твои усилия так и оказались напрасными, — хмыкнул Дин, не в силах рассмотреть в темноте образ жены. — Наверняка, даже сидя здесь, в камере, ты была довольна проделанной работой. До этого самого момента…

Кэтрин словно не услышала его слов, потому что ничего не сказала в ответ. Время шло, и стоило только Дину подумать, что ждать здесь больше нечего, как вдруг она дернулась, словно побоялась упустить его внимание. Когда свет настенного фонаря выхватил из темноты ее образ, Дин, наконец, понял, почему камера Кэтрин была пуста.

— А она… она в самом деле жива? — решетку камеры обвили худые кисти с длинными когтистыми пальцами, и, крепко сжав стальные прутья, Кэтрин медленно подтянулась навстречу Дину.

Слова, наполненные ядом, исходили изо рта, исказившегося в злобной ухмылке. Зубы превратились в клыки, а глаза стали абсолютно черными. От пышных волос, которые она часто собирала в хвост на манер Леди, не осталось и следа. Лицо вурдалачки обрамляли теперь редкие черные линии, собравшиеся в сальные прядки.

— Кэт… — опешив, тихо протянул Дин, едва узнавая в порождении Тьмы свою жену. — Что ты с собой сделала?..

— Ответь мне! Она жива? — зло прищурив обсидиановые глаза, прошипела Кэтрин.

— Даже сейчас тебя волнует только это? — покачал головой Дин.

Он презирал Кэтрин за все, что она сделала, но видя, во что она превратилась, неожиданно ощутил жалость к ней. Оба говорили как можно тише, Рид не хотел, чтобы их слышали посторонние.

— Не делай вид, будто тебя интересует, что меня волнует. Но да, мне важно это знать! Сам же видишь, во что я превратилась. Что мне остается?.. — злой оскал исчез, и Кэтрин с грустью опустила взгляд, осматривая свой грязный костюм, брюки и пиджак висели на ней безобразным мешком. — Как ты и сказал, сидя здесь, только и остается, что задаваться вопросом, не было ли все это напрасным…

Позади Дина все еще раздавались возмущенные выкрики и требования выпустить невиновных, но в этот самый момент все его внимание занимала жалкая фигура его жены, и он наклонился еще ближе.

— Кэт, неужели ты так и не поняла… ты не отомстила лично мне или Леди, из-за тебя пострадало так много людей… Все, кто сидят тут — и по твоей вине, в том числе…

— Ты решил судить меня? — тут же Кэтрин метнула в него свой черный взгляд. — Ничего уже не изменить. И я тому — яркий. Как и гибель вашей троицы, как мне казалось… Но вот ты живой, а я как была вурдалаком, так и останусь…

— Ты ведь не всегда была такой, — хмурясь, Дин всё пытался разглядеть в чудовище перед собой ту тихую и сдержанную девушку, с которой его когда-то связала судьба. Не считая редких сцен ревности, Кэтрин не была такой резкой и язвительной. — Когда и почему ты решила, что именно это — единственный выход…

— Слишком поздно ты стал задаваться такими вопросами и задумываться о последствиях, мой дорогой муженек, — прошипела Кэтрин, и сквозь клыки в сторону Дина брызнуло несколько капель ее слюны, то ли случайно, то ли намеренно. — Слишком много дней и ночей ты оставлял меня в одиночестве, чтобы изображать сейчас искреннее удивление. Так много у меня было возможностей оказаться наедине с Тьмой… Так много…

Едва сожаление и тоска начинали пробиваться сквозь видимую ненависть, как Кэтрин, крепче сжав стальные прутья, мгновенно душила в себе эти чувства и смотрела на Дина с прежней яростью.

— Ну так что, она жива?

Рид крепко сжал губы. Его голос дрогнул, когда он произносил воодушевляющую речь перед всеми тут заключенными людьми, и вот теперь Кэтрин требовала ответить, жива ли Леди. Ему так хотелось ответить утвердительно, но каждый раз он боялся это сделать, словно тем самым мог спугнуть удачу и шанс на то, что Тали в самом деле может выбраться живой из плена Орла.

— На самом деле это именно Леди смогла вытащить меня из Нижнего мира. Меня и Клауса, — уклончиво ответил Дин. — Если бы не она, то я бы не стоял сейчас здесь…

— Ну, конечно… разве могло все быть иначе? — вероятно Кэтрин закатила глаза, но ее белки были такими же черными, как и зрачки, поэтому этот жест скорее угадывался по вздернутой вверх голове, чем был виден на самом деле. — Все обернулось очередным героическим поступком удивительной и неповторимой Леди Тали… Смерть побери, вы даже сдохнуть нормально не можете!

Дин продолжал растерянно и в то же время с ужасом смотреть на комок форменной злости и ненависти, в который превратилась Кэтрин. Даже череды ужасных решений не хватит, чтобы стать порождением Тьмы. Нужно открыть саму душу навстречу уничтожающим чувствам, только тогда Тьма изменит человека не только внутри, но и снаружи.

— Мне жаль тебя, Кэт, — повторил Дин, но уже искренне, без всякой иронии. — Почему ты ничего не сказала мне раньше? Тобой воспользовался сперва отец, выдав за меня, потом брат, втянув в свои интриги с Амхельном, а потом все они бросили здесь за ненадобностью.

— А ты разве не был среди тех, кто воспользовался мной и потом бросил? — фыркнула Кэтрин, а ее глаза уже блестели слезами несправедливости.

— Я был такой же жертвой обстоятельств, как и ты, — развел руками Рид и добавил еще тише. — Никто моего мнения о союзе с Шеутом не спрашивал. Мы были с тобой в одной лодке, но жертвой ощущала себя только ты. Если бы ты доверилась мне и поделилась тем, во что впутал тебя твой брат, я уверен, мы нашли бы другой выход.

— Довериться тебе? Тому, кто никогда не был мне верен? Не пытайся обелить себя, Дин. Вина за все произошедшее на тебе лежит не меньшая, чем на мне! Но судят все именно меня!

— Можешь сколько угодно оправдывать себя, но я ни разу не изменял тебе, Кэт, — признался Рид, не чувствуя ни облегчения, ни радости, ведь годы замурованных внутри чувств не принесли никому пользы. — Ты можешь винить меня в чувствах к Леди, но я ни разу не позволял себе ничего, что могло бы скомпрометировать тебя. Все эти годы ты только лелеяла жалость к себе, но не думала, каково было мне. Скажи, ради чего мы все это время мучили друг друга? Не ради доверия, потому как ты за все эти годы не увидела во мне друга. И не ради всеобщего блага, ведь тебе оказалось наплевать на всех, кто мог пострадать из-за твоего эгоизма. Разве Клаус и Джоан не были добры к тебе? А Джейсон и Мэй? Пускай не я, но разве хоть кто-нибудь из них отказал бы тебе в помощи, если бы ты попросила? Говоришь про одиночество, но этот путь выбрала сама — целенаправленно отстранилась ото всех, сделала себя жертвой и убедилась, что у тебя не осталось ничего, кроме мести.

— И мне было ее достаточно, меня вполне удовлетворяли мои достижения, пока здесь не появился ты, — Кэтрин ответила далеко не сразу, но снова спрятала свое смятение за маской ненависти и безразличия. — Теперь ты лишил меня и моей мнимой победы! И после этого я тут монстр? Теперь у меня действительно ничего не осталось. Ради чего мне теперь жить?

Дин выдержал этот испытующий черный взгляд, проскользил глазами по жидким волосам, бледной тонкой коже, обтягивающей череп и руки, задержался на хищных клыках и на когтях на вытянутых пальцах. Как бы он ни пытался достучаться, перед ним была уже не его Кэт, а настоящее порождение Тьмы, движимое низменными инстинктами. И если до этого Кэтрин еще держали на плаву ее жажда мести и свершенное отмщение, то что теперь ее ждет?

— Я не знаю, Кэт, — честно и устало выдохнул Дин и посмотрел по сторонам, надеясь, что их все-таки никто не слышал. — Не знаю…

— Нет! Не оставляй меня здесь! — вдруг Кэтрин с новой силой вцепилась в стальные прутья решетки. — Это слишком жестоко даже для тебя!

— А что я должен сделать? — удивленно вздернул брови Дин. — Освободить тебя? После всего, что ты натворила? Теперь у тебя не с кем плести интриги, что будешь делать теперь? Пытаться нападать на нас из подворотни?

— Закончить все это раз и навсегда, — неожиданно тихо прохрипела Кэт, опустив взгляд. — Очевидно, я проиграла, и эта горечь хуже гибели. Так сделай мне хотя бы последнее одолжение…

— Что?.. О чем ты говоришь?

— Ты знаешь, о чем, — Кэтрин снова просверлила Дина взглядом. — Ты ведь можешь. Тебе это совсем ничего не стоит. Может, это даже облегчит твою совесть, ведь я больше не буду страдать из-за тебя…

— Кэт, нет… — замотал головой Рид, делая шаг, а Кэтрин еще сильнее подалась вперед, пытаясь просунуть исхудавшее лицо сквозь металлические решетки. — Я не могу…

— Прошу, сделай это, Дин! Сколько можно мне все это терпеть? Пожалуйста, Дин… Убей меня…

Риду вдруг показалось, что всё это — какой-то сон в лихорадке. Возбужденные голоса других заключенных не смолкали, казалось, никто, кроме них двоих, не понимал, что сейчас здесь происходит. Не было никого и ничего, кроме него и смотрящего на него с мольбой, измученного гневом и душевной болью чудовища. Но именно в этой своей последней просьбе впервые за весь разговор видел в ней, казалось, уже навсегда ставшей порождением Тьмы, настоящую Кэтрин.

На ее глазах снова были слезы, но в этот раз искренние.

И все же Дин не мог пошевелиться. Они сам знал, что порой убийства давались ему слишком легко. Совсем недавно он с безразличием разрывал на части не только вурдалаков и антеру, но и бывших стражей Эстера, переметнувшихся на сторону Амхельна. И сейчас перед ним стояла та, которая чуть ли не больше остальных виновна во всех бедах, обрушившихся на светлую обитель. Но именно здесь и сейчас его рука неуверенно дрожала, не желая взывать к эфиру. Хотя после воскрешения вспышки гнева и эфира для него были в порядке вещей.

Но теперь вдруг это казалось чем-то неправильным, и ладонь никак не могла сжаться, чтобы направить его эфир.

— Ты можешь… я знаю, что ты можешь это сделать, — подначивала Кэтрин, не отрывая жадного взгляда от его руки в надежде увидеть алую дымку. — Это не зло, а благодетель… Не будет больше нужды в обвинениях и сожалениях… Мы просто поставим точку в этой истории… Вместе…

Пусть после всего, что она совершила, Кэтрин не заслуживала снисхождения. Но Дину в самом деле было жаль ее. Вероятно, в каком-то другом идеальном мире ее мог ждать суд и искупление, но в этом у нее действительно не осталось ничего, кроме еще большей Тьмы. Рано или поздно она окончательно потеряет свой человеческой вид и будет еще более опасна для себя и окружающих.

— Кэт… — Дин медленно подался вперед и, вопреки безопасности, накрыл ее удлинившиеся пальцы своими ладонями. — Если бы я мог хоть что-то изменить или исправить, я бы сделал это…

Кэтрин могла дернуться, извернуться и ранить острыми когтями или клыками, но вместо этого лишь закрыла глаза и опустила голову, чтобы Дин не видел улыбки облегчения на ее лице. Сквозь плотно закрытые веки с новой силой полились слезы.

— Сделай то, что ты можешь прямо сейчас. Этого будет более, чем достаточно, — хриплый шепот казался странным свистом, от которого бежали мурашки. — Знаю, что я не заслуживаю и этого… Но если ты правда мог быть мне другом… Сделай хотя бы это… Отпусти меня и, быть может, Смерть однажды даст мне второй шанс…

Дин едва смог сглотнуть ком в горле, уже зная, что никакого второго шанса ни у нее, ни у кого другого нет и не будет. Но в этот момент отчаяния ни он, ни кто-то другой не имел права развеивать эту иллюзию.

Так они стояли еще несколько минут, пока пальцы Кэтрин под ладонями Рида не сжались в болезненном спазме, когда их окутал алый эфир.

— Прости меня, Кэт… Прости… — проговорил Дин, также закрыв глаза, не в силах смотреть на последнее превращение его жены.

Ему не требовалось прикладывать всю свою силу. Поэтому, когда разрушительный эфир прошелся по Кэтрин, разрывая в клочья ее внутренности, после чего ее истощённое тело с глухим стуком упало на холодный пол тюремный камеры.

Рид все еще не решался открыть глаза, но вскоре он услышал, как его окликнули:

— Дин, я здесь…

Дин мигом обернулся и заметил, что пропавшая шпионка, закованная в костяные браслеты-ограничители, сидела всего лишь на пару камер впереди на другой стороне коридора. И, похоже, единственная слышала их разговор и все это время безмолвно наблюдала за сценой между супругами Рид.

— Как ты сюда попала? — спросил Дин, подбегая к ней и перебирая на ходу связку ключей, которую он прихватил на входе в тюремное крыло.

— Не самая интересная история, — нервно посмеялась Ева. — Все-таки влиять на светлых своим эфиром мне всегда было непросто. Вот и хранители на входе в Штаб недолго велись на мои уговоры по отключению входных эфирных рамок. Но, вроде бы, мне все же удалось, да?

— Еще как! Ты дала нам время на атаку, — согласился Дин, но отчего-то никак не решался посмотреть шпионке в глаза.

А Ева, наоборот, внимательно изучала его.

— Не кори себя, кузен, ты сделал все правильно, — сочувствующе произнесла она, кивнув в сторону останков Кэтрин, когда Дин отворил, наконец, ее камеру. — На лучшее она и не могла надеяться… К сожалению, вурдалаки никогда не обращаются обратно, таковы законы Тьмы… Ну так что, это правда, мы победили?

Прежде чем ответить, Рид сперва оглядел ее с ног до головы, убедившись, что она невредима, а потом тоже посмотрел назад, туда, где едва виднелось в свете настенных фонарей тело его бывшей жены.

— До победы нам еще далеко, — отрешенно ответил Дин, снова взглянув на шпионку. — Но Эстер сегодня мы вернули себе.