А вот пробуждение было не таким приятным. Даже сквозь сон Даша почувствовала, что под спальником хлюпает вода.

– Мы палатку поставили низко, – выдохнул Кирилл, заглядывая к Даше. Когда он успел проснуться и выползти наружу?

Конечно, Даша была благодарна за это «мы», но она прекрасно помнила, что палатку ставила сама. Расслабилась с солнечными днями и совершенно забыла о правилах стоянки.

– Давай сюда спальники, – сказал Кирилл, дрожа от холода, и Даша поняла, что он промок до нитки. – Мне удалось спустить рюкзаки, засунем в них, чтобы целиком не промокли.

– Надо было меня разбудить. – Даша представила, как тяжело Кириллу было снимать рюкзаки с дерева, стоя в скользкой грязи на одной ноге, и она рассердилась. – К чему эти подвиги?!

– Помочь с палаткой я тебе не смогу, – то ли пояснил, то ли признался Кирилл. – Переставлять придётся одной.

– Тогда тащи сюда рюкзак, чтобы меньше вещей намокло, – скомандовала Даша, принимаясь стягивать с себя кофту, в которой спала. Её и ветровку она сунула в рюкзак. Расчёт был простой. Пусть она промёрзнет под дождём сейчас, но потом ей будет во что переодеться.

Единственное, чего Даша не учла, что она так замёрзнет. Она не ожидала летом подобного холода, а в предрассветной темноте отыскать на ощупь и вытащить скользкие колышки из ставшей вязкой земли было непросто. Заледеневшие пальцы не слушались, а ведь палатку нужно было ещё и переставить!

– Сюда неси! – Кирилл замахал ей рукой. Он тоже выглядел довольно жалко, к тому же ему приходилось держаться за ствол дерева, чтобы не поскользнуться. – Тут выше и даже почти сухо из-за плотно стоящих елей!

– А ты подумал, как мы будем ставить палатку среди этих елей? – пробурчала Даша, дрожа от холода. – И не упадёт ли одна из них на палатку!

– Мне тоже не нравится мокнуть под дождём, – ответил Кирилл. – Но рыдать, когда с неба и так поливает, точно не стоит.

Они снова поругались.

Даша не понимала, почему так происходит. Разве они не должны поддерживать друг друга? Иногда немного получалось, но ссориться выходило лучше. И это отвлекало. Даша подозревала, что, если бы ей не нужно было придумывать ехидный ответ Кириллу, она бы точно расплакалась.

Незажившие ладони болели, крепления выскальзывали из рук, палатка никак не помещалась под выбранными ёлками, она то и дело рисковала растянуться на скользких камнях и влажном мху. А надо было ещё и насухо вытереть палатку изнутри! Для этого Даша приспособила свою футболку, наскоро переодевшись в другую. А потом поняла, что рюкзаки лучше протереть и тоже занести внутрь. Пришлось обратно надевать холодную и мокрую футболку.

Ей казалось, что они целую вечность борются со стихией и проигрывают, и она всё-таки разревелась, но Кирилл был прав – под таким ливнем это было совершенно бессмысленно, с неё и так текло.

Наконец Даша переоделась в сухое и прямо в куртке с головой угнездилась в спальнике.

Дождь, несмотря на плотные еловые лапы над их головами, всё равно барабанил по брезенту. И хотя внутри палатки было сухо, Даша больше не чувствовала, будто это уютный стук. Она боялась, что стихия разбушуется не на шутку и всё-таки сорвёт их укрытие, или промочит ткань насквозь, или… думать про падение дерева не хотелось. Даша уже не понимала, трясёт ли её от холода или от страха. Горячий чай помог бы разобраться, но вот костра у них больше не было.

В палатку забрался Кирилл и закрыл её так, чтобы капли не попадали внутрь, но зато проникали воздух и свет. Даша слышала, как он шуршит, перебирая свою сухую одежду. Слышала она и приглушённое шипение – надевать штаны на больную ногу было непросто.

А потом Кирилл осторожно толкнул её в плечо.

Даша выпуталась из спальника и села, насколько позволяла высота палатки.

– Что? – спросила она сердито.

– Вот. – В руках Кирилл держал открытую банку сгущёнки и ложку. – Ешь. Так быстрее согреешься. А то из питья только вода в бутылке. Холодная.

– Ты с ума сошёл! – возмутилась Даша, не понимая, как у неё в руках как по волшебству оказалась ложка и почему она уже зачерпывает ею лакомство. – Это же на крайний случай!

Некоторое время Кирилл молча смотрел на неё.

– Даш, – наконец произнёс он. – Будет хорошо, если ты признаешь, что этот случай и есть крайний. И будет очень здорово, если мы переживём эту ночь.

– Вообще не вдохновляет, – буркнула Даша. Она обнаружила, что Кирилл достал вторую ложку, так что есть стала помедленнее.

– Я сейчас не могу вдохновлять, – признался Кирилл, зачерпывая сгущёнку. – У меня от этих скачек и вторая нога разболелась, а ещё я весь промок. Давай как-нибудь в другой раз.

– Что «в другой раз»? – непонимающе спросила Даша.

– У-у… – протянул Кирилл. – Тебе лучше поспать. Ты что-то подтормаживаешь. Я говорю, я не могу сейчас вдохновлять, давай как-нибудь в другой раз. Если он у нас, конечно, будет.

Даша мысленно признала, что без продолжения фразы было лучше. Ей точно не стоило переспрашивать.

Спать Даше не хотелось. Тогда она решила сделать то, чем давно собиралась заняться: поставить телефон на зарядку. Включая мобильник лишь на несколько минут каждый день, она хорошо экономила заряд, но ведь и аккумулятор был не бесконечный.

Взяв в руки телефон и убедившись, что связи по-прежнему нет, Даша не придумала ничего лучше, чем писать сообщения офлайн. Дождь навевал дурные мысли, и она решила, что в случае чего телефон должны найти и её сообщения дойдут до адресата. Она написала родителям, написала Инге и Тасе… Думала перейти к учителям, когда Кирилл, задумчиво рывшийся в рюкзаке в поисках завалившихся в углы снеков, заметил, чем она занимается.

– Ты пишешь завещание и всем рассылаешь последние слова? – осведомился Кирилл таким насмешливым тоном, что собиравшаяся было обо всём рассказать Даша немедленно передумала. С Кирилла станется попросить телефон и начать записывать длинные грустные видео. И тогда у них обоих опустятся руки. Даша же не была готова сдаваться. А уж слушать снова страдания Кирилла – тем более.

Поэтому она отключила телефон и делано весёлым голосом произнесла:

– Что за ерунда! Просто записи, чтобы ничего не забыть. И вообще, я только сейчас поняла, что мы обязательно выберемся.

– Да? И с чего ты это взяла? – скепсис Кирилла чувствовался по тону, но Дашу уже понесло.

– Разумеется! Мы ведь главные герои, а значит, с нами не может ничего случиться!

– Чего? – Кирилл уставился на неё.

– Сам подумай, мы с тобой… симпатичны друг другу, оба отстали от группы и умудрились встретиться, – с энтузиазмом продолжила Даша. – Разве бывают такие совпадения?

– Ещё и не такие бывают, – возразил Кирилл. – Вот однажды я в магазине рассказывал другу про математичку, какая она дура, а она сзади в очереди ока…

– Это не совпадение, – прервала его Даша. – Представь, если бы в реке очутился Гордей! Да я бы с ним и до Акчима не добралась. Он наглый, хвастливый и душнила!

– Он такой, – с ухмылкой подтвердил Кирилл.

– А Алина? – продолжала Даша. – Мы бы с ней в разные стороны вообще пошли! Ну или кому-то пришлось бы перебираться на другой берег, лишь бы оказаться подальше друг от друга.

Кирилл хохотнул. Видимо, снова был согласен.

– Но с катамарана выпал именно ты! – Даша ткнула в парня пальцем. Собираясь просто отвлечь Кирилла от грустных мыслей и поднять ему настроение, она и сама неожиданно поверила в то, что говорит.

– С катамарана выпал именно я, потому что именно мне приспичило снимать якобы медведя, и я не держался, – хмыкнул Кирилл. А потом добавил: – Но твоя версия мне нравится больше. Значит, нас обязательно спасут?

– Обязательно, – подтвердила Даша.

– Если только мы не герои триллера или фильма ужасов. – Кирилл не мог успокоиться. Ему нужно было и здесь оставить за собой последнее слово.

Даша не знала, что ей делать. Стукнуть его, чтоб не болтал глупости, или поцеловать, чтоб точно стало понятно, что это не триллер. На второе она не решилась, а бить Кирилла ей было жалко. Так что пришлось просто замолчать и слушать дождь, который, казалось, и не думал прекращаться. Кирилл тоже затих – за это Даша была ему благодарна.

Впрочем, долго молчать он не мог.

– Плохо, что все следы смоет, – заявил он некоторое время спустя. – Я без понятия, как ищут людей в лесу, но по нашим остановкам точно было бы быстрее. И промокнет всё сейчас, костёр ещё долго будет не развести.

– Кирилл! – не выдержала Даша. – Ты можешь хоть что-то хорошее сказать? Я поддерживаю тебя как могу, а ты только ноешь и ноешь!

Она забралась в спальник и стала похожа в нём на обиженную гусеницу. Зато стало теплее.

Кирилл наморщил лоб. Задумался.

– Человек без еды может жить до трёх недель, – продолжила Даша, не дождавшись помощи. – А мы что, не люди, что ли? К тому же у нас целая банка тушёнки в запасе.

– И корни лопуха, – согласился Кирилл.

– Ты разве их не выкинул? – После сгущёнки Даша не могла даже думать о тех жалких корнях в комьях земли.

– Выкинул, – согласился Кирилл. – Но для тебя могу ещё накопать.

– Ну… – В глубине души Даша понимала, что это наверняка комплимент, но ей совсем не хотелось пробовать лопухи. Особенно после вчерашней земляники и сегодняшнего сгущённого молока. – Это будет на крайний случай. Ещё крайнее этого!

– Согласен, – с облегчением ответил Кирилл. – Честно говоря, я как эти корни вспомню, так сразу начинаю верить, что могу прожить без еды неделю. Или мы можем наловить лягушек.

Дашу передёрнуло.

– Выбор так себе, – призналась она. – Давай лучше думать, что дождь скоро закончится, мы дойдём наконец до места, откуда будем видеть реку, и сумеем позвать на помощь. И вообще, нас должны начать искать. Нельзя просто сказать: «Ах, наверное, они утонули, как жаль!»

Кирилл наморщил лоб.

– Да, – наконец признал он. – Как будто и впрямь нельзя.

– Вот! – обрадовалась Даша. – Ноге твоей лучше, температуры нет. Значит, разберёмся. Главное – не заблудиться, когда спускаться будем, и выйти обратно к реке. Там нас точно будут искать.

– Ты права. – Кирилл вдохнул так, словно собирался погружаться под воду. – Знаешь… – Словно пытаясь уложиться в один выдох, он быстро забормотал: – …мне стыдно признаться, но мне страшно. – Кирилл продолжал смотреть на капли дождя, а не на неё, и Даша тоже уставилась на верхушки елей, чтобы его не смущать. – Я считал себя храбрым, вообще-то. А оказалось, что это совсем не так. – Он замолчал. Но ненадолго. Лишь чтобы спустя мгновение продолжить совсем тихо, едва слышно на фоне шума дождя: – Но ещё страшнее мне думать, что ты могла меня не найти.