– Привет, – поздоровался мальчик. – А ты чего по квартирам шастаешь?

На вид ему было лет тринадцать. Довольно высокий и худощавый. Футболка висела на нём как на скелете из класса биологии. На футболке были нарисованы какие-то символы. Аля внимательно пригляделась.

– Каэр Морхен, – оттарабанил мальчик.

– Чего? – не поняла Аля.

– Это школа такая.

Аля похлопала глазами.

– Ты что, в «Ведьмака» не рубилась?

– Нет. Я не играю в компьютерные игры, – покачала головой девочка.

– А-а-а… – протянул мальчик. – Ну ладно.

– Зато я расследую дело о привидении! – похвасталась Аля.

Глаза мальчика блеснули.

– Привидение? Да ладно?! В этом трухлявом доме?

– И ничего он не трухлявый, – вступилась за дом Аля. – А старинный. Значит, особенно ценный.

– Как скажешь, – охотно согласился мальчик. – Так что там с привидением? Меня, кстати, Лютик зовут.

Он протянул девочке тощую ладонь. Аля подумала несколько секунд и осторожно пожала её.

– Аля. Веснушкина.

– А тебе подходит! Волосы рыжие, класс! – улыбнулся Лютик.

– А у тебя чего имя такое странное? – перевела тему Аля, смутившись от комплимента.

– А, это, – махнул рукой мальчик. – У меня родители косплееры[2]. На самом деле у них своя студия, они костюмы на заказ шьют. А в свободное время переодеваются в различных персонажей и гоняют на всякие фестивали. А «Ведьмак» – их любимая Вселенная[3].

– А на чём гоняют-то? – решила уточнить девочка.

– На своих двоих, – радостно сказал Лютик. – Ну, чего ты стоишь на пороге? Проходи. Расскажешь мне о привидении. Ба как раз в магазин вышла. Я к ней из Всеволожска на каникулы приехал.

Аля с опаской заглянула внутрь. В коридоре было уютно и светло, да и Лютик выглядел приветливым. Она зашла в квартиру, и из кухни тотчас выбежал большой серый кот.

– Это Вацлав[4], – сообщил Лютик, беря кота на руки. – Ба помешана на балете.

С этими словами он покрутил пальцем у виска. Аля понимающе кивнула.

– А у моей бабушки есть попугай. Зовут стандартно: Кеша, – поделилась она.

– Банальщина, – протянул Лютик.

– Угу.

Аля прошла следом за ним на просторную кухню с голубыми шторами. Здесь всё было обставлено со вкусом. На полках сияли тарелочки из путешествий. Каких только не было! Лондон, Вена, Прага, Париж, Будапешт – Аля чуть не свернула шею, стараясь рассмотреть каждую.

– Ба много путешествовала, – сообщил Але Лютик, накладывая в кошачью миску влажный корм. Вацлав тут же ринулся к нему, довольно урча. Лютик обратился к Але: – Что будешь? Есть кола, яблочный сок и бабушкин компот из алычи.

Аля скривилась.

– Я что, похожа на сумасшедшую? Конечно, колу.

Лютик пожал плечами.

– Не знаю, ты же веришь в привидения.

– Я не то чтобы верю. Просто хочу разобраться.

Мальчик достал два красивых хрустальных стакана и открыл бутылку газировки. Тут с шипением полилась пена.

– Вот же, – посмотрел Лютик на растёкшуюся лужу.

Но не успел он двинуться с места, чтобы вытереть пролитое, как в замке повернулся ключ. Вацлав оторвался от пустой миски и, мяукая, рванул в коридор.

– Ба пришла! – испугался Лютик.

Он заметался по кухне в поисках тряпки. Но было уже поздно. Через мгновение, словно ураган, в кухне появилась Людмила Николаевна собственной персоной. Ноздри её раздувались, как и вчера, когда Аля подслушала её рассказ.

– Ага! – ткнула она пальцем во внука. – Я так и знала, что ты здесь что-то натворил!

Бедный Лютик задрожал и попытался спрятаться за шторой.

– Выходи оттуда сейчас же! – потребовала грозная бабушка. – Ещё и фужеры мои стащил, негодник!

И тут Людмила Николаевна повернулась и увидела Алю. Старушка просверлила её суровым взглядом.

– Ты… – прищурившись, начала она.

– Ба, это Аля. Наша соседка. Она, это, зашла про привидение рассказать… – тараторил Лютик, краснея, как варёная креветка.

– Я лучше пойду. У меня мама с работы, наверное, вернулась, – пискнула Аля, попытавшись проскочить мимо старушки. Но Людмила Николаевна изловчилась и схватила её за капюшон толстовки.

– Стоять! – приказала она. – Какое ещё привидение?

Аля потупилась.

– Ну я… это… ну понимаете… Вы же вчера сами говорили, что видели кого-то на чердаке. Я решила проверить, а потом услышала шаги. И спряталась в сундук. А там фигура чья-то в тяжёлых ботинках топает, как конь. Призрак подошёл к стене, чтобы достать оттуда записку. Ну, то есть он не знал, что это была записка. Я его спугнула: чихнула, и он убежал. Потом вылезла и посмотрела, что он там искал. А когда захотела вернуться домой, меня кто-то запер. Приставили доску к двери, и маме пришлось меня освобождать, – с гордостью подытожила Аля.

Лютик не выдержал и расхохотался. Людмила Николаевна бросила на него грозный взгляд.

– Что ещё за записка? – спросила соседка.

– Сейчас, – Аля залезла в карманы джинсов. – Ой, кажется, она вылетела у меня из кармана.

Аля вспомнила, как второпях бежала по лестнице подальше от странного глухого соседа.

– Балда! – упрекнула её Людмила Николаевна. – Что хоть было-то в записке?

– Кажется, там было написано: «Здесь ты его не найдёшь».

Людмила Николаевна не ответила. Её лицо вытянулось.

– Вот как…

Она опустилась на стул и задумалась. Вацлав тут же прыгнул на колени к хозяйке.

– Неспроста это всё, ой неспроста, – покачала головой Людмила Николаевна.

– Ты что-то об этом знаешь, ба? – спросил Лютик, положив руку ей на плечо.

– Кое-что знаю, – сказала Людмила Николаевна. – Этот Пчёлкин давным-давно был тесно связан с нашей семьёй. А в записке речь идёт, скорее всего, о пропавшем медальоне.

– Расскажите! – в один голос попросили Аля с Лютиком.

– Ладно, так и быть. Поделюсь с вами этой историей. Но сначала ты, девочка, как там тебя…

– Аля, – подсказала юный детектив.

– Сначала ты, Аля, помоешь руки. А ты, Лёнчик, вытрешь пол.

Лёнчик-Лютик оглянулся на Алю и, краснея, принялся орудовать тряпкой.

– Ванная дальше по коридору, вторая дверь, – подтолкнула девочку соседка.

Делать нечего, пришлось идти. Вымыв руки душистым мылом с запахом розы, Аля вернулась на кухню, где уже вскипел чайник. Лёнчик-Лютик сидел с кислым лицом за столом и одну за другой грыз сушки. Людмила Николаевна разливала свежезаваренный чай с жасмином.

– Садись, – велела она Але.

Девочка опустилась на стул рядом с Лёнчиком. Поставив перед ними две дымящиеся чашки, Людмила Николаевна начала рассказ:

– Когда-то давно в этом доме, а если ещё точнее, в этой квартире жила моя семья. Мама была балериной, – указала она на висевший на стене чёрно-белый портрет женщины. – Она танцевала в Мариинке. У неё было много поклонников, поскольку мама была очень талантливой и грациозной. Двигалась она легко, словно пёрышко. Красивая, юная, с вьющимися чёрными волосами, длинными ресницами и глазами, светящимися в темноте, словно изумруды. Мне, к большому сожалению, не досталась ни её внешность, ни телосложение. Я пошла в отца. А этот молодой человек очень даже похож на неё, – обратилась к внуку Людмила Николаевна. – Мог бы и танцевать!

– Ба, я тебе уже говорил, я не люблю балет.

– Не любит он, – передразнила та. – Из тебя бы вышел блестящий артист!

Але пришлось кашлянуть, чтобы напомнить о разговоре.

– Ах да! – опомнилась Людмила Николаевна, после чего продолжила рассказ: – И вот однажды в этот дом заехал известный по тем временам художник. Он был молод и обаятелен, хотя не славился особенной красотой. Так вышло, что они с матерью влюбились друг в друга. Говорят, она отдала ему серебряный медальон с камелией, в который были инкрустированы бриллианты. Раньше это украшение принадлежало одной графине. А потом она умерла, и медальон выкупил мой дед. Думаю, что сейчас он стоит не один миллион рублей.

– Вот это да! – воскликнула Аля, а Лёнчик-Лютик присвистнул.

– И где он теперь? – спросил Лёнчик, барабаня пальцами по коленям.

– А ты дослушай до конца, прежде чем перебивать взрослых! – пригрозила Людмила Николаевна.

Ноздри её снова начали раздуваться. Это был верный признак того, что соседка злится. Аля отпила чай из кружки. «Ну и гадость!» – подумала она и поморщилась.

Лёнчик-Лютик, видимо, подумал о том же, потому что и на его лице появилась гримаса. Аля прыснула. К счастью, Людмила Николаевна была увлечена повествованием.

– Их роман продолжался недолго. Конечно, ведь маму окружали более красивые ухажёры, чем этот косматый Пчёлкин, – она не удержалась от колкости.

– Почему косматый? – не поняла Аля.

– А ты видела этого Пчёлкина на фотографиях? Чудище, как из сказки «Аленький цветочек».

Аля пожала плечами. Единственная фотография в интернете была не слишком чёткой. Но грива у художника и правда имелась.

– Она встретила моего отца и ушла к нему. Это разбило художнику сердце. Он долго горевал и в итоге умер. Что стало с медальоном, я не знаю. У Пчёлкина его не нашли. В мастерской тоже было пусто.

– Но кому тогда была адресована записка? – спросила Аля.

– Думаю, что моей маме. Разумеется, она хотела вернуть медальон. Должно быть, мама знала про тайную нишу и рассчитывала найти его там.

– Но что, если Пчёлкин спрятал медальон в другом месте? – задал вопрос Лёнчик.

– Или кто-то нашёл украшение раньше и забрал себе, – предположила Аля.

– Этого мы уже не узнаем, – сказала Людмила Николаевна. – Ты точно уверена, что в нише больше ничего не было? Иначе зачем призраку околачиваться на чердаке?

– Абсолютно, – Аля подтвердила слова кивком. – Я хорошо проверила. Но нашла только записку. Может, всё-таки поискать её?

Людмила Николаевна задумалась.

– Ба! Ты чего?! Если мы найдём медальон, то разбогатеем! – обрадовался Лёнчик.

– Ш-ш-ш! Это семейная реликвия! Мы не будем его продавать.

– Но ба…

– Ш-ш-ш! А на записку я всё-таки хочу взглянуть.

– Поняла. Тогда пойду искать.

– Пожалуйста.

– Я с Алей, можно? – встал из-за стола Лёнчик.

– Идите уже, – махнула рукой Людмила Николаевна.

Ей хотелось побыть наедине с воспоминаниями. Лёнчик показал Але большой палец, и ребята вышли искать записку.