— Этого и следовало ожидать — от немцев мы огреблись, а вот румыны не «подкачали» мои надежды. Драп устроили похлеще нашего, а я думал поначалу, что будут драться до последнего патрона. Все же Сталинград годом позже должен случиться, а тут такое. Непонятно, но видимо «гнильца» есть, и ни мы, ни немцы пока не обратили на нее внимание.

Кузнецов прошелся по кабинету — посмотрел через оконное стекло, за которым кипела жизнь крупного приморского города, обширная гавань, несмотря на наступившую зиму, еще не покрылась льдом, хотя чувствовалось, что стоит ударить морозам, которые отнюдь не редки даже в здешних местах, как бьющая ключом жизнь вынуждена будет замедлить свой темп. Но пока этого не случилось, нужно использовать погожие дни, хотя уже стало ясно, что наступление выдохлось, и выбить Румынию из войны не получится.

— Заперли «фокшанские ворота», нашлись все же резервы, вот и прикрыли «створки». Все же сейчас начался январь сорок второго, а не август сорок четвертого — повторить операцию не удалось, хотя мне собрали все лучшее, что есть, и на «тридцатьчетверки» расщедрились.

Василий Иванович вздохнул — все же повторить проведенную тогда Яссо-Кишиневскую операцию не удалось в полном объеме, хотя потери румынам нанесли чудовищные, фактически уничтожив две полевые армии, полтора десятка дивизий превратив не только в «лохмотья», но многие намотав на гусеничные траки наступавших без оглядки на фланги танков механизированных корпусов. Да и собрали для генерального наступления бронетехники и самолетов намного больше, чем было, и положение намного лучше — собирали ударные группировки за линией укрепрайонов на «старой» границе, захватить которые немцам так и не удалось. И главное — вся прибрежная часть Измаильской области так и не была захвачена румынами, как те не старались — там окопались дивизии Приморской армии, которые поддерживали корабли Черноморского флота и Дунайской флотилии. Последняя была серьезно усилена переброшенными мониторами и канонерскими лодками Пинской флотилии (в Полесье зимой все реки подо льдом), а также спешно достроенными в Киеве речными кораблями. Да и действовала крайне активно, захватив десантами в Дунайской дельте целый ряд островов, полностью обезопасив от врага Киликийское гирло, и обеспечив поддержку войск далеко к западу от Измаила, чуть ли не до Рени. И получился такой «выступ», о котором и мечтать не приходилось — именно туда перебросили 2-ю танковую и 19-ю армии, создав крупную наступательную группировку.

Командармы Рокоссовский с Коневым не подкачали — буквально взрезали весь фронт румынской обороны, до самых потрохов, образно выражаясь. Еще бы такое не проделать, когда у первого три механизированных и кавалерийский корпус, а у второго кроме приданного механизированного, четыре стрелковых корпуса, и при каждом по одной, а то и две танковые бригады. Ставка невероятно расщедрилась — идея выбить румын из войны была не только одобрена Сталиным, как Верховный главнокомандующий он приложил немало усилий. Во 2-й танковой армии собрали исключительно «тридцатьчетверки», по две сотни на корпус, как было в сорок пятом, а в отдельных бригадах состояло по сотне танков в каждой, треть из которых тяжелые КВ, остальные новенькие Т-26 и машины на его базе — самоходные установки и бронетранспортеры. Так что мощь неимоверная, и когда удар пришелся по румынам, то они были практически сразу сломлены. Да и германской 4-й танковой группе пришлось тяжко — две дивизии раздавлены, а пара других спешно отступила, вместе с одним из армейских корпусов 11-й армии. Именно эти пять недобитых дивизий закрыли «фокшанские ворота», да и румыны стянули туда до десятка собранных со всех мест соединений.

А вот 1-я танковая армия Лелюшенко, а также брошенные вместе с ней в наступление 12-я Понеделина и 16-я армия Лукина, увязли в боях с той же 11-й армией, однако румын разгромили и Яссами овладели. Но немцы каким-то невероятным чудом прорвались в Карпаты, ушли под защиту венгров, хотя несколько дивизий были полностью разгромлены. Просто порядок сохранили и относительную боеспособность, одно несказанно радует — три командующих убиты, и два очень знакомых по летним боям генерала панцерваффе, Манштейн и Гепнер. А вот их «папаша», Гейнц Гудериан попал в плен — его штабную колонну разгромили выброшенные парашютисты из состава 1-й и 4-й воздушно-десантных бригад, при этом для осуществления высадки собрали три сотни самолетов, наполовину ТБ-3 и ПС-84, а также сотню планеров. Собственно воздушно-десантных корпусов в Красной Армии не сформировали на этот раз, шесть имевшихся бригад доукомплектовали, добавив огневых средств. Получились достаточно крепкие соединения в четыре с половиной тысячи отлично подготовленных бойцов и командиров — всего четыре усиленных батальона, в каждом по четыре роты парашютистов, плюс пулеметный, противотанковый, саперный и минометный взводы. Также легкий артиллерийский дивизион, с горными 76 мм пушками и 107 мм минометами, и отдельная противотанковая батарея. Артиллерию доставили на планерах, причем высадку осуществили ночью, и удачно — как раз на пути бегства румын. В «настороженный капкан» угодил и Гудериан, а через два дня подошли «тридцатьчетверки» с кавалерией генерала Белова.

Так что в отличие от «московских десантов», а тем более «киевского», крайне неудачного, «прутский» прошел без задоринки — перед ним не ставили никаких оперативных задач — для бригад тактические, для отдельных рот исключительно проведение диверсий и создания у врага паники. Да и самолетов на это едва хватило, несмотря, что собрали все — не то состояние ВВС, чтобы замахиваться на выброски корпусов, как делали немцы и американцы с англичанами. Только против румын — они и есть самый подходящий противник, немцы бы просто растерзали десанты в собственном тылу…

— Товарищ генерал армии, получена шифровка из Генштаба!

Кузнецов отвлекся от мыслей, посмотрел на ряды строчек — маршал Шапошников сообщал, что Ставка приняла решение сделать паузу на всех оперативных направлениях, указывалось в течение месяца всячески удерживать «фокшанские ворота», и за это время подтянуть тылы и пополнить соединения — тут и гадать не надо, для чего. Штаб Южного фронта продолжал находиться в Одессе, но линия фронта значительно отодвинулась. И вот сейчас нужно ехать в Яссы, а потом в Измаил. Или наоборот — лететь он не хотел, а из порта на быстроходном сторожевом корабле легко добраться до устья Дуная, а там проехаться по армиям, посмотреть собственными глазами на обстановку, поговорить с командармами. Приняв решение, Василий Иванович отложил шифровку и потянулся рукой к телефону, на красных петлицах золотым блеском отсвечивали пять маленьких звездочек…

Звания высшего командного состава РККА на 1941 год, от генерал-майора авиации до генерала армии — петличные знаки различия и нарукавные шевроны…