— С большим запозданием главкомов назначили, видимо, не допекло.

Василий Иванович тихо говорил сам с собою — как ни странно, но впервые он отдыхал на берегу маленького лесного озера, выехав в восточный сектор обороны. Тут совсем не чувствовалось войны, хотя ее звуки были отчетливо слышны. Да и как не слышать взрывов — с утра до вечера гремела канонада, немцы пытались разрушить построенные полевые укрепления и снести бетонные сооружения, вот только плохо у них получалось. В ответ гремели тяжелые артполки — дальнобойные 122 мм пушки и шестидюймовые гаубицы-пушки, имеющие приличную дальность стрельбы, вели контрбатарейную борьбу, причем не только активно, но и успешно. При этом на каждый вражеский выстрел отвечали порой двумя — и давили вражеский огонь, давили — это чувствовалось. Да, пехота и танковые войска не умели толком воевать, зато артиллерия была куда лучше подготовлена, и если не к маневренной, то к позиционной войне. Да и опыт прорыва «линии Маннергейма» имелся, а сейчас как раз такая ситуация, только наоборот. Да и стволов новых систем хватало с избытком — в Гродно были стянуты все корпусные артполки 3-й и 10-й армий, да артиллерия РГК, полностью заменившая отсутствующие тяжелые крепостные батареи. В качестве наиболее «доходчивого» для немцев «аргумента» имелись два десятка 203 мм гаубиц б-4 на гусеничном лафете, с дальностью стрельбы под восемнадцать километров, причем из Белостока в одном из последних эшелонов вывезли к ним снаряды и заряды, успели, иначе бы сейчас туго пришлось. А так теперь было чем ответить на огонь 210 мм мортир — вести контрбатарейную борьбу все же умели, маршал Кулик подготовку и должное обучение организовал, да и вся новая матчасть исключительно при нем была принята. Хотя сам да, не того гнезда орел, как говорится — тогда прибыв в Белосток растерялся, и вместо того чтобы принимать командование как старший по званию, свой китель с большими звездами на петлицах снял. Да и генерал-лейтенант Болдин, даром, что заместитель командующего фронтом, тоже распоряжаться не стал, пустив события на самотек со всеми крайне печальными отсюда последствиями…

— Хотя сейчас по сравнению с той ситуацией, вполне благостно — кадровая армия полностью сохранена, катастрофы не случилось, а немцы едва вышли к старой линии фронта, что пролегала здесь в пятнадцатом году. Потому Сталин и не торопился с посылкой своих маршалов. Да и сейчас они вроде его контролеров и заградотряда в одном лице будут.

Действительно, война четыре недели идет, а должности главнокомандующих Северного, Западного и Юго-Западного направлений только сейчас ввели, при этом прежних – Ворошилов распоряжался в Ленинграде, Тимошенко в Минске, а Буденный заправляет всеми делами в Киеве. Но оно и понятно — ситуация сейчас отнюдь не катастрофическая, как была тогда во второй половине июля. Северо-Западный фронт даже до Двины не дошел, окопался, и стороны перешли к позиционной войне. Оставшись без 4-й танковой группы фон Лееб продвижение своих дивизий 16-й и 18-й полевых армий остановил, напоровшись на организованную оборону. Да и войск у генерал-полковника Кузнецова как бы ни больше. В условиях некоторой приостановки боевых действий он пополнил за счет мобилизованных свои дивизии до полного штата, да еще развернулась 27-я армия и прибыли подкрепления из Ленинградского военного округа. Да и танков с самолетами у СЗФ намного больше чем у противника, в Прибалтике авиация под удар не попала, наоборот стала активно действовать. К тому же у него есть мощная подпорка в виде флотских ВВС, а там собраны лучшие пилоты.

В Белоруссии дела вообще приняли иной характер — со своевременным подходом трех свежих армий блицкриг резко «сбавил обороты», фактически немцы перешли на решение локальных задач, отказавшись от амбициозных замыслов, а план «Барбаросса» уже положен в ящик за ненадобностью. К тому же сделанные изначально в нем расчеты ошибочны — в РККА перед войной имелось не полторы сотни пехотных дивизий, а вместе с танковыми и механизированными соединениями вдвое больше. И еще сотня дивизий развертывалась по мобилизации, причем их число увеличили втрое — нужно было восстанавливать разгромленные летом-осенью дивизии. Сейчас перманентная мобилизация вообще станет для немцев неприятным сюрпризом — номера уже перевалили за четыре сотни одних стрелковых дивизий, танковых бригад полторы сотни, полсотни кавалерийских дивизий, в рядах РККА больше десяти миллионов бойцов и командиров. И это без учета всевозможных бригад, численность которых также растет — тут Василий Иванович мог только строить предположительные расчеты.

— Слава богу, что корпуса не расформировали, ни стрелковые, ни механизированные. Не пошли на поводу паникеров, вовремя сообразили, что без корпусных управлений четыре с половиной сотни пехотных дивизий по армиям не распределишь, слишком их много. Ошибка была сделана тогда Жуковым крайне серьезная — потом пришлось ее долго исправлять.

Кузнецов потянулся — получился первый выходной на пару часов за все это время. Он отдыхал телом, но мыслями был в войне, которая его не отпускала, стала неразрывной частью и жизни, и существования. И как маленький камень, сорвавшийся с горной вершины, вызывает лавину, так и он своими делами вызвал серьезные изменения. Ни он сам лично, просто толика воздействия на обстоятельства вызвала совсем другие решения, которые в прошлой реальности вообще не случились. А так выпуск устаревшей техники не прекратили в угоду новой, многие образцы которой, вообще не появились. А так до сих пор гонят на заводах И-16 пушечных серий и АР-2, усовершенствованный вариант СБ. Эти самолеты основа авиации, те же немногочисленные «пешки» используются на фронте как разведчики, двухмоторные самолеты Яковлева ЯК-2 и ЯК-4 вообще не видел, и не знает, есть ли таковые. Основу штурмовой авиации представляют бипланы «бисы» и «чайки», да одномоторные легкие бомбардировщики СУ-2, которых явно больше, чем тогда. А вот ИЛ-2 чрезвычайная редкость на фронте, сам Кузнецов их видел несколько раз всего, причем в двухместном варианте. Массовыми новыми истребителями являются только «миги», «як» и «лагг» вроде только начали поступать, последний истребитель он вообще не видел. Однако Ганичев ему говорил, что на самолет установили якобы тот же двигатель что на «сушки», и вообще он напоминает И-180, на котором Чкалов разбился. Если так, то вообще непонятно, куда и когда изменения в ВВС пошли, и кто их там затеял — сам он в самолетах недостаточно хорошо разбирался, как любой общевойсковой командарм, у которого полно дел на земле.

С танками гораздо проще — без них нет победы, которая добывается не в обороне, а исключительно в наступлении. Выпуск Т-26 до сих пор продолжается, это основная боевая машина РККА — даже сейчас чуть ли не половину составляет от всех имеющихся танков. Вместе с КВ это лучшая поддержка пехоты, которая от этих танков на поле боя не отстанет. «Тридцатьчетверок» до обиды мало, но есть надежда, что к осени они все же пойдут в достаточном количестве. Сейчас не столь важно — пока не до наступательных операций, немца задержали, и ладно. А вот румынам и финнам война не задалась с самого начала — «мамалыжников» здорово потрепали на Пруте, созданные плацдармы ликвидировали. «Чухонцам» крепко досталось в приграничных боях, их наступление явно сорвано — дивизий в ЛВО имелось достаточно, к Двине направили не так много, в отличие от Лужского рубежа, куда ушло тогда все ополчение, и сгинули все резервы фронта.

Тут Кузнецов оторвался от размышлений, поняв, что нужно ехать дальше, уж слишком выразительно застыли порученцы у штабной «эмки», которую прикрывал БА-10. Генерал нехотя поднялся с травы, пробормотав:

— Ладно, отдохнули, и хватит, пора браться за дело — война не ждет…

Гаубица Б-4 на огневой позиции летом 1941 года. Таких «сталинских кувалд», легко разбивавших финские бетонные доты зимой 1940 года своими 203 мм снарядами, каждый по центнеру весом, в западных округах перед войной имелось свыше шести сотен, да и боеприпасы к ним в достатке, какая уж там винтовка на троих…