— Неделя, максимум две, и нас тут раздолбят в щебенку. Под таким обстрелом дольше мы никак не продержимся, Николай Иванович. Вначале собьют Сопоцкинский узел укрепрайона, вместе с ним раздолбят полевой УР 2-го стрелкового корпуса. Затем снесут форты, немцы действуют обстоятельно, в прагматизме и рациональности врагу не отказать. Лишь бы стволы серьезного калибра не подкатили — 210 мм еще терпимо, на вот больше уже все, начнется деморализация бойцов и комсостава. К тому же у нас тут не крепость, а ее жалкое подобие, толком не восстановленное. Форты приспособили, подорванное восстановить невозможно — так что долго не удержимся, всего несколько дней. В принципе этого достаточно — укрепрайоны по плану прикрытия должны обороняться всего две недели, мы продержались почти вдвое больше этого срока. Я имею в виду Сопоцкин…

Договорить Кузнецов не успел — за командным фортом взметнулся разрыв, немцы перенесли огонь на правобережную часть города. Били исключительно из среднего калибра, 210 см и 150 мм орудий — так что обстрел терпимый, к тому же он ничего не даст. Это для укрепрайонов было бы пусть не смертельно, но опасно, хотя все ДФС 68-го УРа изначально строились с расчетом на противостояние именно таким снарядам, полтора-два метра железобетона. Форты городской крепости возводились намного раньше, на основе опыта русско-японской войны и обороны Порт-Артура, и расчет строился на противостоянии снарядам 11-ти дюймовых мортир — самого ходового калибра германской осадной артиллерии. Полевые укрепления, понятное дело, строятся из расчета на 105 мм гаубицы, но вся штука в том, что перед тем как штурмовать форты именно их нужно снести в первую очередь, потому что сорвут любую атаку. А поразить дзот или вкопанный в землю танк не так просто, если не подвести легкие пушки на прямую наводку.

Но кто же это даст сделать, если имеется собственная артиллерия, а таковая была и весьма серьезного калибра — подведенный 120-й полк РГК имел восемнадцать 203 мм гаубиц на гусеничном ходу, уже перевооружившись на новую матчасть. А еще в составе 3-й армии имеются восемь корпусных артполков с самыми ходовыми 152 мм гаубицами-пушками МЛ-20 и 122 мм пушками А-19. Три сотни тяжелых орудий, не считая многочисленной полевой и «уровской» артиллерии от трех до шести дюймов, которой вдвое больше, и в «довесок» сотня с лишним 120 мм минометов. Учитывая, что почти вся тяжелая артиллерия находится во второй полосе, а частью в третьей, на правом берегу Немана, которые вообще вне зоны досягаемости вражеской артиллерии. Да и бомбардировать позиции не так и легко — уведенная в тыл 10-я САД передала все свои зенитно-артиллерийские дивизионы и батареи, что прежде прикрывали аэродромы, а сейчас корпусные артполки. Истребители прикрытия Кравченко выделил, из Лиды и Новогрудка летают.

— Да и ничего штурм немцам не даст по большому счету — мы на правобережье оборону перенесем, а городские кварталы одним большим укрепрайоном станут, благо жители из Гродно большей массой убрались. Лишь бы нас от Вороново с севера, и от Мостов с юга не отрезали. Немцы сейчас на окружение попробуют операцию провести.

Василий Иванович переждал новый разрыв и посмотрел на Бирюкова — комиссар на обстрел не обращал внимания, все же бывший танкист, в строю прослужил немало. Именно на возможности безнаказанно доставать немцев из дальнобойных 122 мм пушек, и строился расчет на оборону — они могли накрывать противника с двадцати верст. Да и дальность стрельбы в 17 километров из МЛ-20 тоже была существенной. Дело в том, что германские 105 мм пушки стреляли на 19 километров, но вес снаряда не достигал и пуда, в то время как советский 122 мм фугас был тяжелее в полтора раза. А вот германская 150 мм гаубица, самая «ходовая» в вермахте, уступала в дальности четыре километра — стреляла всего на 13 километров, на четверть меньше, что более чем существенно. Этого хватало, чтобы раздолбать позиции советских стрелковых дивизий с устаревшей материальной частью, 152 мм и 122 мм гаубицы которых стреляли на десять и девять километров соответственно, и лишь 107 мм пушка могла забросить снаряд на 16 верст, но таких было всего четыре ствола, по батарее на дивизию, и то далеко не на каждую. Имелись новые дивизионные гаубицы 152 мм М-10 и 122 мм М-30, с дальнобойностью в 12 километров, но этих орудий в РККА сейчас мало — примерно с тысячу первых и полторы тысячи вторых.

Потому именно тяжелая корпусная артиллерия имела сейчас столь важную значимость — она ведь могла бить немцев с относительно безопасного расстояния, а при наличии огромного количества снарядов и зарядов на складах, завезенных заблаговременно до начала войны, перспективы обороны вырисовывались довольно четкие. И как бы не были сильны немцы, но штурмовать хорошо укрепленные позиции, прикрываемые мощной артиллерией то еще занятие — он сам это по опыту войны хорошо понял. Не бетон главное в обороне, хотя фортификация важна, а именно наличие тяжелых орудий, обеспеченных боеприпасами — сквозь их огонь, если его организовать, ни одна наступающая дивизии не прорвется.

— И что тогда будем мы с тобой делать, Василий Иванович? Будем ведь драться в окружении, как я понимаю, иначе бы у Скиделя позиции сейчас столь спешно не возводили.

— Пока мы Гродно удерживаем, немцы на восток не пойдут — да и как им дальше наступать, когда в тылу засела вооруженная до зубов армия. Будем сражаться до крайности, но из города никак нам нельзя уходить — мы прикуем к себе целую вражескую армию, не меньше. Надо тут драться, а не взрывать склады, и уходить из-за боязни окружения. И притянуть к себе как можно больше войск противника. В Бресте гарнизона был из нескольких батальонов, но четыре дня бойцы и командиры продержались. А у нас полтора десятка дивизий, четыре корпуса, да еще две танковых бригады. Этого более чем достаточно — не возьмут нас голыми руками.

Кузнецов говорил хладнокровно, прекрасно понимая, что немцы очень скоро доставят убойные 600 мм мортиры, которые использовали у Бреста. Снаряды весом в полторы тонны превратят форты в груды щебенки, но и тогда нужно продолжать драться насколько хватит сил — именно от их упорства зависит, где остановится блицкриг…

Т-60 на параде 7 ноября 1941 года в Москве появился отнюдь не случайно. Даже в условиях чудовищного разгрома РККА летом-осенью, потери танковых заводов в Ленинграде и Харькове, при неразберихе и эвакуации многих заводов на восток, этот эрзац-танк в кратчайшие сроки смогли запустить в серийное производство, и вместе «водоплавающими» по корпусу вариантами Т-40 и Т-30, все эти «родственные» машины стали самыми массовыми в Красной армии за зиму 1941–1942 года. Их сделали за этот период больше, чем легендарных «тридцатьчетверок». Для производства «малюток» привлекались только те заводы, которые производить «настоящие» танки оказались не в силах. Т-60 всячески ругают, и тогда, и сейчас, и было за что — но ценность этой дешевой по стоимости машины понял первым И. В. Сталин, когда ее еще толком не вычертили на ватмане — уже в июльском плане производства до конца года он сам вывел цифру в десять тысяч этих танков…