Дорогой Марк Александрович,

Только что получил Вашу рукопись. Спасибо. На днях еду в Нью-Йорк и там сам передам ее Раузену, после чего напишу Вам опять. Пока могу обещать Вам, что все Ваши технические указания будут приняты во внимание. Думаю, что книга Вам была послана и что скоро Вы должны ее получить, но проверю это, когда буду в Нью-Йорке.

С архивом дело обстоит так: при Колумбийском университете по инициативе Мозли уже открыт Архив русской и восточноевропейской истории и культуры[1]. Мозли теперь говорит, что провести там создание параллельного чисто русского архива, своего рода «государства в государстве», едва ли удастся. Он предлагает теперь превратить наш русский комитет в совещательный комитет при их архиве. Кроме того, я получил предложение войти в состав их исполнительного комитета, в котором все остальные члены – колумбийские профессора, политически вполне приемлемые [Симмонса там нет][2]. Вместе с тем они заранее согласны на всякие ограничительные условия, в отношении пользования или публикации материалов, которые могут быть оставлены владельцами. Согласны и на условия насчет передачи этих материалов будущему правительству свободной России, если такое пожелание кем-либо будет высказано. Мне лично эти условия кажутся вполне подходящими, но все это придется еще обсудить с Мозли и Борисом Ивановичем. В октябре Мозли был в Европе, но должен был вернуться на днях. Но тем временем Б. И. опять улетел в Мюнхен, и теперь надо ждать его возвращения.

Я был бы Вам благодарен, если бы Вы сообщили мне Ваше отношение к предложению Мозли, а также снеслись бы по этому поводу с Маклаковым и Буниным. Забыл сказать, что Бахметев незадолго до своей смерти согласился войти в исполнительный комитет Колумбийского архива и что меня приглашают в качестве его заместителя.

Всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Машинопись. Копия. BAR. Karpovich. 1948–1951.