<В верхнем левом углу> Посылаю Вам полученную на Ваше имя по моему адресу открытку.

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо Вам за письмо от 5–IX. Рад был узнать, что воспаление глаза у Вас прошло и что Ваша книга так хорошо подвинулась. Рад был узнать и <о> предстоящем выходе в свет английского перевода «Истоков». Жаль только, что пришлось их сильно сократить. И еще более жаль, что, по-видимому, нет надежды на скорое появление их (полностью) на русском языке.

То, что Вы пишете о Вашей книге, очень меня заинтересовало. Особенно то, что Вы включили в нее и «les idées russes». Интересует это меня и как читателя, и как редактора. М.<ожет> б.<ыть>, Вы могли бы дать нам какие-нибудь главы для журнала? Я не знаю, пишете ли Вы по-русски или по-французски. Конечно, если по-французски, дело несколько осложнится.

16^ая книга Н. Ж. должна выйти в ближайшие недели, до конца месяца. Что касается 17^ой, то она пока висит в воздухе. Мне очень хотелось бы выпустить ее в декабре, чтобы было три книги за 1947 г.<од> (в крайнем случае, можно было бы выпустить ее и в перв.<ой> пол.<овине> января, с датой 1947 г.<од>). Но для этого надо заключить договор с типографией не позднее 15–X. А у нас нет денег. Материал я мог бы сдать к 15‑му в значительной части и остальное сдал бы в следующие 2–3 недели. Так что физически совершенно возможно было бы выпустить книгу в дек.<абре>-январе. Но с финансами у нас очень плохо. Признаться, отчасти это явилось для меня неожиданностью, ввиду постоянных оптимистических заверений М. С. Теперь она, напротив, бьет тревогу, и оптимизм стараюсь поддерживать я.

Вы пишете, что всегда можно превратить журнал из периодического в непериодический и выпускать книгу, когда наберутся деньги. Но ведь, в сущности, мы это и делаем. Перед каждой книгой вопрос о деньгах встает перед нами снова. И ведь уже был случай, когда мы выпустили только 2 книги в год. Признаться, меня это очень угнетает. Даже и с тремя книгами по 304 стр.<аницы> мне не хватает места, и у меня завал материала. При неуверенности насчет срока выхода книги нельзя ее планировать, трудно заказывать статьи. Мне неудобно перед авторами!

И вообще я отказываюсь примириться с мыслью, что мы не можем поставить дело на более прочном основании, что эмиграция не может поддержать существование одного «толстого журнала». Все, что нам нужно, это найти еще 300–400 подписчиков и собрать несколько тысяч долларов (от 3х до 5-ти), чтобы был запас «на крайний случай». Казалось бы, задачи уже не столь утопические по размеру. По-настоящему мы ни тем, ни другим пока еще не занимались. И мне кажется, что нам надо ставить перед собой именно эти бо́льшие задачи, а не примиряться с меньшим, потому что на меньшем мы рискуем захиреть. Чем реже будет выходить журнал, тем меньше будет у нас шансов находить на него деньги.

После этого неутешительного предисловия Вас, вероятно, удивит моя просьба написать для Н. Ж., если у Вас будет к тому охота, несколько страниц (страницы 2–3) памяти Осоргина, пятилетие со дня смерти к<ото>рого исполняется когда-то в ближайшие месяцы. До меня дошли сведения, что вдова его была огорчена и обижена тем, что мы на смерть Мих.<аила> Андреевича <Осоргина> никак не отозвались. Лучше Вас это никто сделать не сможет. Если бы у Вас нашлось время и охота, я очень просил бы Вас прислать мне такую заметку не позже 1^го ноября – на тот случай, что мы все-таки наладим выход 17^ой кн.<иги> в декабре-январе.

И еще есть у меня к Вам один вопрос. Среди разных планов собирания денег есть план устройства в Нью-Йорке литературно-музыкального вечера в пользу «Нов. Журнала». Если Ваш приезд в Америку состоится и Вы пробудете здесь хотя бы несколько недель, не согласитесь ли Вы выступить на таком вечере[1] с чтением одного из Ваших ненапечатанных рассказов (или какой-нибудь ненапечатанной части «Истоков», если Вы предпочитаете)? Ваше участие, несомненно, могло бы много помочь успеху этого предприятия, если мы на него решимся. Нечего и говорить, что я Вам буду глубоко признателен за эту поддержку «Нового журнала».

Кафедра Кросса была предложена Якобсону, и он в принципе согласился, но попросил отсрочки на один год, т.<ак> к.<ак> ему было неудобно бросать Колумбию[2], не предупредив администрацию университета заблаговременно (приглашение из Harvard’а он получил только в середине мая!). Так что теперь Harvard будет ждать его целый год, а кафедра пока останется незамещенной.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны.

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. March–Oct. 1947.