Дорогой Михаил Михайлович.

Рад был вестям о Вас, но мне, право, Вас очень жаль: так много Вы работаете. После такого года и перед другим таким же Вы должны были бы отдохнуть лучше.

Воспаление глаза у меня прошло, но окулист советует сократить работу. Могу ее сократить только за счет писем, а это неудобно. Да и мне ведь тогда не будут писать! Для себя же работаю много и, как кажется, уже писал Вам, никогда у меня работа не шла так, как в Ницце. Книга очень подвинулась за последний год. Первая ее часть, в сущности, уже готова к печати (в ней страниц полтораста печатных о двух вопросах: 1) l’etat d’esprit cartesien, 2) l’existentialisme[*]). Всего будут три, а может быть, четыре части (вторая: Les idées russes[**] – имею в виду небольшевистские идеи и зашел назад в историю литературы слишком далеко). Из них тоже много написано. Быть может, если найду издателей, буду печатать выпусками по частям, хотя все это тесно связано. Боюсь только, что для третьего и четвертого выпусков, по скуке и тяжести предметов, издателя найти будет невозможно. Думаю и о других работах и тоже кое-что записываю.

Огорчен был тем, что Вы пишете о недостаточном успехе нового романа Владимира Владимировича <Набокова>. Он мне книги не послал, а в английских магазинах Парижа и Ниццы ее пока нет. 6 октября у Скрибнера выходят «Истоки» под заглавием «Before the Deluge»[*]. Заглавие мы придумали сообща, по инициативе покойного Перкинса[1] (замечательный был человек). Но они ни с того ни с сего дали подзаголовок, не спросив меня: «роман о императорской России»!!! Я написал им сердитое письмо, что этот подзаголовок необходимо снять, так как он ничего не значит и так как читатели могли бы подумать, что я б.<ывший> гвардейский офицер или придворный человек. Они смущенно мне ответили, что первые экземпляры и обложка уже отпечатаны с этим подзаголовком, но они его снимут (плохо верю) со второй или третьей тысячи. Это, впрочем, не так уж важно. «Истоки», наверное, провалятся потому, что их сюжет совершенно не интересен американцам. Между тем я под этот роман получил большой аванс (три тысячи долларов), и перед Скрибнером мне будет неловко. Он давно купил еще «Десятую симфонию» и мою тетралогию, и я мог бы предложить ему что-либо еще только в случае успеха «Истоков» (у меня есть теперь том из восьми рассказов[2]). С этим же денежным вопросом связан вопрос о моем возвращении в Америку. Надеюсь все-таки приехать поздней осенью.

Кто-то здесь мне говорил, что на кафедру Кросса[3] есть три кандидата: Набоков, Ледницкий и Якобсон. Кто же из них эту кафедру получит? Все трое имеют очень серьезные права.

Бунин писал мне, что получил от Вас очень любезное письмо, но не сообщает, даст ли Вам что-либо. Его «рак», о котором мне, кроме Роговского, сообщила и В.<ера> Н.<иколаевна> Бунина, к счастью, оказался не раком. Но все же здоровье его нехорошо.

Я чрезвычайно рад, что Вам понравился «Астролог», спасибо.

С большим нетерпением жду книги «Нового журнала». Когда же она выходит? Выйдет ли 17-ая? В крайнем случае, всегда можно, не закрывая журнала, превратить его из периодического издания в непериодическое: наберутся деньги – выйдет книга. Но, разумеется, это именно «крайний случай».

В.<ладимиру> А.<ндреевичу> Оболенскому я давно написал то, что Вы просили ему передать. Он ответил, что подумает и напишет Вам[4].

Мы оба шлем самый сердечный привет и лучшие пожелания Вам и Татьяне Николаевне.

Русских издательств в эмиграции больше нет, за исключением Имки[5]. Едва ли «Истоки» и появятся в оригинале (для американского издания я сделал огромные сокращения)[6].

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.