Дорогой Михаил Михайлович,

Получил и прилагаю рассказ Бунина[1]. Я на полях красным карандашом отметил строки, весьма сомнительные в смысле «приличий». По-моему, их нужно бы выпустить. Если Вы тоже так думаете, я напишу ему.

Теперь место. Прилагаю письмо Варшавского. Как будто он не будет возражать, если мы отложим его рассказ с тем, чтобы напечатать его в 14-ой или даже 15-ой книге, но в отделе беллетристики (я раньше написал ему – и это правда, – что беллетристический отдел у нас сейчас перегружен, что там ждать пришлось бы много дольше и что поэтому мы его очерк поместим в публицистическом отделе 13-ой книги. На это он и отвечает). В 14-ой книге закончатся «Истоки», и после этого там у нас места будет гораздо больше. [Тогда] Без В.<аршавского> у нас места будет и в 13-ой книге несколько больше. Его очерк еще не набран, и я попросил Раузена его пока не набирать, в ожидании Вашего ответа.

Статья Маклакова вызвала большой интерес, сегодня о ней особо пишет Вейнбаум[2], и я стоял бы за то, чтобы печатать ряд глав. «Сопоставления» меня нисколько не пугают. Было бы просто прекрасно, если бы Б.<орис> А.<лександрович> <Бахметев> нашел возможность выпуска его книги.

О Грегуаре попрошу Николаевского. Я совершенно с Вами согласен.

Я до набора никогда не могу сказать, сколько страниц составит моя рукопись с бесчисленными наклейками. Но, по моему мнению, она составит меньше 72 страниц.

В какой книге вы хотите поместить Вельмина? Думаю, там кое-что необходимо выпустить. Некролог Эльяшева я, конечно, напишу очень короткий – 1–1,5 стран.<ицы>.

Вишняк не согласен выпустить постскриптум. Бог с ним.

Я не возражаю нисколько против 352 страниц. Бюджет же наш вообще так всегда неясен, что, повторяю, никогда нельзя сказать: столько-то мы можем осилить, а больше уже нельзя.

Мы оба шлем сердечный привет и самые искренние поздравления и пожелания к Пасхе Вам и Татьяне Николаевне.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.