Дорогой Михаил Михайлович,

Рецензия о Гафенко получена, посылаю ее в типографию, которая, впрочем, еще не набрала всей беллетристики. Рад, что Вам понравился Бунин.

Т.<атьяна> Г.<еоргиевна> Терентьева звонила мне. Она пока рукописи Хераскова не нашла, обещала справиться в доме. Просто беда!

В.<ера> Ал.<ександровна> <Александрова> принесла мне статью о Бунине, а Вам послала копию. Я в большом смущении. Ведь это юбилейная статья, а там есть места довольно неприятные и даже обидные для юбиляра («недостойные» пассажи в «Окаянных днях», еще кое-что). Если бы она хоть разрешила выпустить несколько строк, было бы приемлемо (не больше того). Но она пока мне не разрешает.

Николаевский пока статьи не сдает, [хотя] я ему два раза напомнил. Если не сдаст вовремя, мы на это сошлемся.

В отделе беллетристики Вы забыли Яновского. Ведь Вы уполномочили покойного Мих. Ос. сообщить ему, что в 12-ой книге начало его романа пойдет (и что мы оставляем за собой свободу относительно продолжения). Мих. Ос. выпустил непристойные пассажи. Рукопись уже либо целиком, либо частично набрана. Думаю поэтому, что для «Истоков» останется не 85, а 65–70 страниц. Я многое поэтому выпускаю. Но тут ничего не поделаешь: я злоупотреблять местом в ущерб собратьям никак не могу.

Новые сотрудники. Я решительно ничего не имею против обоих Франков, Муратова, Метнера, С.<ергея> Коновалова, Мочульского, Дон-Аминадо. Городецкая писала прежде (между нами) скучно, но я никак не возражаю. Что до Вейдле, то о нем неприятную информацию слышал во Франции А.<лександр> А.<брамович> Поляков[1]. Я о нем ничего дурного не знаю, но в сомнении, пожалуй, воздержался бы. Он человек очень ученый. Однако писанья его тяжеловаты[2]. По вопросам искусства Муратов, конечно, авторитетнее. Адамовича мы с М. О. убедительно просили участвовать еще в 1942 году, до оккупации немцами южной Франции. После освобождения – напоминали. Он, к сожалению, ничего не прислал, – говорят, что он чрезвычайно «полевел»[3]. Из всех вышеперечисленных он как писатель наиболее интересен. Думаю, что он ничего нам не пришлет, как и Дон-Аминадо, который нашей позиции, напротив, сочувствует. Кажется, он в журналы никогда ничего не давал. Ему я тоже был бы рад чрезвычайно. Может быть, Марк Вениаминович его запросит в частном порядке?

Было бы прекрасно, если бы Струве дал что-либо о стихах Мих. Ос-ча. А если Вы с ним в переписке, то не предложите ли Вы ему запросить лондонцев, предупредив их о нашем смехотворном гонораре?

Однако не будет ли у нас тогда уж слишком много материала? Авторы на откладывание их статей всегда обижаются. Давайте обсудим все еще раз здесь. Я посылаю письмо спешал деливери, дабы Вы его получили до отъезда. Надеюсь, Ваше нездоровье прошло совершенно?

Уж если Вы так любезны, то отошлите Жигаловой ее рассказы. Лучше всего сослаться на то, что ближайшие книги целиком заполнены. Это и верно.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. До скорого свиданья.

Ваша рецензия о Бармине очень желательна.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.