Дорогой Марк Александрович,

Получил от Т.<атьяны> Н.<иколаевны> Тимашевой заметку Дерюжинского о Зилоти, и это оказалось нечто на мой вкус совершенно неприемлемое: главная часть, посвященная концерту Зилоти в 1931 г. (к<ото>рый, между прочим, не был последним), состоит из лирических излияний автора по поводу игравшихся Зилоти вещей, т.<о> е.<сть> описывается, что автор чувствовал, когда Зилоти играл Баха («передо мной встают тяжелые колонны»), Листа («раздались раскаты чертовского смеха»), Шопена («понеслась песнь страдающей души»). Я это перенести не могу. Для меня неприглядность этой заметки настолько очевидна, что я беру на себя смелость вернуть ее Т.<атьяне> Н.<иколаевне> с отказом, не посылая ее предварительно Вам.

Но теперь возникает вопрос, что нам делать? Боюсь, что Авьерино затянет с некрологом и потом даст нам что-нибудь такое, что опять надо будет переделывать. Нельзя ли попросить Яссера?[1] Он все-таки человек грамотный. Ведь нужно очень немного – 3–4 стр.<аницы>.

Шлю Вам сердечный привет.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946.