Дорогой Марк Александрович,
Каблеграмму от Лунца я получил. В ней он просил меня похлопотать в Вашингтоне насчет «авторизации» выдачи ему и членам его семьи виз, на основании новых правил. Я сейчас же написал в Вашингтон, но не телеграфировал Лунцу, ожидая ответа. Теперь я вижу, что сделал ошибку, т.<ак> к.<ак> из Вашингтона скорого ответа, вероятно, не получу, а Лунц волнуется. Послал ему теперь каблеграмму, что написал в Вашингтон и жду ответа. Боюсь, что при медленности здешних бюрократических учреждений «авторизация» не придет в срок. У Лунца билеты на «Клиппер» на 2ое августа, и он боится, что они пропадут.
Не писал Вам, как Вы, верно, предполагаете, потому что не было результатов. Но и я, как и Вы, не теряю надежды и продолжаю свои усилия. Как только чего-нибудь добьюсь, сейчас же Вам сообщу.
О «Пуншевой водке» не беспокойтесь. Может быть, я буду в Нью-Йорке в середине сентября, а то Вы пришлете ее мне, когда я вернусь в Кембридж (к 20‑му сентября)[1].
Мореншильд[2] писал мне, что Вы около 15го думали куда-то уехать из Нью-Йорка. Но надеюсь, что это письмо Вам перешлют. Татьяна Николаевна и я шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.
P. S. О событиях не пишу[3]. Волнение мое и тревогу легко можете себе представить. Как всегда, хочется верить в лучшие исходы, но верится с трудом.
P. P. S. Прочел Ваш рассказ в American Mercury[4]. Очень хорошо. И, насколько могу судить, перевод сделан хорошо.
Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.