Дорогой Михаил Михайлович.

Я только что получил прилагаемую телеграмму от Лунца. Хотя слова перевраны, понимать, очевидно, надо: «Телеграфируйте, в Кембридже ли Карпович. Не отвечает». Я только что и телеграфировал Лунцу: «Карпович в своем имении. Послал ему Вашу телеграмму». Мне кто-то сказал, что Вы уже давно у себя на даче. Я ее адреса не знаю, но надеюсь, что это письмо будет доставлено, из Кембриджа. Вы, вероятно, сами ответите Лунцу.

Из-за Вашего отъезда не возвращаю Вам «Пуншевой водки»[1]: Вам надо было бы отправить ее в библиотеку, а Вы мне сказали, что можете брать книги без ограничения временем.

Ждал от Вас сообщения о результатах Ваших писем и бесед по делу журнала. Так как Вы не написали, то, вероятно, никто не откликнулся? Да, невелик у русских богатых американцев интерес к русской литературе. Я все же не теряю надежды. Из-за новых, колоссальных событий опять зашевелилось дело с газетой – и опять поэтому отошел на второй план журнал. Но я решил ждать еще неделю: если переговоры о газете ничего не дадут, я пошлю письма тем немногочисленным ньюйоркцам, которые обещали дать деньги на журнал.

Как Вы? У нас нового ничего: скрипим и мучаемся, – жара. Шлем Вам и Вашим самый сердечный привет.

Если можно, напишите мне два слова, чтобы я знал, что телеграмма дошла.

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.