Дорогой Михаил Михайлович.
Простите, что не писал Вам: был весь поглощен работой в типографии и для нее. Все снова прочтено (мне очень помогла Вера Александровна <Александрова>) и, в меру возможного, исправлено. Вы хорошо сделали, что выпустили последнюю фразу в некрологе Мих. Ос-ча. Остальные Ваши поправки я тоже внес (были и другие), кроме «Антихриста»: хотя фраза действительно бестолковая, но, по-видимому, так написал автор (об Антихристе в рецензии говорилось и раньше)[1]. Типография обещает, что в среду или в четверг книга поступит к брошюровщику. Указания относительно обложки и траурной каймы вокруг имени М. О-ча исполнены.
Теперь 12-ая книга. Вчера от типографии сюрприз: новое повышение (для 12-ой книги) в 15 процентов! Марья Самойловна вступает в переговоры с другой типографией, хотя я думаю, что Камермахер уступит. Это повышение может съесть всю экономию от сокращения размера – или очень значительную ее часть.
У нас есть для 12-ой книги: 1) статья Шика (уже набранная); Берлин; Дерюжинский; Бабкин; Мельгунов (исполинских размеров статья о Лунине[2]); Херасков[3] (получен вместе с Мельгуновым); Маклаков. Быть может, и Керенский. В беллетристическом отделе: Яновский; Ставров; Зайцев (вещь интересная: «Глеб», разделить можно, набрав страниц 40–50); «Истоки» (я могу дать столько, сколько нужно будет для заполнения отдела в 130 или, лучше, в 140 страниц, – конечно, прежних длинных отрывков давать уже не буду (разве только в 13-ой книге, где будет 1 марта)). Стихи: вдова Балтрушайтиса[4] прислала мне ряд его стихотворений, – это довольно большое имя. Вероятно, и Бунин пришлет еще небольшой рассказ. Мы заказали статьи Николаевскому (т.<о> е.<сть> конец) и Денике. Александрова обещала написать о Бунине (Зензинов не хочет). При таких условиях мне кажется, что книга уже почти готова. Кое-что, конечно, можно отложить (напр.<имер>, Ставрова, Хераскова). Что делать со статьями? Послать ли Вам теперь же Мельгунова и Хераскова? Послать ли также Зайцева и стихи? Что сдать сейчас же в типографию, когда и так или иначе с ней сговоримся?
Приезжаете ли Вы? Я сегодня получил письмо от Александра Федоровича, другое получил Коновалов. У него с Лидией Федоровной <Триттон> все благополучно. Но в письме к Александру Ивановичу <Коновалову> он намекает, чтобы ему послали известную Вам телеграмму. Коновалов Вам уже сообщил, что я никак не могу подписать ее. Как мне ни жаль Ал. Ф-ча, я не прощу себе, если Л.<идия> Фед.<оровна> скончается там после его отъезда, без него. Но я прекрасно понимаю, что могут быть другие, еще более серьезные, соображения в пользу телеграммы. Вполне достаточно будет подписей А.<лександра> И<ванови>ча или его и Вашей.
От Маклакова получил прилагаемое письмо. Всего, что написано рукой, я не разобрал. Его поправки к статье сохраняю у себя и внесу их в текст. Что ему ответить?
Я думал, что из Берлина надо печатать только главу о большевиках. Зачем нам печатать [малоинтересные] общеизвестные и не вполне точно переданные [страницы] вещи о Достоевском? Разве Вы хотели их поместить или Вы только соглашались? Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.
В пользу Бунина уже собрано более тысячи долларов.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.