Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня получил Вашу открытку от 5‑го и письмо от 6-го. Сегодня же получил от типографии извещение, что, по их приблизительному подсчету по гранкам, у нас уже есть немного больше 400 страниц. Между тем это без статьи Бабкина и без тех двух рецензий Вишняка, которые у нас, по-моему, остались от прошлой книги? (одна о Тревиранусе[1], другая не [помню] знаю о чем, – я ее не видел). Типография мне сказала, что, «кажется», у них этих рецензий нет! Я позвонил Марье Самойловне. Она обещала посмотреть в портфеле Мих. Ос-ча. Если рецензии пропали, я пошлю Вишняку эйр-мейл с просьбой о копиях. Но, вероятно, они в портфеле Мих. Ос.

Я сказал типографии, что если больше 400 стран.<иц>, то нужно отложить статью Шика. Быть может, тогда и с рецензиями Вишняка останется немного места. Что же тогда добавить: страницы Чернова или Николаевского? Больше обидится Чернов.

Пожалуйста, спросите Вакара по телефону, согласен ли он написать тотчас коротенький некролог Полякова. Если нет, я тотчас попрошу Цвибака (пока с ним не говорил).

Ваш порядок второго отдела сообщаю типографии, с просьбой верстать. Если бы оказалось, что они ошиблись в счете и что есть место для Шика, то не пустить ли его в отделе «Прошлое и настоящее» – чтоб меньше переверстывать?

Госпоже Моно, конечно, напишите, спасибо.

Так как верстка [второй части] должна тотчас начаться, то разрешите послать Вам Чехова и не прочитанные Вами в гранках статьи уже в сверстанном виде. Ведь дело может идти теперь только об опечатках, а их можно выправить и по верстке.

Все Ваши соображения о редакции очень верны и вески. Но если Вы приезжаете во второй половине ноября, то лучше поговорить об этом, – писать особенно тяжело.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Грипп мой прошел, – только устал я еще больше обычного.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.