<В верхнем левом углу 1‑й стр.> Только что получил от Ушаковой «послесловие» и вкладываю его в этот же конверт.
Дорогой Марк Александрович.
Спасибо за письма и материалы. Отвечу Вам по пунктам.
1) Статью А. Ф. я тогда же отправил в типографию, как Вы меня просили. Отлично, давайте не будем помещать ничего из последних страниц. Насчет Директории я выяснил, что на Уфимском Совещании Директория была выбрана в таком составе:
Авксентьев заместитель Аргунов[1]
Астров –//– Виноградов
Болдырев –//– Алексеев
Чайковский –//– Зензинов
Вологодский[2] –//– Сапожников[3]
Но ведь А. Ф. пишет о трехчленной директории, начинавшейся «Союзом возрождения»[4]. Об этом сведений не нашел, и нет времени произвести разыскания. М.<ожет> б.<ыть>, все-таки кто-нибудь в Нью-Йорке вспомнит.
2) Николаевский. Я не знаю, как быть. С одной стороны, надо ввести его в границы. Он не считается с нашими просьбами о размере статьи. 45 стр.<аниц> на машинке – это много больше, чем мы даем кому-нибудь другому. Почему Япония должна так выпирать? Разделить можно именно там, где мы прервали статью, т.<о> е.<сть> поместить в этой книге только то, что было сдано раньше (26 стр.<аниц>), и отложить до следующей книжки эту часть (19 стр.<аниц>).
С другой стороны, «окончание следует» всегда не очень приятно. И у нас уже была неоконченная статья Б. И. о Струве. Сможем ли мы в следующей книге поместить оба окончания? Правда, я не очень уверен в том, что Б. И. даст конец (?) своего Струве в срок. Я все-таки ношусь с идеей выпустить 12-ую книгу возможно скорее после 11ой. И боюсь, что Б. И. может нас со Струве задержать. А тут, по крайней мере, у нас будет вторая его статья о Японии (уже в наших руках). В общем, я скорее склоняюсь к тому, чтобы статью разделить.
3) Федотов. Согласен на печатание 3х первых частей с оговоркой. Оговорку, конечно, лучше сделать общего характера.
4) Некролог Игнатьева Вы должны были уже получить. Статью Ушакова переписывает. Вероятно, пошлю завтра. Увы, я что-то расписался, так что вместо 5–6 стр.<аниц> будет, вероятно, 10–12. Заранее согласен на сокращения и изменения. О докладе сейчас не может быть и речи – нет времени.
5) Новые статьи – не присылайте мне рукописей, ради ускорения. Я просмотрю их в корректуре. Корректуру всего – хотя бы только первую – я все-таки очень хочу прочесть. Это – не из любезности.
6) Марголин пишет, что 23го он должен быть в Вашингтоне, но рад будет встретиться с нами 24го. Говорит, что ему удачно было бы встретиться в 1.30 в районе Russian Tea Room[5]. Давайте там и встретимся.
7) Берлин. Я не только ему написал, но уже и успел получить от него довольно неприятный по тону ответ. Посылаю Вам его. Совершенно ясно, что он обиделся. Считаю, что ни существо нашего предложения, ни тон моего письма не давал ему основания для такой реакции. Я все-таки остаюсь при нашем прежнем мнении, что полностью нам этой статьи печатать было не нужно. Не знаю, насколько плохо то, что мы, очевидно, вообще потеряли Берлина как сотрудника. Думаете ли Вы, что мне надо написать ему еще одно письмо (примирительного характера)? У него, конечно, есть одно небольшое основание быть на нас в претензии – то, что мы ему так долго не отвечали. За это я готов перед ним извиниться.
Пока всего хорошего. Значит, скоро увидимся.
Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.
Я вернулся пока один. Т. Н. осталась еще на несколько дней в Вермонте.
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. October 1945.