Тьма в зале рассеивается, когда на сцене вспыхивают языки пламени. Они начинают весело плясать, окружая актёров. Подступать к высокому знакомому силуэту. Мужчина мечется не театрально. Он борется по-настоящему, как если бы и огонь опалял кожу взаправду. Но разве пожар — не часть сценария? В груди залегает страх и воздействует на мысли, словно анестезия. Всего лишь детский спектакль! Всего лишь… детский спектакль.

Ядовитый красный не сочетается с янтарными бликами в голубых глазах. Он хорошо сочетается с опущенными веками…

— Э-э-эй, Али-и-ина-а!

Я взмыла вверх и долбанулась коленями. ВАШУ Ж МАТЬ, КАКАЯ БОЛЬ! В аудитории раздалось громкое дребезжание парты. Стало жутко тихо, людишки завертелись.

Не до конца соображая, я пригнулась за чужой спиной и увидела, что то же сделала по соседству и напуганная Божена.

— Сколько времени? — шепнула я.

— Пол третьего. Сейчас лекция кончится. — Её веки не смыкались на прифигевших карих глазах.

— А день?

Она растерянно помолчала. Преподаватель после приличного ожидания забубнил дальше, и только тогда Божена неловко распрямилась и ответила:

— Тебе вчера точно голову не отбило?

ВЧЕРА?! Я медленно подняла башку с нагретой обслюнявленной парты. Утёрла рот рукавом и постаралась незаметно стереть лужицу со столешницы. Вытаращилась на кучу тетрадей с торчащими клочками заметок.

Сверху лежала синяя мятая зачётка.

Припоминаю. Я всю ночь, как и обещала, зубрила триста дат! А в семь утра перед парами припёрлась на пересдачу!

Да у нас прогресс! ДНИ ПОШЛИ ПО ПОРЯДКУ? Значит, теперь всё на своих местах?!

Взъерошив котелок, я торопливо вытряхнула из зачётки хвостовку. Жирные чёрные буквы на листе сложились в слово «И С Т О Р И Я». Я еле сосредоточилась на расплывающейся в глазах графе «оценка» и нахмурилась.

Неуд! Где-то я уже это видела!

— ОПЯ-Я-ЯТЬ? Вот су…

Зазвенел звонок.

Я уронила горяченное лицо в ладони, а когда разочарованно «умылась», уставилась перед собой без единой адекватной мысли.

На столе оказалась шоколадка.

— Райское наслаждение. Не грусти. — Божена приободряюще потрепала меня по плечу. — Слышала, что историчка злыдня. Тамара Гри…

— Гитлеровна! — закончила я. Девчонка убрала руку. Неловко ухмыльнулась. — Откуда знаешь, как её зовут? У тебя же перезачёт по всем гуманитарным?!

Она кивнула. На нас тут же зло покосились Евдокимов с Рябовым, уже освобождающие переднюю парту. Им требовалось лишь запихнуть в карманы телефоны и нащупать в бананках* самокрутки, которые они «производили» во время пар.

Честно говоря, спросонья плохо соображалось, но тут я смекнула.

Продолжила погромче:

— Ты это заслужила, Божена! Подтянешь меня по истории?

Девчонка, успевшая скрестить худющие, как у паука, длинные руки, воспряла:

— Конечно! Могу прямо сегодня после собрания!

— Какого ещё собрания?

Так ничего и не вякнув, двое одногруппников, зло посматривая, двинулись на выход. Я подумала, что на них это не похоже, а потому — очень подозрительно.

— Через десять минут организационное собрание для тех, кто хочет участвовать в веснушке. Так что, собирайся быстрее. Нужно ещё заскочить в столовую. — И какой полудурок придумал испортить большой перерыв? Божена убрала в сумку тетрадь, а затем скромно добавила: — Мне понравились здешние булочки с изюмом.

Фу-у-у-у-у! Щас сблюю!

Я свалила в рюкзак пожитки и, зевая, еле застегнула молнию. Вывалилась из-за парты и в последнюю очередь неловко утащила шуршащий презент. Шоколадный корпус батончика чуть промялся под большим ощупывающим пальцем.

Божена притворяется добренькой? Хочет, чтобы я всегда за неё вступалась? Взгляд упал на телесные бинты поверх спрятанных, по ощущениям, слегка подсдувшихся после мази костяшек.

Поверить не могу, что притащилась в шарагу сразу после драки! Павлов, которого я поколотила, головы своей отшибленной не показывал, дома засел! Среди собирающихся студентов его не было. А мне, что оставалось? Ждать прихода из ментовки? Когда я продолжала страдать над датами правления Рюриковичей, то рассчитывала очнуться далеко в лучшем будущем!

Оно же настанет?

— Идёшь?

Я недовольно кивнула и двинулась за Боженой вместе с потоком одногруппников, покидающих аудиторию.

Внизу гул очереди, доносящийся из битком набитой столовой, меня окончательно разбудил. Ещё с лестницы мы увидели толпу на первом этаже, не вмещающуюся полностью внутрь, и решили, что одна на двоих шоколадка — тоже неплохо. Чтобы её употребить, поднялись в крыло учебного управления и вошли в пока что пустую аудиторию для семинаров. Здесь, со слов Божены, и должно проходить собрание…

ЗДЕСЬ ВЧЕРА ПРЯТАЛСЯ ПОКЕМОН!

Разваливаясь на втором ряду стульев, я задумалась о том, что давно не испытывала чувства голода. Божена присела по соседству и убрала за спину водопад волос.

Стоило заподозрить неладное, как в животе заурчало. Я поднесла ко рту уже распакованный батончик. На языке ощутился обволакивающий вкус какао-глазури и холодной кокосовой начинки. Это первое, что я ела с тех пор, как очнулась в театре?.. После моего жадного укуса настала очередь девчонки.

— Забавно, если мы с тобой одни придём на собрание, — хмыкнула она, пережёвывая. Кстати! А откуда Божена знала, что я записалась на веснушку? — Хотя, я вчера после пар заходила к Ульяне Игоревне в приёмную. В списке было человек десять вместе с нами. Всё равно мало для целого колледжа.

Она ответила вкон моим мыслям и протянула батончик обратно.

— А режиссёра видела? — сощурилась я.

Вдруг покемон понял, что опасность миновала, и вернулся на рабочее место?

— Не-а. Говорю же, только замдиректора. А ты?

Да блин! Я растерянно пожала плечами, мол «сама не знаю».

Надеюсь, он сегодня припрётся! Я собиралась дожать его и заручиться сообщником! Иначе на хрена по второму кругу нужны факапы с пересдачами и активностями? Я сурком не нанималась! Мы должны разгадать смысл дебильной сансрары!