Так значит, мы с покемоном плюс-минус живём в одних временных рамках. Я потеряла два дня — он тоже. А если припомнить начало этого аттракциона? Мы оба очухались в театре. Выступая на сцене, он выглядел потерянно... Получается, и я, и он пробудились синхронно? Потом директорский кабинет — режиссёра шантажировала замчиха. Я всё время в шараге, и он тоже! БЕЗ ВЫХОДНЫХ! Как будто кто-то специально на спидометре накручивал пробег! Зачем?

Нам показывают лишь нужные события? Нужные, для чего?! Кто показывает? Он следит за нами? Я чувствовала, что ответ на вопрос затаился глубоко в памяти. Только ума не могла приложить, как связать всё воедино. Отсутствовали пазлы. И имелись лишние — например, САМ ПОКЕМОН, которого в прошлом я никогда не видела. Иначе бы запомнила такого душнилу!

Пелена перед глазами рассеялась, и, посреди чёрной гущи линий, букв и элементов, мне удалось сосредоточиться на треугольном тиристоре. Столешницу устилала схема, а ладонь сжимала тёплую ручку паяльника. Мягко пахло сосновой канифолью.

— Я отойду ненадолго, — вдруг послышалось позади.

Софья поднесла мне новую ароматную баночку и положила рядом с куском полупустого текстолита. Я очень хорошо помнила этот момент. Детально.

Обернулась к аспирантке и обнаружила, что она распустила волосы из гульки. Теперь не так сильно бросалось в глаза родимое пятно на подбородке. Сегодня её макияж выглядел как-то иначе. Состоял не только из комочков туши на ресницах, но и ярких румян, призванных дать лицу живой оттенок. Может, она краситься не умела? Косметика на Софье смотрелась чужеродно.

Я бы спросила, по какому поводу она помыла голову, если бы аспирантка плохо ко мне относилась. Но она как минимум не считала меня глупой птушницей — поэтому не хотелось её обижать. Как вдруг в лаборатории, где мы находились вдвоём, раздался чужой весёлый голос:

— Ага-а-а! Свиданка?

Через порог перешагнула хорошо округлившаяся Виолетта Сергеевна. Она гладила себя рукой по животу, выпирающему из-под безразмерного свитера, чем вогнала меня в дурное ощущение нескончаемого дежавю. Холодок побежал по спине. Слюна наполнила рот, и я попыталась незаметно сглотнуть.

Софья стеснительно пожала плечами:

— Громко сказано. Просто совместный обед в честь годовщины.

— Ну бегите, Софья Николаевна. Не задерживайтесь. А я побуду за старшую.

Здесь до сих пор нельзя работать паяльником в одиночку. Как ни выёживалась, я всё равно нуждалась в няньках — хотя от присмотра Вилки Сергеевны я бы не отказалась. Можно узнать полезного.

— Не сильно вас затрудняю? — спросила аспирантка так пытливо, словно готова отменить празднование по малейшему сомнению моего куратора.

И замерла с рубашкой в руках, снятой со спинки стула.

— Нет! Я жаждала понюхать дым канифоли! — Вилка шумно втянула воздух и хихикнула.

— А это не навредит?

— Ну я же немножечко! Софья Николаевна, идите. За мной присмотрят.

Кто?

— Тогда ладно, — кивнула аспирантка.

Я обернулась, чтобы убедиться: она уходит с концами, вместе с ноутбуком в кейсе. Почему-то мимолётно порадовалась. Но вдруг за Софьей в дверях тут же появился молодой хитро ухмыляющийся мужчина.

Его кудрявый ворох волос хорошо бы вписался в рекламу шампуня «Жумайсынба».

— О, здравствуйте, Алина! А я ведь в вас не ошиблась, — внезапно заявила Вилка, приближаясь. Её рука легла на моё плечо и огладила его, пока я продолжала косо глазеть на парня. Ощущение, что в прошлом он точно был хорошо мне знаком! — Остаётся только чуть-чуть поднажать с пуско-наладкой. Ну и с проектированием… Понимаю, защита курсовой — это нелегко, но задания вам дают типовые. Различаются только цифры, а теория одна. Попросите помощи с подготовкой у одногруппников.

Я бездумно кивнула. Чуть всё не прослушала, но от упоминания последнего слова, неприятно поёжилась и с лязгом вдела жало паяльника в подставку. Развернулась на крутящемся стуле. Виолетта Сергеевна и вправду балдела от запаха. Она жадно вынюхивала его, присаживаясь напротив. Её спутник скрестил руки на груди, двинувшись вдоль центрального стола, и нежно посматривал на преподшу.

Тогда я обратила внимание на блестящее обручальное кольцо на его безымянном пальце и просто выпала:

— Это что, ваш муж?

Надеюсь, не грубо прозвучало!

— Да. Алексей Александрович, — улыбнулась Вилка, мило стрельнув в него глазками. А разве он не слишком… — Молодой, правда? Мы привыкли, что окружающие спрашивают*.

Мужчина недовольно прыснул, покачивая кудрявой головой. В его ухе болтнулось кольцо.

ЭТО ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНЫЙ СЛУЧАЙ!

— А какая у вас разница в возрасте? — взволновалась я, метаясь взглядом между их ничуть не смутившимися лицами.

Забавно, Вилка и Алексей даже чем-то похожи! Как минимум озорством, что из них пёрло, хотя я никогда бы не подумала, что Виолетта Сергеевна способна так флиртовать.

— Семь лет, — вдруг пробасил мужчина, опираясь об стол. Да, этот голос я слышала и раньше. Он плутовато прибавил: — Почему спрашиваете?

— Я просто любопытная! — Сердце гулко застучало в ушах. — А как вы поняли, что неравнодушны друг к другу?

Действительно, какая, нафиг, пайка?!

— О! Очень просто, — Вилка прикусила губу, не переставая сиять улыбкой. — Мы пререкались по поводу и без. Нарушали субординацию, хамили друг другу и даже мечтали прибить!

Романтично! Я растерянно убрала выскользнувшую косу за плечо и несколько раз впустую набрала воздух прежде, чем смогла сформулировать:

— Я думала, так выглядит «неприязнь».

По их логике я испытываю чувства к Павлову, Ларцеву и даже… ну, неважно!

— Нет. Это не неприязнь, — вдумчиво проронил Алексей Александрович. — Это глубочайшее несогласие с тем, что не можешь поцеловать любимого человека. Ведь против вас всё: общество, родители, возраст и даже здравый смысл. Но ведь… лучше объединиться против остальных, чем бороться друг с другом?

Внутри меня словно перевернулись органы. Тело пробрало трепетом, спазмом волнения. Я затаилась, следя за двумя улыбками, кажущимися всё более коварными. Наверное, к перемещениям во времени добавились галлюцинации. Не первый раз ловлю себя на мысли, что меня словно в чём-то ПОДОЗРЕВАЮТ!