— Я вам что, карлик для забав?

— Да брось, ты вообще не забавная. Просто карлик, — снова влез в разговор Ларцев.

Он обернулся, расправляя полупыльную-полувлажную майку, и ненароком её задрал. Насмешливо фыркнул.

Минутка агрессии. Я вспыхнула ненавистью и прорычала сквозь стиснутые зубы:

— Это называется «МИНИАТЮРНАЯ»!

— Не комплексуй.

— Я и не комплексую!

— А кепка тогда зачем? Чтобы казаться выше.

— Ты чё, водоросля тупорылая, берега попутал?!

— Ладно, ребят, брейк, — улыбнулась Божена и осторожно отпихнула Ларцева куда подальше. — Спасибо, Ром. Иди танцевать. А Алине нужно репетировать песню.

То-то же! Нехотя направляясь в сторону своих валяющихся на полу первобытных соплеменников, Водоросля подмигнул мне. Дебил. Его внимание было искренне мне неприятно — ещё больше, чем во время собрания к веснушке! Я понимаю, внешне он правда ничего, и строит из себя нетакусю с тремя дырками в носу. Но только по тому, что Ларцев на спорте, а ещё так нахален, я чувствовала себя не на месте, когда он подкатывал. Кажется, он обычная тупая малолетка с желанием самоутвердиться и привлечь внимание. А если бы его увидел батя, то сказал бы, что он маргинал.

Божена стояла вблизи и задумчиво крутила в руках «рулетик» сантиметровой ленты:

— Измерю обхват твоей головы?

— Нет! Ты права, мне нужно репетировать! Поэтому, не мешай.

— Я поговорю с Ромой, и он больше не будет тебя обижать. Он просто хотел привлечь твоё внимание.

— Он не в моём вкусе! Раз уж на то пошло, он сам не высокий и ведёт себя как школота!

— Это обычное поведение парней, когда им восемнадцать, — ухмыльнулась девчонка. — Может, ты всё-таки рассмотришь моё предложение? Просто медленно пройдётесь из зала на сцену, сделаете пару поз, и в конце он тебя поднимет...

— АХ ВОТ ОНО ЧТО! Тогда я даже думать не собираюсь! Это его идея, да?!

Божена помедлила. Подняла раскрашенный хвост и отложила сохнуть на подоконник позади меня. Пришлось отодвинуться вместе с гитарой.

— Скажу только, что идея классная, — пожала девчонка худыми плечами.

— Эх ты! Я думала, мы подруги!

— Разве нет?

— Сначала определись, на чьей ты стороне!

— Я всегда на стороне доброго дела.

Ответ Божены заставил меня скукожиться. Что бы это значило? И причём здесь художества на теле?! Но мы снова прервались на самом интересном. В актовый зал вдруг вошла Олеся.

Её тонкие шпильки нежно зацокали по выложенному ёлочкой паркету, а подведённые глаза сузились.

— Добрый день, — проронила сотрудница и, не сильно поторапливаясь, принялась приближаться к сцене под стихшую музыку.

Пока звучал разрозненный хор неловких «здравствуйте», я разглядела цацу, виляющую бёдрами, издалека и в полный рост. Высокая, деловая, уверенная… Но без кольца на безымянном пальце.

— Я новый сотрудник социально-воспитательного отдела. Олеся. Теперь я тоже буду готовить с вами концерт. — Понаберут начальства, а потом всем угождай! — И пока режиссёр немного занят, он сказал, что я могу посмотреть ваши номера.

НЕТ!

— Мы только что выучили новую связку, поэтому нам нужно ещё повторить, — подал голос один из танцоров Ларцева, уложив руки в боки. — Мы в самом конце.

НЕТ!

— Хорошо, — кивнула Олеся и вынырнула обратно из-за локонов. — Что с боди артом?

— Пока могу только рассказать на словах, — отозвалась Божена. — Готовы не все костюмы, и на репетицию сегодня придёт ещё два человека, но после четвёртой пары.

НЕ-Е-ЕТ!

— А мне нужно получше отрепетировать песню! — выпалила я, пока Олеся, заприметившая меня, жмущуюся на стуле с гитарой, не позвала первее.

Сотрудница изумлённо приподняла брови:

— Оу. Жалко… Я думала, начнём с вас, Алина. Я видела отметку в сценарии о том, что ваш номер уже неплохо проработан.

ЧЬЮ ОТМЕТКУ? ПОКЕМОНА? ЧТО ЗА ПОДСТАВА?! С МОМЕНТА ЕГО РЕПЕТИТОРСТВА ПРОШЛО ДВА ДНЯ! КОГДА БЫ Я УСПЕЛА НАУЧИТЬСЯ БРАТЬ БАРРЭ?!

— Ну пойдёмте, не стесняйтесь, — внезапно начала меня уговаривать Олеся и зацокала поближе. — Я просто хочу послушать промежуточные результаты. Обещаю, что не буду строго судить.

А-А-А-А-А! ДА МНЕ ВООБЩЕ НЕЧЕГО СПЕТЬ!

Жар с холодом схлестнулись в организме, и в ушах запульсировало. Я словила такой нервяк, что не могла вспомнить даже первые строчки любимой песни!

— Пускай вперёд меня пацаны идут! — испуганно кивнула я на противоположный ряд, не имея понятия, кто эти люди и что планируют изображать.

Там взволнованно закопошились.

— И до них доберёмся, — согласилась Олеся, приблизившись вплотную. Она ласково положила ухоженную руку мне на плечо и приободряюще потеребила. Ноздри огладил дурманящий запах лавандового парфюма. — Ну всё, Алина. Идёмте, правда. Нужно успеть всех отсмотреть.

Я послушно встала, стараясь не разбить инструмент покемона. Ладони обледенели, вспотели, а из них норовил выскользнуть лакированный гриф.

— Ты будешь играть сидя? — поинтересовалась Божена, возле которой я замерла, как бетонный столб.

Мне удалось не то дёрнуться, не то кивнуть. Сотрудница сочла этот финт за согласие.

— Мальчики, поставьте Алине на сцену стул и микрофон.

— А в нём батарейка разрядилась…

ЧТО Я СЛЫШУ?! БЕЗУХИЙ, В ТЕБЕ ПРОБУДИЛОСЬ МИЛОСЕРДИЕ?

— Тогда давайте без микрофона.

НУ ЗА ЧТО-О-О ТЫ ТАК СО МНОЙ?! Разве в этом есть моя вина? Очутиться на сцене — только от этого факта можно надудонить в штаны — перед глазеющими людишками! А ещё и без плана! Без заготовленного номера! Это один из адовых кругов?! Ты хочешь, чтобы я умирала в муках от стыда? И им же ты меня истреблял, заперев с режиссёром в семинарной!

Хорошо. Хорошо, чувак. Я запомню!

А между прочим, такие девочки, как Божена, верят в тебя! Хотят вершить только добрые дела, чтобы тебе угодить. Но ты топишь ни в чём неповинных людей! Хорошо…

Я сглотнула ком в горле и на ватных ногах потащилась к лестнице. На меня прицелилось два десятка пар чужих глаз. Олеся деловито скрестила руки на груди, обтянутой блузкой в горошек. На сцене, возвышающейся над каждой предвкушающей ржаку мордой, уже ждал «трон позора». Организовавший его поц спустился вниз по стеночке, подозрительно на меня косясь, — я чуть не грохнулась.