Тяжесть моей небольшой тушки давила на пол. Пульс стучал в каждой конечности, распространялся вместе с бушующей кровью. Я чувствовала тело, но одновременно его теряла. Оно приобрело ощущение шаткости, превратилось в сосуд для плескающегося внутри смущения. Уши залило узнаваемым гитарным перебором. В оригинале он звучал щемяще сладко и тяжело, а акустика этого не отняла, даже несмотря на мягкие струны.

По какой-то неясной причине зануда-покемон решил сбацать песню Death Breath*. Это так же до подкожного зуда невыносимо, как если твой допотопный батёк спросит: «что нынче крутят на дискотеках?» НЕТ, ХУЖЕ! Сначала воспиталка словесно закатывает тебя под асфальт! А потом выясняется, что он в правильно-белой накрахмаленной рубашке, трещащей по швам от мускул, не только оглушительно прав, но и слушает металкор, от которого сносит башню.

Выбор покемона напрягал. Что за навороченные аккорды он берёт? Такие существуют? Слишком сложно для меня! И чересчур гранжово для того, кто своим ворчанием заслуживает пенсионный.

Режиссёр тихо вступил.

— Шепнёшь осторожно:

«Открой глаза».

С тобою не просто

И витает мгла.

Всё, что я чувствовала прежде — луговые цветочки. Теперь меня парализовало стеснением. Покемона никто не просил устраивать здесь Грушинский* 2.0! Но он явно решил не только меня переиграть, но и уничтожить, растерев в прах, смущённо уметающийся за плинтус.

Я продолжала безжизненно держать листок перед режиссёром. Он перепел остаток куплета на мужской лад.

— Я оста-авил воздух, один глоток. Но лишь чтобы не поздно… — «Мне было догореть с тобой». От последней строчки, что вот-вот он должен был протянуть вслух, я норовила словить отключку. Настолько меня колошматило. Но покемон, продолжая перебирать струны, пропустил её: — Вы можете подпевать, если знаете.

Я бы не стала, будь даже бухой! Это чересчур для тех, кто рассматривал вариант зарезать друг друга! Но дерзить не нашлось ни времени, ни дееспособности.

— Капля по капле,

Нам не сбежать.

Поглотило пламенем,

Как суметь вспомнить нас?

Когда режиссёр пел, даже тихо, его голос казался совсем иным. Незнакомо тёплым, способным не на одни лишь отрешённые интонации. Я различила в слегка хрипловатом баритоне будто успокаивающий треск огня. И это несмотря на то, что мужчина совсем не старался произвести впечатление.

Повторяя припев, он вдруг оторвался от текста и любопытствующе заглянул мне в глаза.

Э-Э-ЭЙ! А для кого я теперь держу листок? Ч-что мне делать?

Покемон негромко вызволил в аудиторию нарастающий бой, напевая и неприкрыто рассматривая меня вполоборота. Ему было всё равно: что тумбочка, что человек. А я устала от напряжения! Меня не слушались даже стиснутые губы, упреждающие желание намычать в унисон. ДА НУ ХВАТИТ УЖЕ!

Есть серьёзная проблема. Не знаю, как режиссёру это удалось. Но его мнение обо мне глубоко волновало меня и задевало. Я привыкла пропускать мимо ушей чужие нотации, а его слова залегли в груди чрезмерной тяжестью. Он так чётко разложил всё… по фактам. И обозвал меня мужланкой! Но даже не понял: половина из того, что я вытворяла, — НЕ ВСЕРЬЁЗ! Что остаётся делать, если индюк общается свысока? А улыбка, очевидно, его слабое место? Я думала, что смогу выбить из покемона хотя бы один неловкий смешок!

Серьёзные губы, ещё несколько секунд назад изрекающие приятный мотив, остались приоткрыты. Смолкла гитара.

— Примерно в таком духе. У вас должно получиться.

Я опешила. Одёрнула листок, запихивая его обратно в карман, и судорожно сглотнула.

— Ну-у-у, эта песня классная, — словно не своим голосом забубнила я после долгого молчания. — Но не «жизнеутверждающая»! Разве Ульяне Игоревне понравится?

Покемон, продолжая исподтишка на меня зырить, привстал со стола. Уложил на него гитару и одну руку недовольно на бок:

— Она хотела услышать один душевный номер.

— И ты решил отдать его мне?

Неловкая пауза. Мы оба сбивчиво переглянулись.

Он же понимает? В этих стенах я клоун с битой. Либо решил выставить посмешищем, либо дарит непрошенный шанс на перевоспитание! Даже не знаю, что хуже…

— Не нравится?

Я прочистила горло и сипло ответила:

— Да не… Песня топчик, совсем не попсовая…

— Тогда берите гитару, — беспрекословно скомандовал режиссёр и скрестил руки.

На них красиво упала тень.

— Кхм.

Здесь слишком тихо. И покемон пялится. Зачем так внимательно?

Я прикусила нижнюю губу, раздумывая.

Когда эта песня вышла, я пробовала её играть в случайных компаниях на вписках, но выходило не очень. Для меня любимая музыка всегда делилась на два типа: доступная и недостижимая для исполнения. Последняя явно требовала бóльших навыков, чем три блатных аккорда и пьяный вой. К сложному типу относилась и новая песня Death Breath. А мне, блин, ну никак не хотелось снова позориться перед режиссёром! Особенно после его примера.

Я уныло вздохнула. Приподняла гитару за корпус с грифом и спустилась со ступеньки, намереваясь ретироваться к парте в самом углу.

Покемон окликнул меня уже в пролёте.

— Вы куда?

— Кхм. Мне надо время, чтобы разучить аккорды.

— Так давайте я вам покажу.

О, НЕТ! Подбрасывать новые поводы для осуждения не входило в мои планы. Зря только добудилась режиссёра!

В рёбрах умоляюще заскреблось.

— Я должна посидеть одна.

Нащупаю что-нибудь похожее по памяти! Видела же примерно, что он изображал на ладах.

— Как знаете, — равнодушно донеслось за спиной. — Я там на обратной стороне написал табулатуры*. Не нашёл нигде облегчённых, поэтому составил сам. Спрашивайте, если будет непонятно.

Я застопорилась, застигнутая врасплох страшным непонятным словом, и в отчаянии сморщилась.

Ненавижу людей с аттестатом музыкальной школы, — а у него явно такой имелся! Грёбаный выпендрёжник!