В день праздника Алиса пришла одна.

Девочка мялась у входа, переминалась с ноги на ногу, то заходила внутрь, то выбегала обратно на крыльцо. Александр видел её из окна, но не подходил, не торопил, не беспокоил. Был занят гостями, разносил угощение, знакомил людей друг с другом.

— Коля, позови Алису, — попросил он. — Пусть поможет стол накрыть.

Коля выбежал на улицу, но через минуту вернулся один.

— Она маму ждёт.

— Понятно.

Александр не стал настаивать. Девочка стояла на крыльце, вцепившись в перила, и вглядывалась в каждого человека, что появлялся на горизонте. Люди заходили внутрь, смеялись, звенели ложками, бокалами, а она всё ждала и ждала.

И дождалась.

Мама появилась из-за поворота — и Алиса сначала её не узнала.

На маме было то самое лавандовое платье в мелкую чёрную россыпь и с шикарным бантом на талии. Девочка многократно находила его среди вещей мамы и мечтала о том, что мама наденет его. И какая же она станет тогда красивая, её мама.

А сейчас женщина сражалась со сломанным непогодой зонтом, но рассеянно и так по-настоящему улыбалась. Она даже взбила причёску и подкрасила длинные ресницы.

— Мам! — Алиса бросилась к ней, обхватила за талию, уткнулась лицом в прохладную сырую ткань.

— Прости. Задержалась, — виновато сказала мама. — Зонт сломался, представляешь? А телефона же у меня нет, позвонить, предупредить, что опаздываю, не с чего.

— Ничего, — Алиса шмыгнула носом. — Главное — ты пришла.

Александр стоял в дверях, наблюдая за трогательной сценой. Подошёл к маме и дочке, когда они поднялись на крыльцо.

— Вы прекрасно выглядите, — сказал он абсолютно искренне. — Спасибо, что пришли.

— Спасибо, что пригласили, — смущённо пробормотала мама.

Наконец, они зашли внутрь.

Праздник действительно был скромным. Кто-то принёс пирог, кто-то — солёные огурцы в трёхлитровой банке, кто-то — домашнее варенье.

Люди рассказывали истории: как однажды упали и кто-то подал руку, как потеряли всё и нашли что-то новое, как отчаялись и вдруг увидели свет в самом тёмном периоде жизни.

Мама слушала. Так искренне, впитывая каждую историю, каждое слово говорящего. И впервые за долгое время ей больше не хотелось никуда бежать.