— Зачем я вам? — хрипло спрашиваю я, потому что во рту пересохло, а язык грозил прилепиться к небу.

Герцог хоть и сказал, что мы будем говорить, вместо этого решил помолчать. Он отходит куда-то за мою спину. Раздается звук льющейся жидкости, а затхлый воздух наполняет запах кисловатого кофе.

Он ходит где-то за моей спиной, а я не могу обернуться, потому что привязана к стулу. Впрочем, может быть, это и хорошо, потому что иначе бы я уже валялась внизу. Отворачиваюсь так, чтобы не видеть лежащее на сером каменном полу тело мачехи.

Я в темном, освещаемом только несколькими полусгоревшими свечами в канделябрах на стенах, помещении. Даже сложно понять, подвал это, окон нет или просто на улице такая кромешная темнота.

Свечи тихо потрескивают, что-то где-то монотонно гудит, как от задувающего в трубу ветра.

Шорох шагов герцога. Мерный, испытывающий, заставляющий сердце стучать быстрее. Чувствую, как ко мне липкими щупальцами пытается подступиться страх. Но это не мое, наведенное: спасибо Вальгерду и долгим тренировкам с Ругро, я это различаю легко.

— Что, не веришь, что влюбился и больше всего хочу обладать тобой? — усмехнувшись, говорит наконец-то герцог.

— Столько трудов только ради того, чтобы затащить меня в постель? Нет. Не верю.

Раздается сиплый противный смех, похожий на лай, и герцог, наконец, возвращается в мое поле зрения.

— Должен признать, ищейка не дурак, раз смог разглядеть за смазливым личиком хорошие мозги, — тянет Вайоленс, присаживаясь на какой-то каменный постамент передо мной, расположенный на границе между светом и тенью.

Он неторопливо пьет кофе из чашечки, оттопырив мизинчик. Это смотрится в окружающих нас условиях так нелепо, что я не могу сдержаться и фыркаю.

— А тебе смешно, я смотрю, — в глазах Вайоленса сверкают настоящие чувства: ярость и желание какого-то мщения. — Только вот захочется ли тебе смеяться позже?

Чашка падает из его рук, разлетаясь белоснежными фарфоровыми осколками и оседая брызгами на идеально начищенных кожаных ботинках. Герцог неприлично ругается вслух и делает шаг вперед, наступая с хрустом на один из осколков.

— Знаете, если бы я понимала, что вообще происходит, то, возможно, и боялась бы…

Глаза Вайоленса сужаются до опасных щелочек, а на губах появляется оскал.

— Что же… Тогда я все тебе расскажу. Мне надо, чтобы ты не просто боялась, чтобы тебя окутывал ужас. Страх, который… Впрочем, давай я начну по порядку. Например, с того, что твоя мачеха — дура.

Сжимаю кулаки: с этим я даже не собиралась спорить. Но пока герцог занят расшифровкой своих глобальных планов, я могу проверить, что с моей магией. Может, попытаться призвать Ори.

— Она пришла ко мне с ребенком на руках, босая… Нищая… и сказала, что готова сделать что угодно, лишь бы твой отец взял ее в жены, — запуская волну мурашек по моей спине, говорит герцог. — А мне тогда нужна была исполнительная помощница. Мы… смогли договориться.

Пытаюсь почувствовать токи магии в руках, но, кажется, что у меня снова все заблокировано… Как тогда, после вейтерии.

— Она помогала мне с поиском простачков, которые могли служить контейнерами для горной магии, — продолжает герцог. — А я… потихоньку пускал слухи про твою мать и дракона… Ты, кстати, тогда мне очень помогла, оказавшись нестабильной.

На миг я замираю, а дыхание перехватывает от шока. То есть… Все было не просто так? Это все было намеренно подстроено… Вайоленсом?

Дергаюсь, желая просто вдарить ему: с ноги, с руки… Да как получится! Но наручники, что меня держат, только сильнее смыкаются на запястьях. Однако именно это помогает мне понять, что магия заблокирована не вейтерией, а обручами на руках. То есть если их снять, я смогу врезать этому гаду!

— Женить твоего отца потом было делом простым и неинтересным, — отмахивается герцог. — Но твоя мачеха оставалась мне должна, поэтому время от времени продолжала на меня работать. Пока однажды не подвела меня. Сильно подвела.

Герцог достает из кармана какую-то странную металлическую палочку и начинает ее крутить в руках.

— Она должна была организовать передачу горной магии на Золотом маскараде. Там не подходили простые маги, нужен был кто-то статусный. Она не нашла, потому я имел право потребовать, чтобы работу выполнила дочь Драббы. Видела бы ты ее истерику… — герцог наслаждался воспоминаниями о переживаниях моей мачехи. — Но выхода у нее не было.

Так вот почему на том балу оказалась я. Она это сделала специально… И болезнь Джуны была ненастоящей. Меня изначально отправляли почти на убой…

— Но попробуй угадай, кто все испортил? — он замолкает, словно на самом деле ждет ответа. — Ты и твой дракон. Хотя я не сразу это понял.

Вот теперь настоящий страх начинает просачиваться в меня, готовый окутать сердце и заполнить всю меня. Нет. Я не хочу бояться. Припоминаю практику, которой меня учил Ругро. Погружаюсь в себя, нащупывая ниточки эмоций.

Но герцог отвлекает, продолжая свои откровения.

— Кто-то был вместо Джуны. Кто-то ушел с магией, которая должна была принадлежать другому, из-за кого-то я оказался должен… Тебе даже сложно будет представить, какую сумму! — с рыком в голосе произносит Вайоленс. — Деньги, которые пришлось отрабатывать Драббе.

— Но… Она же знала, что это была я. Почему вы сразу не забрали меня?

Это же было логично!

Герцог качает головой.

— Магический след, оставленный тобой, не был похож на твой. А тебя мы… тайно проверили. В тебе магии тоже не было, — усмехается, вспоминая те события Вайоленс. — Я лишился тогда сразу нескольких своих лучших людей. Впрочем, мне было удивительно, почему ищейка, который спутал все карты, тоже тебя не нашел. Известно же, что они не ошибаются. Точно не Вальгерд.

Нащупываю ниточку страха… Не ниточку — канат! И у меня не получается никак его оборвать. Но при этом вслушиваюсь в его слова: может, наконец-то я узнаю, почему Вальгерд не нашел меня?

— Иллюзия. Ты додумалась пойти под иллюзией! — потрясая руками, восклицает герцог. — Да еще очень качественной! Не парик нацепила, не просто небольшие изменения лица — нет! Полная иллюзия. И это испортило все. И всем.

В этот момент он ударяется в какие-то странные рассуждения и объяснения, нужные, скорее ему самому, чем мне. Но в итоге я понимаю одно: зелье иллюзии, сделанное моей подругой, можно было бы продавать очень дорого. Потому что оно изменило и магический след, и внешнюю магическую оболочку. А когда иллюзия сошла, она стянула вместе с собой и магическую часть метки Вальгерда, оставив на мне только ее физическое отображение.

Вот почему он не мог найти меня. Но могло ли это значить еще и то, что упущенная метка не влияла на его силу и не вызывала безумие?

— Когда в качестве выкупа Драбба все же решила отдать тебя мне, предварительно, естественно, набив цену, я смог уловить на тебе горную магию. Ту самую, которую уже считал утерянной.

— И вы решили охотиться за мной поэтому?

— Сначала — да. Но я предположил, что это на какой-то из твоих вещей, раз на тебе не нашли, даже побывал проекцией в твоей комнате…

Так это был он! Это он уничтожил все мои вещи! Из-за него я страдала без магии!

— Потом ты стала для меня загадкой, которую хочу разгадать, а потом… Потом я все понял. И это оказалось еще прекраснее для меня! — от его хищной улыбки внутри все сжималось, а канат страха никак не поддавался.

— Может, объясните, чтобы и я тоже поняла? — прошу я, пытаясь оттянуть время.

— А может, дождемся гостя?

— Какого гостя? — почему-то я слышу в этом подвох.

— Дракона, для которого ты являешься истинной, — Вайоленс наслаждается, медленно говорит слова, как будто чувствует свою победу.

— Зачем? — только и удается выдохнуть мне.

— Ну как? — он наигранно удивленно поднимает брови. — Лучшая за много десятилетий ищейка короля на коротком поводке у меня. Что может быть прекрасней? Знать, что чем бы ты ни занимался, ищейка пожертвует собой, но ни за что не “найдет” преступника.

Он… Он собирается манипулировать Вальгердом с помощью меня?

— Эльмар на это не пойдет…

— Ну… Если не пойдет, то еще проще. Убью тебя, а он скоро сам сдохнет от тоски, — равнодушно пожимает плечами Вайоленс. — Осталось только дождаться. Еще немного… Еще чуть-чуть… Ты же слышишь?

И да, я слышу. Грохот и рык. Почувствовала, как сотрясаются стены. А потом словно от взрыва разлетается стена за мной, осыпав меня мелкой крошкой.

— Ну, здравствуй, — Вайоленс смотрит за мою спину, а я могу не поворачиваться: и так знаю, кто за мной.

— Отпусти ее, — рычит Эльмар.

— Кого?

Герцог стоит так, чтобы я прикрывала его, и немного движется то вправо, то влево, явно отзеркаливая движения Вальгерда, чтобы оставаться под невольной защитой. Знает, козел, что Эльмар не решится атаковать, понимая, что я могу пострадать.

— Отпусти Алисию. Ты нарушаешь закон. Тебе придется за это ответить, — произносит Вальгерд, на что Вайоленс смеется.

— Разве? Ты прилетел на мою территорию, в защитный купол этого заброшенного храма, который тебя теперь не выпустит. В ловушку, дракон, — усмехается герцог и указывает на меня: — Она привела тебя ко мне в ловушку.

— Не говори бред.

— О… Похоже, ты многого не знаешь о своей милой подопечной, ищейка, — Вайоленс оказывается вплотную ко мне, и его руки ложатся на мою спину, сминая ткань блузки. — Что, если она всегда была на стороне “плохих”? Готов познакомиться с Алисией поближе?

Что? Что он собирается сделать?

Герцог прижимает к себе так, что я упираюсь лицом в его живот, вдыхая кислый запах пота и… страха?

Меня выталкивает из практики, потому что накатывает смертельный ужас и вместе с ним оцепенение. Хотя я и пытаюсь дернуться. Безуспешно.

А потом слышится треск ткани, спину обдает влажным холодом, и я понимаю, что моя метка теперь на виду. И Вальгерд, стоящий за моей спиной, видит ее.