Не выдерживаю я примерно в полночь. Не знаю, что именно тому виной. То ли собственный неуклонно ползущий вверх градус. То ли методично напивающийся Арс, непривычно хмурый и неразговорчивый. То ли получивший резкий отказ от "хозяйки-Любочки" и этой неожиданностью ошарашенный Мик, теперь доказывающий всем (и себе в первую очередь), что женщин он соблазнять еще не разучился. Доказывает талантливо — как именно, хорошо слышно из моей гостевой спальни.

Не выдерживаю я в тот момент, когда мы молча курим на балконе с Арсом. Соседский двор освещен хорошо, и мы придирчиво рассматриваем его. В какой-то момент Арс говорит, уже с трудом шевеля языком:

— Идиот какой-то твоему Амирханову камеры устанавливал.

— Почему? — напрягаюсь я.

— Во-он та сторона от пустыря в обзор сто процентов не попадает. А там как раз крыша какого-то подсобного помещения.

То есть получается... Я мысленно прикидываю возможные варианты. И меня взрывает пониманием... Я вижу отсюда, что дверь на их балконе приоткрыта, а до балкона, если подтянуться вполне можно попробовать перебраться с крыши той самой постройки.

И я не могу больше раздумывать! Меня буквально разрывает на части от одной мысли, что, в принципе, я могу сейчас увидеть Сашу! И абсолютно не думая о том, что картина, которая может сейчас передо мной предстать, вполне вероятно не понравится, а возможно даже убьет меня... я несусь вниз, перепрыгивая через ступеньки!

— Вадим, ты куда? — из гостиной кричит Анжела.

— Дым, ты охерел, что ли? — свесившись с балкона, пьяно рычит Арс.

— Не вздумайте вмешаться! — отрывисто бросаю ему на бегу.

Я уже весь в этой идее! Да что там! Я уже держу Сашу в своих руках!

Кроссовком наступаю на стекло разбитого мною бокала. Мощную подошву прорезать оно не в состоянии, но впивается достаточно глубоко. Ближе к воротам притормаживаю и, нагнувшись пытаюсь вытащить обломок. В свете фонаря замечаю что-то необычное в пазу между тротуарными плитками. Пуговица? Поднимаю, разглядывая ее.

И я, естественно, могу сейчас ошибаться, но... Кажется, это с Сашиной куртки пуговица. Внизу и вверху у нее на куртке такие хлястики с пуговичками разноцветными были... Только как она здесь, в моем дворе оказаться могла? А вдруг... а вдруг приходила сюда, ко мне? Вдруг она там, у Амирханова, не по своей воле?

На высокий забор залетаю с разбега, осторожно перелезаю через острые шпили наверху, спускаюсь на крышу постройки, молясь, чтобы она выдержала мой вес. А дальше дело немного стопорится — с крыши до балкона далековато. Достать в прыжке невозможно — железная крыша вовремя моего разгона будет так громыхать, что пол улицы поднимет на ноги! А мне надо очень тихо...

Вернуться? Да конечно! Да ни за что на свете!

Осматриваюсь. Внизу к карнизу постройки, на которой я нахожусь, прислонена лестница. Осторожно подтягиваю ее. Хоть бы только спали все там, в доме! Охране меня не видно — они, насколько я успел заметить, обитают в небольшом домике у ворот. Да и сейчас, ночью, они неопасны для меня — темно, в обзоры камер я не попадаю... если конечно, они обходы не делают... Ну, а если делают, крышка тебе, Дым!

Устанавливаю лестницу на крышу, прислонив другим концом к балкону, и практически в царских условиях, с комфортом, легко залезаю на него.

И только оказавшись в доме, начинаю понимать, что, во-первых, могу сейчас увидеть, как он ее... И тогда однозначно не сдержусь! Убью... А во-вторых, как я ее здесь искать буду, чтобы не нарваться на Амирханова?

Напрягаю память, пытаясь восстановить, как тут у них комнаты расположены — где чья... Я был-то здесь всего однажды, но в наших домах одинаково все по плану... Детская у них была там, где у меня гостевая спальня... А их супружеская — напротив! До меня, наконец-то доходит!

Идиот! Ну, не пойдешь же ты в их спальню, правда? От бессилия и понимания собственной глупости хочется впечатать кулаком в стену или, чего еще больше хочется, впечатать кулаком в морду Амирханова!

Ни на что не надеясь, осторожно надавливаю на ручку двери, ведущей в детскую.

Тусклый ночник освещает комнату с лежащими в обнимку на кровати Ромкой и Сашей!

Господи, ты все-таки есть!

Бесшумно вхожу. Запираюсь изнутри. Руки подрагивают от нетерпения — коснуться, дотронуться до нее! Но испугать не хочу. От облегчения, что она здесь, а не там... с ним, реально слабеют ноги! Наклоняюсь и легонько прикасаюсь губами к ее щеке.

Сладкая моя. Теплая... Запахом ее нежным окутывает.

— Вадим, — шепчет, не открывая глаз!

Да, Сашка, конспиратор из тебя никакой! А если бы это был Амирханов? Но меня топит счастьем до краев — мое имя! Моё!

— Сашенька моя... Как же я соскучился...

Испуганно подхватывается, опираясь на локти, недоверчиво вглядывается в мое лицо, потом осматривает комнату.

— Как? Ты? Здесь?

— А ты? — хмурюсь показательно. — ТЫ как здесь? Зачем сбежала от меня?

— А ты! — "кричит" шепотом. — А ты с какой-то девушкой сегодня обнимался!

— Глупости! — отмахиваюсь, пытаясь притянуть к себе. — Я же здесь! Саша!

Ну, разве стал бы рисковать, если бы ты мне не была нужна! Но мне хочется, чтобы она сама это понимала! Мне хочется, чтобы рада мне была и верила, и любила, и ревновала... да! Она же ревнует! О-о!

— Ты меня ревнуешь! — довольно выдаю ей, устраиваясь на полу и все-таки стягивая ее к себе на колени.

— Не-ет, — неуверенно тянет она.

— А как это тогда называется?

Трогает пальчиками щетину на моих скулах. Глаза светятся. От счастья?

— Ты такой... - задыхается вдруг, прерываясь.

— Какой? — сдавленно смеюсь, очень стараясь не шуметь.

— Ты — самый замечательный.

— Твой?

Без раздумий практически мне в губы:

— Мой...