— А когда мы умрем? — тихо продолжил Рути. — Что тогда? Когда мы уже не сможем сами придавать смысл собственной жизни? Мы просто исчезнем… как исчезают сны?

— Это было бы не худшим исходом, — промолвил Флимхен, — если всё устроено именно так.

— Не худшим? — отозвался Рути едва слышным, полным меланхолии шепотом. — Хотел бы я знать…

Надолго воцарилось молчание, пока лодка скользила по темным водам. Тишину нарушил Флимхен.

— Там, — сказал он и указал на воду.

Из глубин лениво поднималось нечто огромное; переворачиваясь на ходу, тварь являла взору свою пятнистую плоть.

— Что это? — едва дыша, спросил Бейшо.

— Сдаётся мне, — последовал ответ, — ваш людоед.

Словно почувствовав, что о нем говорят, существо медленно подняло из воды свою неуклюжую голову. Это было убогое создание, в том не возникало сомнений — лишенное и грации, и симметрии; его голова была безглазой и покрытой плотной коркой наростов, а бока — в глубоких ранах.

— Рта не видно, — заметил Рути.

— Может, его и нет.

— Как же тогда оно жрет людей?

— Может, и не жрет, — ответил Бейшо, всё ещё разглядывая существо. — Может, это вообще не та тварь.

— Оно нас слышит, — бросил Флимхен, и едва он это произнес, как чудовище ринулось прямо на лодку.

— Ножи! Давай ножи! — заорал Бейшо.

Флимхен уже отчаянно шарил по дну лодки в поисках какого-нибудь оружия, но прежде чем его пальцы наткнулись на лезвие, тварь нанесла удар. Посудина резко накренилась, и Рути потерял опору на склизких от гнили досках. Отчаянно размахивая руками, он вылетел за борт прямо в воду. Несмотря на весь свой жир, он пошел ко дну в мгновение ока, и на секунду Бейшо показалось, что он видит своего спутника в последний раз. Крик скорби и ярости вырвался из его груди, но этот звук заглушил страшный грохот у носа лодки: в реве бешено бурлящей воды Рути выскочил из озера прямо на морде чудовища. Он рванулся к руке Бейшо, уцепился за нее, и его, ловящего ртом воздух, втащили обратно в лодку.

— Оно возвращается! — закричал рыбак.

На сей раз в руках у него был короткий гарпун, и когда тварь понеслась к швыряемой волнами лодке, он метнул оружие, угодив точно в центр уродливой головы.

Существо издало жуткий звук, какой скорее приличествует женской глотке, — предсмертный вопль, оборвавшийся так внезапно, что Бейшо подумал, будто тварь получила смертельную рану и испустила дух в тот же миг. Но нет: едва вопль затих, как тварь забилась с такой бешеной силой, что лодка едва не перевернулась.

Флимхен успел привязать верёвку от гарпуна к ржавому кольцу в планшире и поспешил назад на корму.

— Что мы будем делать? — выкрикнул Бейшо с безумным блеском в глазах.

— Оттащим эту поганую тушу к берегу, вот что.

— Мы всё еще не знаем, та ли это тварь, — напомнил Рути.

— За сорок лет рыбалки я ничего подобного не видывал, — отрезал моряк. — Если там плавает еще один людоед, пускай ту паскуду ловит кто-нибудь другой.

Он прибавил газу и развернул посудину носом к Джуму.

— Держитесь! — предупредил он. — Я выскочу прямо на гальку и заодно вытащу тварь на сушу!

Даже если раненое существо и понимало, какая участь ему уготована, оно не делало попыток сопротивляться, хотя его внушительные размеры это и позволяли.

— Похоже, оно умирает, — сказал Бейшо, наблюдая, как облепленное клочьями кровавой пены чудовище медленно переворачивается брюхом вверх.

— Возможно, — ответил Рути.

— Ты сомневаешься?

— У этой твари нет ни глаз, ни рта, — задумчиво произнес Рути. — Тебе не кажется это странным?

Бейшо внимательно посмотрел на друга.

— К чему ты клонишь, Руталука?

— Здесь скрыто больше тайн, чем мы способны постичь, — ответил Рути. — Помнишь, что смотритель маяка рассказывал нам о водах Квиддити? О том, как они нарастают на тех, кто в них плавает?

Взгляд Бейшо снова вернулся к твари.

— Возможно, мы имеем дело с чем-то вроде корки, покрывающей живую плоть, — сказал Рути.

— Плоти Хумана? Наших предков? — пробормотал Бейшо.

— Быть может.

Слабая улыбка скользнула по лицу Бейшо.

— Знаешь, Рути… сейчас мне даже хочется, чтобы боги и впрямь восседали в своих облачных чертогах. Чтобы они увидели, как мы познаём самих себя.

***

Вопли твари разнеслись в чистом озерном воздухе, и в гавань хлынула небольшая толпа, желавшая поглазеть на подобное зрелище. Увидев, что лодка держит курс к берегу, людской поток устремился с набережной на гальку; сборище разрасталось по мере того, как разносилась весть о случившемся. Локо была нетерпеливее остальных. Она стояла по колено в воде, вытянув руки, словно одной лишь силой воли пыталась притянуть брата в свои объятия.

— Приготовьтесь! — скомандовал Флимхен. — Как только ткнемся в берег, тяните канат.

Спустя секунды лодка заскрежетала по гальке; по инерции она вылетела на пологий пляж до тех пор, пока её нос полностью не очутился на суше. Рути выскочил первым, ринувшись в прибой, чтобы подтащить тварь. Бейшо последовал за ним, но прежде успел прокричать Локо:

— Мы поймали её! Видите? Мы её поймали!

Флимхен крикнул толпе, призывая на помощь, и четверо зевак вызвались им подсобить, навалившись всем скопом, чтобы вытащить тварь из её родной стихии на гальку. Когда она показалась из волн, раздалось несколько брезгливых вскриков, а затем — возгласы изумления: никогда еще озеро не изрыгало ничего, что походило бы на это чудище.

Оказавшись на суше, существо выглядело еще безобразнее, чем наполовину скрытое водой: топорно скроенное, убогое создание. Подобного не видывал даже Рути, внесший в свои каталоги фауну, которую доводилось видеть лишь горстке людей.

— Что теперь? — прошипел ему Бейшо, когда существо оттащили так далеко от воды, что у него не осталось ни единого шанса уползти обратно.

— Возьмёмся за ножи, — ответил Рути. — Если её брат внутри, придется его вырезать.

Перспектива эта явно пришлась Бейшо не по душе, но под пристальным взором Локо — и еще доброй полусотни зевак — сейчас было не время проявлять брезгливость. Дотянувшись до лодки, он схватил внушительный нож и с улыбкой, которой попытался придать максимально непринужденный вид, вонзил лезвие в бок твари. Существо дёрнулось, но не для того, чтобы избежать лезвия. Напротив, оно словно подставило свое тело под нож, будто жаждало, чтобы его выпотрошили.

Шкура этой твари оказалась жесткой (она не кровоточила, под ней не было видно ни костей, ни жил), и если бы Рути тоже не схватил нож и не пришёл на помощь, ночь вполне могла бы наступить раньше, чем Бейшо продвинулся бы хоть немного вперед в своём занятии. Но вдвоем они буквально распороли тушу от одного конца до другого: с каждым надрезом отваливались куски покрытой коркой плоти. И вдруг, пока они работали, из нутра этой штуки донесся полный страдания всхлип, на который мгновение спустя криком отозвалась Локо.

— Это он! — воскликнула она. — Это мой брат!

Теперь Бейшо и Рути заработали с удвоенным рвением, отбросив ножи из страха повредить живую плоть внутри. Они запустили руки в открытую рану и, точно повитухи на каких-то чудовищных родах, силились извлечь пленника из его темницы. Из разреза начала сочиться кровь, хотя оба они понимали: это не кровь твари. Кровоточил пожираемый, а не пожиратель.

Не в силах больше оставаться в стороне, Локо бросилась помогать им, да и Флимхен, до сих пор наблюдавший за происходящим с недоумением, наклонился, чтобы трудиться бок о бок с ними. Под натиском восьми рук бок существа широко распахнулся, и их взору наконец предстала жертва.

Внутри оказалось не одно тело, а два. Оба обнаженные и слившиеся в объятиях. Одним был брат Локо — его плоть была бледной и истощенной, а взгляд — безумным. Вторым телом была женщина. Её пронзил гарпун, и она всё еще обильно истекала кровью. Острие вошло в макушку её черепа и вышло под подбородком.

Локо испустила оглушительный крик и бросилась прочь от туши прямо в прибой.

— Боги! Боги! — исступленно завопила она. — Поглядите, что он натворил!

Ее отчаянный крик словно вывел брата из оцепенения. Он позволил мертвой женщине — с которой, вне всяких сомнений, только что состоял в плотской связи — выскользнуть из его объятий и пополз наружу, на свежий воздух, ничуть не заботясь о своей наготе.

— Она ничего для меня не значила! — крикнул он сестре. — Я увидел ее в воде… и поплыл спасать!

Бейшо покачал головой.

— Я решительно ничего не понимаю, — пожаловался он.

— А я понимаю, — отозвался Рути, переводя взгляд с Бейшо обратно на тело женщины. — Это и есть наш сновидец. Её вынесло в озеро прямиком из Квиддити.

— И он поплыл ее спасать?

— Или возлечь с ней.

— А тварь поглотила их обоих.

— Да нет никакой твари, — сказал Рути. — Всё именно так, как рассказывал нам смотритель маяка. Эти воды принимают человеческую плоть и превращают её в причудливую фантасмагорию… — Он принялся разрывать внутренности существа. — У этой штуки нет ни сердца. Ни легких. Ни потрохов. Это просто завеса, сотканная вокруг ткани сновидения. — Он посмотрел на мертвую женщину. — А это — её тонкое тело. Настоящее же лежит мёртвое в какой-нибудь постели далеко-далеко отсюда.

— Какая жалость, — тихо обронил Бейшо.

— По крайней мере, парня мы спасли, — ответил Рути.

Произнося эти слова, он обернулся и как раз успел увидеть, как Локо нагнулась, подняла из воды камень и выпрямилась с ним в руках. Увидев в ее глазах жажду убийства, Рути с криком бросился к ней, но она даже не взглянула в его сторону. Подняв камень высоко над головой, она обрушила его на череп брата, ударив раз, другой, третий; каждый удар образовывал ещё более страшную рану. Кровь хлынула у него из головы, и он навзничь упал в прибой. К тому времени, когда Рути добежал до него, юноша был уже мертв; один его глаз выскочил из глазницы, а другой застыл, широко раскрывшись, словно в изумлении от того, что спасение и смерть пришли почти одновременно.

***

Локо не оказала никакого сопротивления при аресте. Она молча ждала на берегу, не проронив ни слезинки, пока не явились городские стражники, и позволила увести себя, так и не сказав ни слова. К тому времени как Бейшо и Рути изложили свою часть истории, дождались, пока унесут тела любовников, и, наконец, распрощались с Флимхенем, ночь уже давно вступила в свои права. Тела их ломило от усталости, а желудки сводило от голода.

— У нас нет денег, — сказал Рути, когда они плелись вверх по крутой улице.

— Нет, но мы еще можем разбогатеть, — возразил Бейшо.

— Как?

— Разве эта история не станет легендой?

— Возможно.

— И разве люди не станут спрашивать: чем занимался этот погибший парень до того, как его поглотило море сновидений? И услышав, что по профессии он был поэтом, неужели они не возжаждут заполучить копию его сонетов?

— А-а… — протянул Рути.

— Я стану его единственным переводчиком, мой друг. И мы сколотим неплохое состояние на его трудах.

— Но где его стихи?

— Мы их найдем, — уверенно ответил Бейшо и повел Рути обратно к дому, на пороге которого они впервые увидели плачущую Локо.

Дверь была заперта, но еще не существовало замка или засова, с которыми не справились бы проворные пальцы Рути. Два искателя приключений проникли внутрь скромного дома меньше чем за полминуты и тут же разошлись в разные стороны, чтобы отыскать творения покойного поэта. Это были невеселые поиски — перерывать пожитки отмеченных роком брата и сестры, но через несколько минут они увенчались успехом. В ящике комода в одной из верхних комнат Рути обнаружил книгу в переплете из чешуйчатой кожи цвета охры и с победным кличем принёс её Бейшо.

— Этот переплет сделан из кожи существа, отсутствующего в моем бестиарии, — сказал Рути, передавая книгу товарищу. — Должно быть, оно водится где-то там, в озере. Я хочу нанять другую лодку, когда ты сколотишь состояние…

— Можешь отправляться на эту рыбалку в одиночку, — отрезал Бейшо. — А я куплю себе беседку на вершине холма и буду наблюдать за тобой, с комфортом развалившись на подушках.

Он принялся листать книгу, пока Рути размышлял над этой зоологической загадкой.

— С виду как змеиная кожа, — заметил Рути.

— Весьма символично, — сухо обронил Бейшо, — учитывая тему произведений, которые под ней скрываются.

— Он пишет о змеях?

— Он пишет об одной змее, — ответил Бейшо. — О той, что у него между ног. — Он продолжал перелистывать и бегло просматривать страницы, и на лице его застыло выражение глубочайшего отвращения. — Ничего более похабного в своей жизни не читал. Это не поэзия. Это инструкция по осквернению родной сестры, отверстие за отверстием. — Он швырнул книгу Рути. — Никто не станет публиковать подобную грязь.

Рути пролистал рукопись. «Шедевры» покойника едва ли тянули даже на убогие вирши, а пергамент, на котором они были нацарапаны, кое-где покрывали крайне подозрительные пятна. Рути, однако, припрятал книгу в карман, чтобы изучить её на досуге.

— Ради переплета… — пояснил он, поймав на себе тяжелый взгляд Бейшо.

Покончив с делами в доме, они вышли в ночь. Остановившись на крыльце, Бейшо восхищенно уставился на двенадцать лун.

— Как думаешь, — задумчиво произнес Рути, — над Сапас Хумана раскинулись те же небеса?

— Конечно нет, — ответил Бейшо. — Они живут в темницах, мой друг. И видят сны лишь потому, что жаждут из них вырваться.

— Мне бы хотелось встретить одного из них… живого, я имею в виду… и отправить назад, в его мир, чтобы он рассказал о нас людям. Вот это был бы номер, а?

— И где они найдут слова, чтобы описать наше очарование? — спросил его Бейшо. — Мы неописуемы.

— Тогда, может, нам самим отправиться к ним? — предложил Рути. — Украсть посудину и плыть по морю сновидений, пока не доберемся до их острова.

— К чему лишние хлопоты? — бросил Бейшо, продолжая подниматься на холм.