Я сосредоточился на новом дроиде, который теперь обрел нечто, что раньше казалось фантастикой — душу. Формально он выглядел как обычный инженерный дроид — не самый примечательный парень на потоке безжалостной индустриальной конвейерной волны. Но теперь в его «сердце» билось нечто большее — искра жизни, которую я вложил в него. Отвечать за это было одновременно волнительно и страшно. Вопрос теперь сводился к одному: как заставить его действительно работать? И где взять для этого энергию, чтобы не сжечь то, что только-только заработало?

— Персефона! — обратился я к своей виртуальной помощнице, — быстро собери магов молнии и приведи их сюда. Нам нужен эксперимент: будем заряжать дроида магией электричества.

— Принято, — ответил холодный, но четкий голос Персефоны. — Я моментально отправлю сигнал всем магам с элементом молнии

Пока они собирались, я решил сосредоточиться на подготовке. Внутри дроида были элементы, которые могли быть чувствительными к перенапряжению. Эти компоненты, которые могли запросто «сгореть», если переборщить с энергией. Моя первая попытка должна была пройти идеально — иначе будет незабываемое шоу с искрами, дымом и гарантированной неудачей. Я внимательно изучил корпус и схемы, проверил каждое соединение, запустил диагностику систем. Всё выглядело достаточно крепко, но мне требовалась максимальная ясность по состоянию «пациента».

Через минут пятнадцать дверь распахнулась, и в помещение вошла группа магов. Их яркие знаки на мантиях мерцали в полумраке, а вокруг рук плясали искры — как маленький молниеносный карнавал. Среди них выделялась она — Молния, одна из самых талантливых и опытных магов клана. Казалось, у неё энергия била наружу, готовая сгуститься в одно мощное электрическое касание.

— Ты нас звал? — спросила моя жена, с хитрой улыбкой и оглядев дроида, словно это был её новогодний подарок.

— Да, — кивнул я. — Нам нужно зарядить этот аппарат. Но я не уверен, сколько силы тока ему понадобится. Поэтому прошу работы осторожно — нам еще работать и работать, чтобы не взять фальстарт.

Молния подошла ближе, глаза её блестели смесью азартного любопытства и сдержанной концентрации. Простая рука, из которой вдруг стали вырываться искры, обвила корпус дроида, будто аккуратно гладит живого зверя.

— Я могу попробовать, но мне нужно будет чувствовать, как работает его система. Если он не включится, я не смогу понять, какое напряжение необходимо.

— Хорошо, — ответил я, напрягая внимание, — я буду рядом на случай, если понадобится моя помощь.

Затаил дыхание и сосредоточился. Магическая энергия Молнии плавно окутывала дроида, и постепенно тот начал проявлять признаки жизни — сначала замигали маленькие лампочки на корпусе, будто огни нового города в ночи. Взгляды, устремленные на приборы и металлический корпус, фиксировали каждый мельчайший сдвиг.

— Давай, — подбодрил я, — чуточку больше энергии, но без перегрузки, не надо устраивать тут феерверк.

Молния сосредоточилась, её лицо скривилось от усилия. Вдруг дроид издал тихий звук, и его «глаза» зажглись ярким светом. Он начал двигаться, медленно поднимая одну руку, а затем другую.

— Это работает! — выдохнула Молния, и я ощутил, как в груди вспыхнуло человеческое удовлетворение от хорошо выполненной работы.

— Отлично! — сказал я. — Теперь давайте протестируем его функционал.

Мы начали задавать дрону простейшие команды — он выполнял их с некоторой задержкой и неуклюже, но уверенно. Было видно: в голове машины что-то пробуждается, и это обещало большие перемены.

— Нам нужно улучшить его программное обеспечение, — заметила Молния. — Он может выполнять базовые задачи, но для сложных операций потребуется больше времени.

— Понимаю, — ответил я. — Но у нас есть время. Это только первый шаг. Теперь — собираем остальных.

— Верно, — согласилась она. — Я помогу найти и зарядить новых дроидов, чтобы команда росла.

Я кивнул, и мы начали разрабатывать план. У нас было много работы, но теперь у нас был первый шаг к созданию полноценной инженерной команды. Я чувствовал, что мы на правильном пути. Несколько дней прошли в усиленной работе. Мы собрали несколько дроидов и зарядили их. Каждый из них обрел свою душу, и они стали чем-то большим, чем просто машинами. Они начали общаться между собой, делиться информацией и даже шутить. Это было нечто удивительное.

— Ты действительно создал что-то уникальное, — сказал Северус, когда увидел, как дроиды работают. — Они стали почти живыми.

— Да, — ответил я, — и это только начало. Теперь нам нужно заняться кораблями.

Я посмотрел на Адарилового дракона, который по-прежнему находился рядом — надежный и готовый служить. Мы начали прорабатывать планы нового корабля, используя всё, что сумели собрать из старых запасов и технологий. Было ясно — путь предстоит далёкий и непростой, но с новыми дроидами и магами у нас появился шанс построить нечто совершенно особенное.

— Персефона, — сказал я, — найди информацию о необходимых материалах для постройки нового корабля. Нам нужно будет собрать все, что можем.

— Принято, — холодно и оперативно ответила Персефона. — Начинаю поиск.

В эти моменты я, возможно впервые за долгое время, действительно ощутил, что мы на пороге чего-то по-настоящему великого. Мы создавали не просто флот кораблей — мы прокладывали дорогу в новую эпоху, где магия и технологии идут рука об руку, где мечты становятся реальностью, а границы возможного расширяются каждую минуту. Теперь, когда у нас были дроиды, мы могли начать строить корабли, которые изменят правила игры в космосе.

И с этой мыслью я горько улыбнулся. Мне предстояло пройти через множество трудностей и испытаний, но теперь я знал — мы готовы. Впереди — новый мир и новая жизнь, где переплетутся магия и техника. Эту вселенную ждут потрясения.

Работой с дроидом я пытался отвлечься от множества вопросов о судьбе родины и моих товарищей. Это лишало меня спокойствия и сосредоточенности, необходимые для выполнения задуманного. Я понимал, что каждая ошибка может стоить жизни не только мне, но и всем, кто со мной. Тем не менее, мертвая планета в моем распоряжении была настоящей находкой. Я видел, как остатки технологий, сохранившиеся в искинах и нейросетях, могли стать основой для нового флота.

Нужно было лишь собрать все части воедино и, самое главное, создать ясный план действий. На первый взгляд, задача казалась непосильной, но я не собирался сдаваться. Я начал с составления списка всех доступных ресурсов: искины, старое оборудование, остатки кораблей и запчасти, которые еще могли функционировать. Затем обратил внимание на нейросети — их можно было перепрограммировать для управления новыми системами. Каждое утро я собирал группу для поисков.

Мы старались восстановить старое оборудование, найти работоспособные части и адаптировать их к новым условиям. Не все шло гладко, ведь техника — штука капризная, особенно после многолетнего забвения и бездействия. Насколько возможно, я передавал свои военные знания, надеясь, что это поможет моим людям быстрее освоить нужные навыки. Старался вдохновить, ведь моим людям приходилось учиться всему заново.

Тем более люди оказались вырванными из привычной среды, новым казалось буквально все — нейросети, корабли, космос и любое технологическое оборудование. Люди казались словно заново рождающимися: они осваивали нейросети, учились управлять кораблями, разбирались в космосе, всё для них было новым. Но я видел — у нас есть все шансы. И это вдохновляло. Нейросети и базы знаний многое могут, но не все. Всему основа — талантливые люди.

Параллельно я продолжал свои бессонные попытки установить связь с остатками военных сил, которые, как я надеялся, могли еще держаться на родине. Сообщения уходили в пустоту космоса, словно бутылки с посланиями, брошенными в безбрежный океан, а в ответ — лишь жуткая тишина и гнущийся под тяжестью неопределенности эфир. Каждый раз, когда поднимал связь, во мне ворочался страх: а вдруг никто не ответит — навсегда? Сквозь дни и ночи этот холодок ждал неотвратимого — тишина давила все сильнее, закручивая меня в вихрь тревог и сомнений.

В то же время каждый найденный искин, каждая восстановленная электронная мозговая цепь и модуль были словно кирпичики в стене нашей надежды — шагом на пути к замыслу, который мог занять месяцы, а то и годы. И все эти мысли неотрывно крутились в голове: что же за это время случится на родине? Вражеские захватчики пришпорят бойцов, или надежды забрезжут в новом свете?

Временами я задумывался, что если планета на самом деле мертва — мертва не только в физическом смысле, но и в эмоциональном. В её пустых просторах не было ни врагов, ни союзников. Только мы, группа затерянная в космосе, вынужденных полагаться лишь на свои силы и находчивость. С каждым днем я понял одно: это будет не просто техническая задача, это будет вызов нашему духу, нашим желаниям и стремлениям. Спустя несколько мучительных дней я пришел к неутешительным выводам — план собрать здесь флот или даже один корабль, полетел к чертям.

Тем временем данные от поисковых групп и медленно восстанавливающихся искинов продолжали поступать, заполняя мой изголодавшийся по информацией мозг. Изначально я по наивности планировал: переместимся сразу на родную планету, задействуем там военные верфи, инженеров и соберем настоящее чудо техники.

Но вот расклад изменился — нас «выкинуло» сюда, на этот мертвый кусок мира. Я решил: да ладно, не так уж и плохо. Целая планета, забитая техническими сокровищами — искины, нейросети, запчасти, детали. Вот где раздолье для создания чего-то нового: смешать механику и магию, технику и духовность— построить корабли нового техно-магического типа.

Но это оказалось сложнее, чем я думал. Я все же солдат, с железной волей и боевыми навыками., а не профессиональный инженер. Мои знания об этом исчерпываются военной должностью и закачанными в анабиозе инженерными базами. Но в душе я все же не инженер. Я — вовсе не мастер-конструктор, не волшебник для механизмов.

А еще, давящая неизвестность. Что творится на родине? Разворачивается ли война туда, где ей суждено было воспламениться снова? Словно груз, эти мысли лежали на плечах.

Мы сейчас в своего рода тупике — как убраться с этой планеты не ясно. Воспользоваться порталом пирамиды — крайний выбор, если вдруг снова произойдет ошибка, неизвестно где и в каком виде мы окажемся. Собрать корабли уже тоже кажется утопичной идеей, результаты поисков неутешительны — нам не хватает необходимых запчастей. И это весьма странно, слишком мало находок будто уже кто-то прошерстил эту планету и самое ценное забрал — двигатели, искины, оружие и прочее.

Тем не менее людей нужно было чем-то занять, чтобы не паниковали — пусть думают, что все под контролем, авось из этого что и получится.

— Персефона, — обратился я к искину. — Мне нужна информация, кто посещал эту планету. Попробуй добыть эту информацию от местных искинов, если что-то подобное происходило, то уцелевшие сенсоры должны были зафиксировать визиты.

— Принято, — отозвалась она. Через несколько минут на экран вышел доклад.

— Генерал, ваши догадки подтвердились. Планету время от времени посещают люди. Им не удается получить доступ к основным ресурсам искинов, поэтому они банально гребут все, что имеют ценность — от крупного оборудования до мелких использованных вторичных нейросетей.

— Если, они такие неприхотливые, то это должно быть банальные «мусорщики». Эти ребята как космические шиншиллы — роются в останках и боевых мусорах, находят благодатные поля для обогащения. И места сражений для них, все равно что золотая жила. Военные в тихую частенько продают кланам мусорщиков координаты таких сражений за за процент с добычи. А тут целая планета полна всякого добра и трофеев. Они должны были разбогатеть, как в сказке про золотоискателей.

Для официальных властей планета либо не представляет ценности, либо они не могут ей заняться, поскольку идет война, а вот одинокий корабль мусорщиков может по тихому проскользнуть и творить свои воровские дела, — озвучил я свою версию. — Есть какие-либо закономерности в посещении планеты? Можно предположить когда будет следующий визит, если он состоится?

— Сбор и анализ данных продолжается, — ответила Персефона. — Я как только получу результаты — отправлю вам отчет на нейросеть.

— Хорошо, — а я задумался. — Кто все же посещает мертвую планету и грабит ее. Вариантов может быть множество. Хотя есть несколько наиболее очевидные. Обычный клан мусорщиков — находят и подбирают весь мусор космоса, что имеет хоть какую-то ценность. Далее, это возможно пираты — эти ребята не брезгуют любым прибыльным делом. А мертвая планета была полна «сокровищ» любого уровня. Ну или третий вариант — отставные военные.

Это самый плохой вариант — эти люди бывшие солдаты и обучены воевать, также часто имеют списанную надежную боевую технику. Могут иметь связи в военных кругах, часто могут на них подпольно работать и получать нужную информацию. Причем вероятнее всего, что все эти люди вражеской стороны, вряд-ли у темных сил моей Родины есть время для игр, когда все горит. В таком случае все три варианта опасны. Даже, если раньше они были слабы, то найдя такую добычу должны откормиться на военных трофеях и стать опасными.

Я продолжал размышлять о возможных угрозах, которые могли поджидать нас на этой мертвой планете. Мы были в уязвимом положении, и с каждым днем становилось все яснее, что нам нужно было действовать быстро и решительно. Мы не могли позволить себе расслабиться, пока оставались в таком неопределенном состоянии.

— Персефона, — сказал я, — подготовь разведывательные группы дронов. Нам нужно выяснить, кто именно посещает эту планету и каковы их намерения. Я хочу, чтобы они были осторожны, но при этом собрали как можно больше информации.

— Принято, — ответила она. — Я сформирую команды и подготовлю их к вылету.

Пока Персефона занималась подготовкой, я собрал своих ближайших соратников, чтобы обсудить стратегию. Молния, Северус и несколько других магов и инженеров собрались в нашем временном штабе.

— Нам нужно прояснить ситуацию, — начал я, стараясь скрыть предполагаемые проблемы. — Есть вероятность, что на планете уже обосновались мусорщики, а может, и пираты, или, не дай бог, солдаты врага. Если это так — мы должны быть готовы ко всему, к любой неожиданности.

В помещении повисла на мгновение тишина — каждый понимал, что это не просто слова, а реальная угроза. Несколько секунд — и Молния, как всегда проницательная и рациональная, предложила взвешенное решение:

— Мы можем использовать дроидов для разведки, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Они меньше привлекут внимание, способны видеть и слышать больше, чем человек. И главное — не поставят под угрозу наших людей, они еще не готовы к «космическим реалиям».

Я кивнул, прокручивая в голове все возможные варианты.

— Отличная идея, — согласился я, — но главное — не встревожить «наших друзей» слишком заметными изменениями в ландшафте и не выдавать себя лишними огнями, лишним шумом. Безопасность — превыше всего.

Все участники собрания молча кивнули, понимая насколько тонкой была грань между успехом и провалом. Каждая мелочь, каждый шаг имели значение. Мы не могли позволить себе срыв операции, потому что на кону стояло больше, чем просто стратегический успех — стояла надежда. Мы должны были подготовиться ко всему, даже к худшему сценарию.