Я поднялась не сразу.

Тело плохо слушалось после удара о камень. Плечо горело, в ребрах стояла тупая боль, в ушах еще звенело после вспышки круга. Но все это было далеко. Неважно.

На полу лежал деревянный дракон Нарена.

Кривое крыло. Неровная спина. Маленькая игрушка, которую я вырезала прошлой зимой в Ларне, когда сын заболел и три дня не вставал с постели. Тогда он сказал, что дракон должен быть не страшным, а домашним. Я смеялась и делала его похожим на толстую ящерицу с гордым носом.

Теперь дракон лежал на холодном камне старого храма, а Нарена не было.

Я взяла игрушку.

Пальцы сначала не согнулись. Потом сжались так, что дерево впилось в ладонь.

— Мира.

Голос Райгара был рядом.

Я не посмотрела на него.

Если бы посмотрела, могла бы увидеть в его лице тот же ужас, что бился во мне. А сейчас мне нельзя было делить ужас с кем-то. Нельзя было падать в него. Нельзя было позволить себе кричать.

Мой сын был жив.

Пока я думала так, он был жив.

И я должна была действовать так, будто каждая секунда могла стать последней.

— Закрой храм, — сказала я.

Голос прозвучал странно. Низко. Спокойно.

Райгар замер.

— Что?

— Закрой храм. Никто не выходит. Никто не трогает круг. Никто не убирает тела, кровь, пепел, осколки. Асден и Мерик живы?

— Асден жив. Мерик ранен, но стоит.

— Пусть перекроют нижний ход и ворота. Нам нужны все, кто остался после нападения. Живые, мертвые, любые.

Райгар смотрел на меня, и я впервые за все время увидела, что он почти не успевает за мной.

Не потому, что не понимал.

Потому что его тоже разорвало.

Он только что потерял сына, которого едва успел признать даже внутри себя. И все равно не имел права на потерю.

Не сейчас.

— Райгар, — сказала я жестче. — Если ты будешь стоять, он умрет.

Это ударило.

Он выпрямился.

— Асден!

Голос вернулся к нему не сразу, но когда вернулся, храм снова вспомнил, кто командует легионами.

Асден появился из дыма, с рассеченной бровью и мечом в руке.

— Лорд?

— Храм закрыть. Нижний ход, ворота, окна. Все нападавшие, кто дышит, нужны живыми. Мерика ко мне. Послушников Варасты защитить. Никого из наших людей не выпускать до моего приказа.

— Да, лорд.

Асден исчез.

Тавия поднялась у перевернутой лавки. У нее была кровь на рукаве, но двигалась она уверенно. Значит, не ее. Или не так много.

— Нарен? — спросила она, хотя уже видела пустой круг.

Я показала деревянного дракона.

На лице Тавии не дрогнул ни один мускул.

Вот за это я и держалась все эти годы. Она не задавала пустых вопросов там, где ответ мог только сломать.

— Жив, — сказала она.

Не «надеюсь». Не «может быть».

Жив.

Я кивнула, будто она дала мне заключение лекаря.

— Вараста?

Старая жрица сидела у алтарной ступени. Один из послушников перевязывал ей лоб. Она была бледна, но в сознании. Коробка с брачной лентой и письмами лежала у нее на коленях. Она держала ее обеими руками.

— Круг, — сказала я, подходя к ней. — Куда он вел?

Вараста подняла глаза.

— Это не храмовый круг для обычного перемещения. Старый связанный знак. Такие ставили между закрытыми точками: храм, рудничные ворота, крепость при дороге.

— Куда именно?

— Нужно смотреть остаток пепла.

— Смотрите.

Она попыталась встать. Я подхватила ее под локоть. Кожа у нее была холодной, пальцы сухими и жесткими.

Райгар подошел с другой стороны, но Вараста отстранилась от него.

— Не надо. Девушка держит крепче.

В другое время я могла бы удивиться слову «девушка». Сейчас не было времени.

Мы подошли к кругу.

Он уже почти погас. На камне остались тонкие синие линии, похожие на прожилки в старом льду. В центре — следы маленьких сапог Нарена, разорванная пыль, несколько капель крови. Не знаю, его или женщины, которая схватила его за плечо.

Я опустилась на колени.

— Это кровь Нарена?

Тавия уже была рядом. Коснулась капель серебряной иглой, понюхала, капнула раствором.

— Нет. Взрослая. Женщина или молодой мужчина, точно не ребенок.

Я выдохнула.

Ненадолго.

Вараста провела ладонью над кругом.

— Синий пепел. Рудничная соль. Запах сырого железа.

— Рудники, — сказал Райгар.

— Не сами рудники, — возразила Вараста. — Старый круг не стал бы держать переход в шахту после обвалов. Он вел туда, где еще есть каменная чаша.

— Крепость Тарвен, — произнес Асден, появившись у разрушенного окна. — В полутора часах езды отсюда, если через нижнюю дорогу. Старый сторожевой блок у рудников. Его давно не используют.

Райгар повернулся к нему.

— Почему не используют?

— После обвала рудничного хода там сырость, плохой подъезд и старая система подземных помещений. Для гарнизона неудобно. Для того, кто хочет спрятаться, подходит.

— Кто знает план?

Асден помедлил.

— Старые военные архивы. Хозяйственный дом Рахтара занимался вывозом оборудования из Тарвена четыре года назад.

Ирвент.

Снова.

Я поднялась.

— Мы едем туда.

Райгар уже повернулся к выходу.

— Подниму ближайший отряд. Двадцать всадников, два мага защиты, следовая группа...

— Нет.

Он резко остановился.

— Мира, они забрали Нарена.

— Именно поэтому нет.

— Я не пойду за ним с тремя людьми.

— Если ты пойдешь с отрядом, они увидят нас за полдороги. У них будет время увезти его дальше или начать обряд раньше.

— Может, обряд уже начат.

— Тогда большой отряд не поможет быстрее. Поможет только точный вход.

Он смотрел на меня так, будто каждое мое слово шло против его крови. Против зверя, который хотел рвануть к сыну, сжечь дорогу, крепость, всех, кто оказался между ними.

Я понимала.

Во мне была та же ярость.

Только моя ярость давно научилась быть ножом, а не пожаром.

— Слушай меня, — сказала я. — Они взяли Нарена живым. Значит, он нужен им не мертвым и не раненым. Им нужен обряд, кровь, отклик, что угодно. Для этого нужно время и место. Они выбрали место заранее. Значит, там есть подготовка, люди, круг, возможно, жрец. Если мы придем шумом, они ускорятся. Если тихо — у нас есть шанс увидеть, прежде чем они закончат.

Райгар сделал шаг ближе.

— А если ты ошибаешься?

— Тогда мы все равно придем быстрее, чем легион.

Тавия поддержала меня сухо:

— Большая группа оставит след, шум и даст время подготовиться. Мира права.

Асден кивнул.

— К Тарвену есть старая водосточная арка с северной стороны. Через нее пройдет человек без доспеха. Отряд — нет.

— Ты знаешь вход? — спросил Райгар.

— Был там на учениях десять лет назад. Внутри, если ничего не рухнуло, можно выйти к нижнему залу.

— Нижний зал? — спросила я.

Вараста ответила:

— В старых крепостях при рудниках делали чаши для пламени. Не родовые. Служебные. Но для обряда перехвата хватит, если у них есть кровь и жрец.

Я сжала деревянного дракона в ладони.

— Что такое обряд перехвата?

Никто не ответил сразу.

И это стало ответом.

— Говорите, — сказала я.

Вараста посмотрела на Райгара.

— Ты скажешь или я?

Он тяжело вдохнул.

— Перехват наследного пламени — запретный обряд. Его использовали в старых войнах, когда род терял главную линию. Если есть ребенок с сильным откликом, его пламя можно привязать к другому носителю, предмету или поврежденному родовому источнику.

— Простыми словами.

Райгар побледнел.

— У Нарена могут попытаться забрать связь с родовым пламенем. Не всю жизнь. Но часть силы. Если сделают грубо, он может не пережить.

Я слышала слова.

Понимала их.

Но внутри не было места для ужаса. Только для порядка.

— Что нужно для обряда?

Вараста ответила:

— Кровь ребенка. Его имя. Чаша или камень. Жрец, знающий старые формулы. И источник, к которому хотят привязать силу.

— Источник?

— Поврежденное родовое пламя, больной дракон, браслет, лента, любой сильный носитель.

Райгар сжал челюсть.

— Мое пламя.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Мое пламя повреждено. Если Ирвент хочет контролировать род, он может использовать Нарена для восстановления или подчинения моей линии. Не обязательно напрямую. Достаточно связать ребенка с моей болезнью через старый обряд, а потом управлять лечением.

Вараста тихо добавила:

— Или доказать, что ребенок способен удерживать пламя главы рода, а значит, должен быть изъят у матери ради безопасности.

Вот и вся схема.

Сначала признать.

Потом испугать всех силой ребенка.

Потом устроить обряд и сказать: видите, без нас он опасен.

— Сколько у нас времени? — спросила я.

Вараста посмотрела на круг.

— Если переход был полный, они уже в Тарвене. Подготовка обряда займет не меньше часа, если чаша готова. Больше, если им нужно закрепить круг.

— Мы доберемся за сколько?

Асден ответил:

— Через нижнюю дорогу — полтора часа верхом. Через водосточную арку — еще четверть часа внутри, если путь не завален.

— Значит, мы едем сейчас.

Райгар кивнул.

— Я, ты, Тавия, Асден. Еще двое...

— Нет, — сказала Тавия. — Чем больше людей, тем больше шума. Я беру сумку, противодымный состав, связывающую соль и две кровоостанавливающие повязки. Асден ведет. Райгар тащит на себе чувство вины и старается не умереть раньше времени. Мира думает. Этого достаточно.

Мерик, который стоял у двери с перевязанным боком, возмутился:

— Я тоже иду.

— Ты идешь лежать, — сказала Тавия. — Еще шаг — и я сама тебя усыплю.

Он посмотрел на Райгара.

Тот сказал:

— Остаешься. Доставишь сообщение в резиденцию, если мы не вернемся до ночи. Передашь Дамиру: копии документов вывезти из главного архива и спрятать в Ларне через старосту Хорса. Если двор попробует объявить Миру виновной в похищении наследника, документы должны быть вне их рук.

Я посмотрела на Райгара.

Он заметил.

— Что?

— Ты подумал о бумагах.

— Ты научила.

Это было не время для странного тепла под ребрами.

Я отвернулась первой.

Подготовка заняла меньше десяти минут.

Тавия работала быстро. В маленькие мешочки ссыпала соль, травы, черный порошок против глушащего дыма. Дала мне узкий нож, другой спрятала в собственном рукаве. Райгар проверил меч, потом снял тяжелые элементы доспеха, оставив только легкую защиту под одеждой. Асден выбрал четыре быстрые лошади.

Вараста остановила меня у выхода.

— Возьми.

Она протянула мне брачную ленту, завернутую в ткань.

Я отступила.

— Нет.

— Да.

— Она связана с Райгаром и мной. Если они используют связь, это опасно.

— Именно поэтому ты должна держать ее, а не они. Лента помнит истинный отклик до подделок. Если придется разорвать ложную формулу, она может помочь.

Я взяла сверток.

Ткань была теплой.

Не болезненно. Не зовом. Просто как вещь, которая долго ждала руки.

— Если я не вернусь, — сказала Вараста, — старик Эвран знает, куда спрятать копии. Но лучше вернись. Мне надоело переживать только чужие ошибки.

Тавия, проходя мимо, буркнула:

— Хороший подход. Дожить всем назло.

Мы выехали через нижние ворота храма.

Снег шел мелко и густо. Дорога к Тарвену была не дорогой, а старой линией между камнями, заросшей низким кустарником и местами покрытой льдом. Асден шел впереди, Райгар за ним, я и Тавия следом. Мы ехали быстро, но не так, чтобы лошади сорвались. Каждый лишний звук мог донести нас раньше времени.

Сначала я думала, что буду чувствовать только страх.

Но дорога вытянула другое.

Я считала.

Сколько времени прошло с момента похищения. Сколько нужно на переход. Сколько человек могли увезти Нарена. Где они могли оставить сторожа. Какие входы в крепость, по словам Асдена, еще доступны. Как дым глушит дар. Чем его можно перебить. Как быстро ребенок теряет силы после всплеска.

Я не позволяла себе представлять, что Нарен плачет.

Не позволяла думать, зовет ли меня.

Не позволяла видеть его в круге.

Пока не увижу своими глазами, я должна держаться за действие.

Райгар ехал впереди, но несколько раз оборачивался. Не на меня одну. На нашу скорость, след, лес. Он держал боль внутри так крепко, что я почти слышала это.

На втором повороте я заметила, как его плечи дернулись.

— Остановиться, — сказала я тихо.

Асден сразу поднял руку.

Райгар повернулся.

— Что?

— Спешиться.

— Не время.

— Именно. Если ты свалишься с лошади у входа в Тарвен, будет еще меньше времени.

Он хотел возразить.

Я просто смотрела.

Тавия добавила:

— Не спорь с женщиной, которая и так хочет кого-нибудь убить.

Райгар спешился.

Я подошла, расстегнула ворот его плаща и проверила линию у горла. Она стала темнее. От напряжения, пламени, дороги. Возможно, от близости обряда, если его действительно хотели использовать.

— Боль?

— Семь.

— Хорошо, что уже не врешь.

— Я бы сказал шесть.

— Значит, все-таки врешь.

Он почти выдохнул смешок, но тот сразу сорвался в кашель. Без крови. Пока.

Я дала ему настой и соль под язык.

— Десять минут пешком. Потом снова в седло.

— Мира...

— Нарену нужен живой отец, даже если он пока не знает, что с ним делать.

Слова повисли между нами.

Я не собиралась говорить так. Но забрать обратно было невозможно.

Райгар посмотрел на меня, и в его глазах на миг появилась такая боль, что я почти пожалела о фразе.

Почти.

— Я понял, — сказал он.

— Тогда иди.

Он пошел.

Мы потеряли меньше времени, чем могли бы потерять из-за его обморока. Через десять минут снова сели в седла и двинулись дальше.

Крепость Тарвен появилась не сразу.

Сначала я увидела черные зубцы на фоне серого неба. Потом низкую стену, полузанесенную снегом. Потом старую башню без верхушки. Это место не выглядело пригодным для жизни. Идеально для тайного обряда.

Асден остановил нас у ложбины.

— Главные ворота за поворотом. Там точно сторожа, если они не идиоты. Водосточная арка ниже, у русла. Нужно идти пешком.

Лошадей оставили в низине, привязав так, чтобы они не заржали. Тавия дала каждой немного успокаивающего настоя. Не слишком много, чтобы могли уйти быстро.

Мы спустились к замерзшему руслу.

Водосточная арка была низкой, наполовину закрытой льдом и старым железом. Асден расчистил проход ножом. Райгар хотел помочь, но я жестом остановила. Каждое лишнее усилие било по его пламени.

Внутри пахло сыростью, ржавчиной и старым дымом.

Мы шли почти согнувшись. Сначала Асден, потом Райгар, я, Тавия замыкала. В темноте слышалось, как капает вода. Где-то выше, в крепости, глухо прошел звук.

Голос.

Не разобрать.

Я замерла.

Асден поднял руку.

Все остановились.

Сверху снова послышалось. На этот раз яснее: мужской голос читал формулы. Не громко. Мерно. Жреческая речь. Отдельные слова были мне незнакомы, но я услышала имя.

Нарен.

Мой сын.

Я рванулась вперед.

Райгар перехватил меня за руку.

Не с силой. Но крепко.

— Тихо.

Я повернулась к нему так резко, что он отпустил сразу.

— Не держи меня.

— Прости. Но если побежишь сейчас, они услышат.

Я хотела сказать, что мне все равно.

Но это была бы ложь.

Мне было не все равно. Мне нужно было дойти.

Мы двинулись дальше.

Арка вывела нас в нижний коридор. Асден оказался прав: он помнил путь. Из коридора шла узкая лестница наверх, к технической галерее над нижним залом. По стенам тянулись старые трубы для дыма и воздуха. Некоторые были разбиты, но проход еще держался.

Наверху стало теплее.

Слишком тепло для заброшенной крепости.

Райгар остановился у последнего поворота и приложил палец к губам. Потом медленно выглянул.

Я не выдержала и посмотрела следом.

Нижний зал был круглым.

В центре стояла каменная чаша. Не такая большая, как в родовом зале, но достаточно древняя, чтобы держать обряд. Вокруг чаши на полу был начерчен круг кровью и черной солью. На четырех точках горели синие лампы.

У одной стены лежали двое связанных людей. Слуги? Послушники? Не знаю.

У чаши стоял Ортан.

Старший жрец, которого Райгар запретил допускать к Нарену.

Рядом с ним — женщина в темном плаще, та самая, что схватила сына. Она держала жреческий браслет, через который, видимо, прошла команда круга.

Ирвента я не видела.

Но это ничего не значило.

Такие люди редко стоят там, где их могут убить первыми.

Нарен был в центре круга.

На коленях.

Руки связаны перед собой. На лбу пот. Лицо бледное, глаза открыты. Он не плакал. Он смотрел на огонь в чаше и шептал что-то беззвучно.

Я почти шагнула вперед.

Тавия схватила меня за край плаща и очень тихо сказала:

— Сначала понять.

Я ненавидела ее за правоту в этот миг.

Ортан поднял нож.

Не к горлу. К ладони Нарена.

— Кровь наследника, — произнес он. — Отклик рода. Связь пламени. По старому праву и во имя сохранения линии...

Райгар окаменел.

Его пламя поднялось так резко, что воздух вокруг нас стал горячим.

Я схватила его за руку.

— Нет.

Он посмотрел на меня. В глазах уже был не человек, а дракон, которого держит последняя тонкая нитка разума.

— Он режет моего сына.

— Если ты ударишь сейчас, круг может замкнуться на вас обоих.

Я не знала, откуда знала.

Возможно, из слов Варасты. Возможно, из того, как черная соль легла по полу. Возможно, дар понял раньше меня.

Тавия смотрела вниз.

— Круг не завершен. Они ждут источник.

— Какой источник? — спросил Асден.

Ответ пришел сам.

Ортан поднял окровавленную ладонь Нарена к чаше и произнес:

— Связь к пламени главы рода.

Все линии круга дернулись в сторону лестницы.

К нам.

К Райгару.

Его лицо исказилось от боли. Он схватился за грудь, но не издал ни звука.

Я поняла.

Они не могли провести обряд без него полностью. Им нужно было его пламя как вторая точка. Поврежденное. Уязвимое. То, что уже было связано с моим даром и кровью Нарена.

— Что делать? — прошептал Асден.

Райгар попытался выпрямиться.

— Я войду.

— Нет, — сказала я.

— Если я войду, связь пойдет на меня, не на него.

— Они этого и хотят.

— Тогда что?

Я смотрела на круг.

На кровь у ладони Нарена.

На линии, которые тянулись к Райгару.

На чашу.

На черную соль.

На то место, где формула еще не замкнулась.

И вдруг поняла цену.

Чтобы разорвать обряд, нужно не просто выбить Ортона или вынести Нарена. Круг уже поймал имя и кровь. Если дернуть ребенка силой, связь может вырвать часть его пламени. Если убить жреца, незавершенная формула может ударить по ближайшей крови.

Нужно оборвать вторую точку.

Связь Райгара с родовым пламенем.

Хотя бы на миг.

Так, чтобы круг потерял источник и рухнул внутрь себя.

Я посмотрела на Райгара.

Он понял по моему лицу раньше, чем я сказала.

— Говори.

— Чтобы остановить обряд, надо разорвать твою связь с родовым пламенем.

Тавия резко повернула голову.

— Мира.

Я не смотрела на нее.

— Не навсегда. На миг. Но с твоим повреждением...

— Я могу умереть, — закончил Райгар.

Внизу Нарен вдруг поднял голову, будто почувствовал нас.

Его губы шевельнулись.

Мама.

Я прижала руку к стене, чтобы не броситься вниз.

Райгар выпрямился.

Бледный. С темной линией у горла. С болью, которая уже почти ломала его дыхание.

— Делай, — сказал он.

— Ты не понял цену.

— Понял.

— Если я ошибусь...

— Тогда ошибемся после того, как попробуем спасти его. Не до.

Я смотрела на него и впервые за все время увидела не генерала, не главу рода, не мужчину, который учится признавать вину.

Отца.

Не по праву крови.

По готовности заплатить.

Внизу Ортан начал последнюю строку обряда.

У нас оставались секунды.