Горыныч поднялся в воздух сразу на несколько сотен метров. Екатерина, которая очень боялась высоты, зажмурила глаза и завизжала, надежно выведя из строя правое ухо.

— Не бойся, моя хорошая, — дотронувшись до ее руки пальцами, попытался подбодрить жену Михаил. — Скоро будем в мертвом городе, а потом сразу уйдете на Ксанс. С Иркой спокойно доберетесь до Имперской заставы, и будете нас ждать.

— Ты только не рискуй, — прошептала она, — ты мне дороже всех этих беженцев.

Михаил глянул вниз, обоз князя Васильчикова уже наполовину переправился через реку, словно длинная гусеница он медленно полз по степи, сначала в сторону гор, потом воль них. Ночь дорого обошлась войскам генерала, которые забыли, что весь вражеский берег изрыт тоннелями. На этот раз одержимые не перли в лоб, они полезли из-под земли раньше, чем висящие в небе соколы обнаружили их. Тут же над полем боя повис плотный непроглядный туман, под прикрытием которого оскверненные подобрались вплотную к в спешке возведенному лагерю наполовину обескровленного в предыдущих схватках полка, прикрывавшего переправу. Когда подошел еще один полк, и Бельский атаковал с неба, бой превратился в бойню. Остатки войска, чуть больше полутысячи человек, растерзали в одно мгновение. Когда подошло подкрепление с другого берега, и спикировал Горыныч, сопротивлялись только отдельные очаги возле самого моста, откуда не могли зайти с тыла, окрутить и разорвать.

Накануне ночью, когда полк принял участок, в нем было две тысячи триста двадцать два человека. Когда наступила следующая ночь, осталось семьсот одиннадцать. После этой атаки на другой берег вышли сорок семь человек. Еще три десятка раненых удалось найти на поле боя, все они были заражены скверной, но от нее лекари научились избавляться довольно ловко. Но врага, который их превосходил десятикратно, на другой берег по наведенному мосту они не пропустили. Сильно выручили два зверодуха — крушила и волк, в основном они не дали противнику подобраться вплотную и вырезать защитников.

Лександр Петрович сильно сокрушался, что у него нет хотя бы полутора тысяч черных зверодухов, но взять их было просто негде. Бельский так торопился, что оставил даже добытых. Хотя проку от этих свежаков? Не каждый абориген, кто владеет тремя обычными или даже алыми, был способен подчинить черного. И не было ни у Бельского, ни у Васильчикова недели на то, чтобы получить столь мощный козырь, а ведь пятьдесят черных разорвали бы этих оскверненных, не дав даже подойти к людям.

Но что теперь-то? Время было упущено, ведь была у Михаила мысль ночью летать в Создаль и скидывать добытое за день, чтобы зверодухи шли в войска, но он отбросил ее, считая, что время еще есть. Ведь до этого момента у имперцев получалось держать рубеж по реке. Никто не предполагал, что империя может рухнуть так стремительно. То, что казалось незыблемым, рухнуло от малейшего сотрясения, как карточный домик. Хотя нет, он несправедлив, толчок был сильным.

В этот момент земля под имперской дорогой просела, и сразу несколько телег и десяток людей рухнули во впечатляющую яму. Из тоннеля, извиваясь всем телом, выполз черно-зеленый оскверненный червь размером с приличную карету. Он раскрыл пасть, в которую угодила телега с лошадью и прижатый ей человек. Попутно он раздавил еще нескольких, не успевших убраться с дороги

Бельский хотел уже отдать приказ Горынычу спикировать вниз и атаковать пламенем, но не понадобилось, служивые, которые шли по бокам каравана, прикрывая его, сделали все сами. Сразу два жезла ударили лучами света, угодившими в огромную тушу. И тут же скверна пришла в движение, вскипела, и все вокруг забросало ошметками. Дальше Бельский не видел, Горыныч, уже легший на курс, стремительно удалялся от ползущего каравана.

Через сорок минут Михаил отдал приказ зверодуху идти на посадку. Артефакта снижения веса у Екатерины не было, несмотря на ее стройность, летать, когда у тебя на спине вес в пятьдесят пять килограммов, не слишком комфортно. Одно радовало, ветер в небе был довольно сильным и попутным, поэтому за эти сорок минут они преодолели половину пути до руин мертвого города.

Все время отдыха они просидели в обнимку под охраной двойника, стоящего у Бельского за спиной и выискивающего неприятности, но холмы, заросшие лесом, между которыми петляла дорога были безжизненны.

— Миш, что же дальше будет? — уставшим голосом спросила Екатерина, всю ночь она резала артефакты и остановилась, только когда Михаил пришел за ней. — Ты бы знал, как я перепугалась, когда из портала беженцы повалили потоком, а у них на плечах оскверненные.

— Не знаю, милая, — отозвался Бельский. — Мир, который мы знали, почти мертв, и доживает свои последние дни. Я вижу единственную возможность спастись — это добраться до острова. Территории там большие, сил у нас хватит местных вольцев к ногтю прижать. Они, скорее всего, последние на всем континенте, всех в работу запряжем. Городок заложим, Имперская слобода и трети беженцев не вместит. Хотя дойдет до портала в лучшем случае половина. Обоз большой, защищать его тяжело, но он очень будет нужен для выживания. Генерал Васильчиков оказался очень толковым организатором, и адъютанты у него такие же, много полезного собрали, инструмент, семена, живность домашнюю, сотни голов, на прокорм и под разведение. Я вообще удивлен, как он смог за неполные сутки организовать исход.

— Сколько там народу-то?

— Чуть больше двадцати тысяч, — озвучил Михаил цифру, которую ему генерал сообщил. — Из них вояк около семи. Представляешь, три с половиной полка, а ведь рубеж по реке держало больше двадцати тысяч, и это только на отрезке в сотню километров. А вышло вот, за ночь полторы тысячи человек только у моста погибли. Но если честно, главное, чтобы вы в безопасности были.

— Миш, ты Ирку береги, нельзя ей больше рисковать. В положении она.

— Вот так новость, — растерялся Бельский. — А чего молчали-то? Она же меня почти уломала словить ей серебряного. Я ее в мертвый город на охоту взял.

— Она с меня слово взяла, что я буду хранить молчание, — повинилась Екатерина, — а она сама расскажет после этой вылазки. Зачахла она за этот месяц в Создале. Я-то при деле, а она от безделья изнывала, всерьез хотела на передовую, оскверненных бить. Сильная она. Я еле отговорила. Да и кто бы пустил бабу в бой, пусть она и княгиня? Там не отряд самообороны, там армия.

— Нет, я ее точно выпорю, — обреченно вздохнул Бельский. — Каждая ее выходка мне седины добавляет.

— Не выпорешь, — с улыбкой произнесла артефакторша, — рука у тебя ее ударить, даже в шутку, не поднимется. Видела, как она с испугом на тебя смотрела, когда ты ее наказать хотел, после того, как она стол испарила.

— Не поднимется, — признался Михаил, — хотя ты бы знала, как мне хочется. Может, нанять кого, чтобы ее выпороли розгами? А ладно, мечты все это. Срок-то у нее какой?

— Чуть больше месяца, скорее всего полтора. И еще, Миш, — она сделал паузу и, повернув голову, посмотрела ему в глаза, — я тоже этого хочу. Особо раньше не рвалась стать матерью, а вот когда мне Ирка сказала, что в положении, прям зависть взяла, и потому, что у нее, и потому, что от тебя. А еще я очень счастлива, что ты можешь нам детей подарить, несмотря на все твои изменения. Ты ведь уже не совсем обычный человек, мы очень страшились того, что не сможем от тебя понести.

— Никогда не думал об этой проблеме. То, что уже не совсем обычный, головой понимал, но не понимал, что это для вас значит. Чего молчали-то?

— Не хотели на тебя еще и этот груз сваливать, — ответила Долгорукова, — но видишь, все хорошо вышло. Ирка беременна, и я, надеюсь, скоро подтянусь. А домик наш я верну. И кровати наши, и мастерскую свою.

— Понятно. А насчет твоего желания, мы обязательно с тобой этим займемся, как у нас хотя бы кровать появится, — заверил жену князь, целуя ее в висок.

Екатерина прижалась к нему еще сильнее, словно ища подтверждения его словам. Михаил на это прикрыл глаза и снова поцеловал ее, дальше сидели в полной тишине, не считая звуков пока еще живой природы.

— Пора, — прикоснувшись к руке жены, произнес он спустя час.

— Если бы ты знал, как я не хочу лезть в этого дракона, — вставая и обнимая Бельского, прошептала артефакторша. — Мне все кажется, что он взбунтуется и вытолкнет нас из себя с высоты нескольких сотен метров. Да и сам полет меня пугает.

— Ничего, милая, — проведя рукой по волосам, попытался успокоить жену Михаил, — потерпи еще немного. Половину пути мы уже осилили, — он снял с пояса кубик с ловушкой и, нажав руну высвобождения, выпустил Горыныча, одновременно загоняя в освободившийся артефакт двойника.

При взлете Екатерина опять оглушила его визгом, но, к счастью, быстро успокоилась. Через полчаса полета показался лес, а еще через двадцать минут и мертвый город. До центра было еще минут десять лету, да и ветер встречный, когда Бельский с помощью глаз Горыныча разглядел неприятности. На этот раз город был далеко не безжизненный, откуда тут взялись несколько сотен оскверненных при одержимом, Бельский не знал.

Зрение зверодуха было великолепным, и Михаил прекрасно видел, как все пустое пространство между руинами и лесом, где он оставил Ирину, было завалено телами. Увидел он и жену. Та, словно богиня войны, шла прямо по трупам в сторону одержимого. На флангах, отступив метров на десять от нее, действовали два зверодуха, черный кот и Вулкан. Сама же Воронецкая шла на одержимого, спокойно наблюдавшего за бойней. Три меча, полученных от останков черного охотника, вращались с невероятной скоростью, защищая княгиню и разрубая все вокруг в радиусе трех метров. Оскверненные лезли вперед, не считаясь с потерями, и умирали располовиненные. Некоторым везло, и они лишались конечностей. Таких Ирина добивала болтами, которыми швырялась довольно активно. В одно из больших скоплений она послала падающую звезду, лишившую их обеденного стола при испытаниях на острове. Черный сгусток силы, повинуясь руке хозяйки, упал в немаленькую кучку оскверненных, голов так в пятьдесят. Вспышка, и те осыпались пеплом.

Одержимому, наконец, надоело смотреть, как бесславно гибнет его воинство. Бельский вообще не понимал отношения сидящих внутри людей демонов к оскверненным, им было просто плевать на потери. И только, когда те превышали определенный уровень, одержимый вступал в дело, при этом чаще всего с запозданием. Этот исключением не был. Он неторопливо принялся готовить копье скверны, а может, еще что, дистанция была почти в упор, метров семьдесят, и копье пролетит это расстояние за считанные секунды.

Дракон Бельского прибавил в скорости, но все равно опаздывал, до поля боя было три минуты лету, минимум. Екатерина, которая не могла смотреть глазами Горыныча, даже не подозревала о событиях на земле, а Михаил не спешил ее просвещать о переплете, в который угодила ее подруга. Что толку, если артефакторша от волнения начнет орать ему в ухо или душить.

Именно в этот момент одержимый, вернее одержимая, женщина, лет сорока, послала свое копье в Ирину. То преодолело разделяющие их полсотни метров в одно мгновение. Михаил зажмурился, у него не было сил смотреть, как гибнет его любимая. Артефактный щит, даже улучшенный Екатериной, не смог бы выдержать эту атаку, а черная броня, при всем желании, не поглотила бы скверну. Через пару секунд он заставил себя открыть глаза. Поле боя приближалось, еще минута, максимум полторы, и он будет на месте. Он сожжёт тварей и сможет спасти Ирину, ведь есть запас зелий Марфы и лекарские артефакты полны…

На поле боя было пусто. Два зверодуха добивали последних оскверненных. Кот, ускорившись, размазался в воздухе и ударил умением, скорее всего, рыком, в пятерку оскверненных, которых опрокинуло на землю. А потом зверодух начал добивать с трудом поднимающихся врагов, разрывая тела когтями и клыками. Одного он хвостом за шею захлестнул и в прыжке оторвал ему голову. Вулкан же перемещался по флангу прыжками, два его хвоста с костяными наконечниками разили врагов без промаха, пробивая головы. Но все это Бельский заметил мельком, в куче тел он пытался разглядеть Ирину, но безуспешно, как не видела ее и одержимая, создавшая что-то вроде щита и удерживающая в правой руке подобие кнута, который, словно живой, метался по земле возле ее ног. Все это было, конечно, из скверны, и для Михаила не представляло никакой угрозы, но Ира…

Одержимая увидела подлетающего Горыныча и, развеяв «хлыст», начала готовить новое копье, а может, что другое. Бельский уже хотел отдать приказ на атаку, но именно в этот момент голова женщины отделилась от тела и покатилась по земле. Из обрубка шеи толчками начала выплескиваться кровь, и возле заваливающегося на бок тела возникла фигурка в черной броне. Она тоже увидела снижающегося зверодуха и приветственно помахала рукой.

— Миш, что там такое? — раздался из-за спины обеспокоенный голос Кати, переходящий в панику. — Там бой какой-то. Миш, ты видишь Иру?

— Все в порядке, милая, с ней все хорошо, она только что убила одержимого, а ее зверодухи прикончили последних оскверненных. Ох, и бойню устроила княгиня Воронецкая, отвела душу за все время пребывания в Создале, несколько сотен оскверненных покрошила.

— Да, я тоже уже вижу, — отозвалась Долгорукова. — Хоть и плохо, но вижу.

Горыныч опустился чуть в стороне от поля боя и выпустил Бельского с Екатериной.

— Ну и вонища, — поморщилась Долгорукова.

Михаил согласно кивнул, воздух пах кровью, да так густо, что во рту тут же возник привкус меди, а еще воняло разорванными внутренностями.

— Ну и что ты, милая, тут устроила? — сурово поинтересовался Бельский, глядя на сияющую Ирину.

— А что такого? Я их не искала, сами явились, — весело заявила златовласка. — Мне кажется, ваше сиятельство, все отлично получилось?

— Кроме одного, — заводясь, произнес Бельский. — Вы кое-что забыли мне сказать, ваше сиятельство, а именно, что вы носите моего ребенка. И отныне все, что несет для вас риск, под запретом.

Но Ирину его суровость ничуть не смутила, вместо этого она подошла, обняла и поцеловала в губы Михаила.

— Ты рад? — положив голову ему на грудь, тихо спросила она.

— Рад, — проведя рукой по волосам, забранным в тугую косу, ответил Бельский. — Но был бы еще больше рад, если бы ты не рвалась геройствовать, рискуя жизнью и подвергая опасности нашего первенца. А теперь иди, собирай вещи, сейчас я переправлю вас на Ксанс. Нечего вам тут делать, будете дом возвращать, да и барона Шталена надо известить о происходящем, и что скоро на него свалится огромное количество имперцев и местных. Пусть ищет место для нового города. Прежнее место, где стоит Имперская слобода, не годится, окажутся в меньшинстве, и им придется подчиниться, так, как раньше, больше не выйдет. А теперь марш, собирать вещи.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — отпрянув и вытянувшись по стойке «смирно», отрапортовала Ирина и пошла прямо по телам уничтоженных ей оскверненных в сторону дома, где до сих пор была установлена палатка.

Сборы были закончены за пять минут. Сначала Бельский с помощью Горыныча перенес к провалу Ирину, закрепил веревку, и Воронецкая спустилась вниз, затем быстро слетал за Екатериной. Не прошло и получаса с момента окончания бойни, как княгини, помахав ему на прощание, в сопровождении своих зверодухов отправились к порталу.

Михаил несколько секунд прислушивался к лесу, окружающему провал, но тот, видимо, хорошо запомнил и самого Бельского, и его зверодухов, на этот раз никто не рискнул нападать.

— Ну, что ж, пора возвращаться, — произнес вслух Бельский и, подойдя к дракону, провел слияние.

Тот, повинуясь приказу, расправил крылья, и уже через минуту был в воздухе. До каравана Бельский добрался за два часа, тот удалился от Заставного на два десятка километров. Зрелище, которое раскинулось перед князем, можно было охарактеризовать одним словом — бойня. Мертвые люди, разбитые телеги, растерзанные лошади и скот. Явившаяся от гор орда одержимых ударила в центр каравана. Если прикидывать на глазок, то Васильчиков потерял примерно половину. Отбившаяся голова уходила в сторону мертвого города, в хвосте шла резня, несколько тысяч оскверненных зажали между двух холмов примерно такое же количество людей. И если бы не армия зверодухов — алых, обычных и пяток черных, все было бы давно уже кончено. Благодаря простеньким артефактам, которые надевались питомцам на шею перед боем, скверна теперь с большим трудом могла их захватывать.

Бельский обрушился на одержимых, руководивших атакой из глубины орды, швыряясь в людей различными видами скверны. Были тут и привычные копья, рои игл и облака, которые опускались на людей, заражая сразу несколько десятков человек. Первую пару Бельский спалил с ходу, струя пламени ударила прямо в них, не осталось даже пепла, как и от двух десятков оскверненных, ошивавшихся вокруг хозяев. Вторая двойка встретила его копьями и даже попыталась выставить щит, уплотнив облако скверны и укрываясь в нем. Не помогло. Пламя Горыныча с пятидесяти метров выжгло все в конкретной точке. Оскверненные, лишившиеся поводырей, бросились бежать. Бельский, наворачивая круги над полем боя, выжигал наиболее крупные группы. Через десять минут он вернулся к остаткам каравана. Выжившие, собрав раненых и зараженных, тронулись дальше, всего три десятка телег и человек семьсот народу. Командовал ими его друг, князь Тарковский.

Когда вымотанные люди встали на привал, Бельский посадил Горыныча неподалеку от лагеря и пошел искать Дмитрия.

— Как дела, ваше сиятельство? — присаживаясь на бревно и глядя на усталого, в рваном, окровавленном мундире князя, спросил Михаил.

— Плохо все, — мрачно заметил он, срубая артефактной шпагой горлышко с винной бутылки и прикладываясь, отхлебнув сразу четверть. — Васильчиков погиб, теперь караван ведет твой бывший командир — полковник, князь Горецкий. Нас осталось чуть больше семи тысяч. Многое потеряно, еще одна такая атака, и никто не дойдет.

— Теперь я с вами пойду, — обрадовал Тарковского Михаил. — Мои жены в безопасности, уж доведем как-нибудь.

— Да уж, твой дракон — сила. Нам бы пару таких, может, и не пришлось бы духов мир оставлять.

— Слушай, князь, некогда нам было поговорить, а что там, в империи-то, случилось? Как вышло, что великая держава пала, чуть ли не в момент?

— Плохо там все случилось, помрачнел еще больше Тарковский. Нас разорвали в считанные дни. Началось все с Белограда. В центре столицы, буквально в километре от императорского дворца, открылся гигантский разрыв, куда ухнул сразу квартал целиком, а из него хлынули какие-то непонятные твари, за считанные часы заполонившие столицу. Они распространяли скверну. Простой люд заражался мгновенно, аристократы были не подвержены и отбивались, иногда даже вполне успешно, но зараженных было слишком много, а потом они стремительно менялись. Дворец продержался почти сутки. Императора сгубил предатель. Как его личный слуга попал под контроль одержимых? Я не знаю. И как тайная канцелярия проморгала это? Тоже неясно. Но тот выпустил десяток зараженных скверной зверодухов, и не слабых, а алых, прямо в закрытую часть дворца. Те мгновенно растерзали небольшую личную охрану и вырезали всю императорскую семью. Одновременно с этим заразившийся люд пошел на приступ. Гвардия до последнего удерживала сначала стены, потом сам дворец. Я и еще трое гвардейцев ушли чудом, через секретный проход, ведущий за пределы столицы.

Тарковский обреченно вздохнул и в два глотка сократил количество вина в бутылке наполовину.

— В тот же день были атакованы другие крупные города империи. Из разрывов лезли инфернальные твари, которым могли сопротивляться только аристократы с духом, и то светлым. Враг оказался очень мобилен и куда сильнее того, что здесь. И одержимых было больше, и эффективность оскверненных куда выше, и действовали они более грамотно. Первым делом они перерезали каменистые равнины, не пропуская караваны ни в Духов мир, ни из него. Я потом узнал, что на каменистых равнинах их встречали туманники и оскверненные, никто из тех, кто зашел, не дошел. Там и мои были, которых я по дороге из усадьбы забрал.

Тарковский замолчал и, скрипнув зубами, приложился к бутылке. Михаил хотел как-то подбодрить друга, но не находил слов. А ведь он хорошо знал и его матушку, и сестер, не раз гостил в их имении.

— Из-за происходящего на каменистых равнинах, — продолжил Дмитрий, — о том, что две недели творилось в империи, здесь никто не ведал ни сном, ни духом. Прорваться смогли единицы из десятков тысяч. Последним ушел полк, удерживающий арку, к которому я и примкнул. Вот беженцы, что с нами шли, и были теми единицами. Мы даже арку разрушили, стараясь задержать оскверненных и одержимых, но те каким-то образом ее довольно быстро восстановили и кинулись вдогонку, как будто нам было мало тех, кто на каменистых равнинах угнездился. Так и дошли, отбиваясь и умываясь кровью. А ведь если бы мы не добрались, Создаль был бы атакован внезапно, и не успел бы князь Васильчиков собрать войска и начать эвакуацию. Помянем, — протягивая Бельскому остаток бутылки, с тоской в голосе произнес Дмитрий.

— Помянем, — согласился Михаил и, сделав глоток, передал бутылку обратно.

Дальше сидели молча, думая каждый о своем. Бельского больше всего беспокоило то, что одержимым удалось восстановить разрушенную арку и печать перехода. А значит, это просто вопрос времени, когда они хлынут через снова работающий переход Создаля. И не имеет смыла атаковать переход Столенграда, видимо, Духов мир все же был потерян навсегда.

— Подъем, десять минут, и выходим, — проорал какой-то всадник, проскакав вдоль остановившегося каравана.

— Ну, что, князь, вставай, идти надо, — разминая ноги, хлопнул друга по плечу Бельский. — Боги дадут, доберемся, а потом новую жизнь начнем.

Дмитрий кивнул, только вот, судя по мрачной роже, он не верил в светлое будущее. И ведь прав был, через три дня на улицах мертвого города, прикрывая уход остальных, князь Тарковский был убит одержимым. Копье скверны, пробив щит, вошло точно в сердце, и все, что мог сделать Бельский для друга, который спас ему жизнь, это закрыть глаза.

Михаил спустился в подземелья, ведущие к порталу, последним. Три дня дорого встали для беженцев, из двадцати тысяч, вышедших из Заставного, дошло всего три с половиной. Из них вояк чуть больше восьмисот человек, остальные женщины и дети, ну и немного мужчин.

Посмотрев снизу на провал, Бельский, сопровождаемый двойником, прошел в тоннель. Пройдя метров пятьдесят, он призвал печать вспышки и начал накачивать ее силой. Взрыв был впечатляющим. Если бы не серебристый щит, его бы смело и камнями бы побило. Но задача выполнена — тридцать метров коридора обвалено. Горецкий хотел арку перехода сохранить, но Михаил отговорил, с оскверненных станется вручную разобрать завал, для одержимых не было тайной, куда ушли люди. Нет, про остров они ничего не знали, простому люду и солдатам никто ничего не говорил, только командирам, и то далеко не всем. Так что демоны знали только, что последние беженцы спустились под землю, а значит, если пробиться через завал, их можно догнать.

Михаил сделал шаг через переход, оказавшись в подземельях острова Ксанс, и был тут же атакован. Ирина кинулась ему на шею, целуя в губы.

— Живой, — не переставая, шептала она, а из ее ярких голубых глаз, прокладывая дорожку, по щекам текли слезы.

— Живой, — улыбнулся Бельский и, создав вспышку, швырнул ее в верхушку арки.

Взрыв не накачанного энергией заклятия или чары, как звал про себя умения Бельский, был не сильный, но щитом он их с Ириной на всякий случай прикрыл. Арка вздрогнула, пошла трещинами и раскололась, осыпавшись крупными камнями на пол.

— Вот и все, милая, конец этой истории, теперь пора писать новую. Пойдем домой, у нас ведь есть дом?

— Есть, — улыбнусь Ирина и, ухватив мужа за руку, потянула прочь от разрушенного портала.