Надо отдать противнику должное, на атаку они среагировали мгновенно, и куда эффективней, чем одержимые, с которыми Михаил сталкивался до этого. Над порталом возник красный щит, в который и ударило призрачное пламя зверодуха. Отразившись от него, оно растеклось по внутреннему двору полуразрушенного белокаменного кремля, выжигая прибывавшие войска. Несколько сотен рогатых сгорело в одно мгновение, но арка перехода уцелела, как и два одержимых, что защищали ее. Горыныч ушел на разворот, парочка одержимых нарастила щит, и теперь он следовал за ними, прикрывая арку в нужной точке, откуда бы Бельский не приказал сделать заход, там он и окажется. Но арка должна была быть уничтожена в любом случае, и либо идти туда пешком, либо попробовать кое-что новое.

Дракон спикировал вниз и, получив приказ, ударил по врагам ревом. Надо сказать, по разрушительности это оказалось куда сильнее пламени. Звуковая волна смела остатки построек, опрокинула прибывающие подкрепления, часть из них валялись оглушенными на потрескавшейся брусчатке, часть повалилась на колени, зажимая уши руками, из-под которых текла кровь. Одержимым тоже досталось, один потерянно тряс головой, второй дрожащей рукой пытался удержать щит, который побледнел и стал совсем прозрачным. Зависший метрах на сорока Горыныч получил приказ и на этот раз выдал струю пламени. Призрачный огонь ударил в его центр, и тот лопнул, как мыльный пузырь. А пламя устремилось дальше к арке, выжигая все на своем пути — одержимых и два десятка появившихся из портала рогатых. Дальше было просто, посадить Горыныча перед аркой и двумя ударами хвоста раздробить печать, которая питала портал, ну а следом и саму арку. Бельский поднял дракона вверх и принялся за зачистку площади и улиц вокруг нее. При этом он прислушивался к эмоциям Екатерины, видимо, она все же была в колонне беженцев и знала, что он вернулся, поскольку шторм утих, и теперь она ощущала спокойствие и надежду.

Михаил, хоть и с трудом, посадил Горыныча перед «своим» домом. Сразу было ясно, что там никого нет. Здание горело, из окон вырывались языки пламени, на ступенях валялся труп мужчины с артефактной шпагой в руке. Кровь из разорванного горла уже не текла, но ступени вокруг тела были багровыми. Это был тот самый помощник, нанятый княгинями в помощь по хозяйству. Как его звали, Михаил так и не смог вспомнить. Бельский поднялся по ступеням и уверенным движением закрыл покойнику глаза. Именно в этот момент на него из дома напротив выскочил какой-то рогатый, вооруженный точно такой же шпагой. Михаил не стал приказывать Горынычу спалить оскверненного, а может, и не оскверненного. Бельскому требовалось кое-что проверить, а для этого тот должен был быть живым. Рогатый был быстр, расстояние метров в семь пролетел за считанные мгновения, но печать хлыста оказалась еще быстрее. Черная плеть захлестнула кожу и принялась выкачивать энергию, а ее, надо было отдать рогатому должное, было не меньше, чем в черном охотнике. Тот рухнул на колени и забился в судорогах. Бельский, приказав зверодуху следить за окружающей обстановкой и уничтожать все, что кинется на хозяина, погрузился в себя, изучая получаемую силу, и был приятно удивлен, она была не темная и не светлая, а нейтральная, она питала все три его энергии — черную, золотую и серебряную — в равной доле. Поглощение не сказать, что вышло быстрое, минут пять пришлось потратить, но за это время так никто и не явился. Забрав оружие покойника, решив, что лишним оно не будет, он повесил ножны себе на пояс, осмотрел шпагу оскверненного, но не тронул ее, поскольку артефактного металла в ней слишком мало. Михаил призвал двойника и направился вместе со своими зверодухами к баррикадам, которые еще удерживали отряды имперской армии и ополчения. Шел он неторопливо, и его еще трижды атаковали рогатые, которые успели скрыться в узких переулках и домах. Их он тоже поглотил, неплохо прибавив к силе источника.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — раздался из-за завала знакомый голос, и через секунду на баррикаде возник Верд. — Рад видеть вас в добром здравии. Я, как заметил вашего дракона в небе, сразу сказал, что все теперь хорошо будет, боярин Бельский сейчас всем задаст.

— Князь, — машинально поправил Верда Михаил, хотя, какая кому теперь разница, князь или боярин, империя, где все это играло роль, пала, возможно лишь, это позволит лучше устроиться на Ксансе, если они, конечно, туда доберутся.

— Простите ваше сиятельство, не знал, — повинился Верд, — поздравляю.

— Спасибо, — кивнул Бельский. — Скажи, кто командует обороной? Надо перекинуться с ним парой слов.

— Так гвардейский капитан, фамилию не знаю, крепкий такой, высокий мужчина, чуть постарше вас. Он дальше по улице в двухэтажном доме обретается. В том, что за следующей баррикадой стоит. И еще, ваше сиятельство, новость у меня есть для вас хорошая, если вы, конечно, не знаете. Я вашу жену, Екатерину Федоровну, княгиню Долгорукову, в обозе беженцев видел, она в фургоне ехала вместе с князем Васильчиковым, который до сегодняшнего дня командовал Создалем. А вот вторую жену вашу, княгиню Воронецкую, не встречал, жива ли?

— Жива, — улыбнулся Бельский, — в мертвом городе она, охотились мы с ней на черных, — Михаил намеренно опустил информацию про золотых, — по приказу наследника престола. Так что все с ней хорошо. Ладно, пойду я, а вы бдите, по городу еще много недобитков бегает, не всех я спалил.

Михаил отдал мысленный приказ Горынычу подняться в воздух и следить за всем в городе и округе, при появлении врагов сразу сообщать.

Дракон с трудом, поскольку улочка, не сказать, что была широкой, даром что центральная, расправил крылья и, взмахнув пару раз, едва не развалив укрепление, за которым прятались солдаты, поднялся в воздух. Бельский же одним прыжком перепрыгнул двухметровую баррикаду и пошел себе дальше. Двойник прыгнул следом и пристроился на шаг позади хозяина.

Следующее укрепление оказалось метрах в ста, на этот раз так легко не вышло. Командовал тут незнакомый лейтенант из имперцев, который потребовал незнакомца представиться по всей форме и предъявить бумаги, удостоверяющие личность. Вот только у Михаила ничего такого с собой не было. Выручила грамота, подписанная наследником престола, о присвоении ему титула князя. Этого лейтенанту вполне хватило, хоть и погибла вся императорская семья, но почтение к ней у служивых никуда не делось.

Перепрыгнув очередную стену, Бельский без особого удивления увидел местного, сидящего на каком-то бревне, у ног которого свернулся черный зверодух с образом ксанса. Не пожалел Васильчиков для удержания главной дороги, ведущей к воротам города, ценного зверодуха.

— Кто командует? — заходя в лавку, в которой расположился штаб, поинтересовался Бельский, глядя на несколько пехотных офицеров, среди которых даже имелся один майор в темно-синем мундире инженерного полка.

— А кто спрашивает? — раздался из темного угла до боли знакомый голос, который Михаил и не чаял уже услышать. Скрипнули пружины, и на свет вышел его друг, князь Тарковский.

— Князь Бельский, — вытянувшись по стойке смирно, шутливо рявкнул Михаил, — капитан первого полка первого батальона четвертой роты экспедиционного корпуса Белоградской империи.

— Вольно, — рассмеялся гвардеец. — Здравствуй, друг, рад тебя видеть.

— И я рад, Дим, не думал уж свидеться, — они шагнули друг другу навстречу и обнялись.

— Да уж, — помрачнел Тарковский, — не всем удалось спастись, чуть больше десяти тысяч дошло. По дороге многие в тумане пропали или убиты одержимыми с оскверненными. Я там почти полк потерял, отбивая их атаки. Это тебе мы обязаны разрушением арки, и последующем уничтожением врагов?

— Мне, — кивнул Бельский, — хотя, скорее, моему зверодуху. Ты вот мне что скажи, какой у тебя приказ?

— Держать город до последнего, — помрачнев, ответил Тарковский, — удерживать врага, сколько сможем, чтобы дать беженцам уйти. Я послал пару отрядов вояк, чтобы они к кремлю пробились и портал уничтожили, никто не дошел. Васильчиков про какой-то остров говорил. Сказал мне, если выживу и отобьюсь, по их следам уходить.

— Вот и уходи, оборонять тут больше нечего. Нет, наверное, прячутся по руинам и домам недобитки, но их несколько сотен, а никак не тысячи. Да и сгорит скоро город, тушить-то пожары некому. У тебя сколько людей?

Тарковский задумался.

— Мы час, примерно, воевали. Пока ты не появился, было тысячи три, но к тому моменту, как твой дракон уничтожил арку и выжег улицы, дай бог, если половина уцелела, уж больно сильны эти оскверненные. Прав ты, Миш, нечего тут больше делать, хотя выловить бы остатки, чтобы в спину не ударили, пара сотен рогатых могут много зла натворить.

— Ну, тогда вот тебе мой план, — задумчиво произнес Бельский, глядя на друга. Забирай своих и уходи. Думаю, оскверненные тут же полезут следом, чтобы вас догнать, а тут я драконом их и накрою разом. Ты только телеги собери, жратвы побольше, она ой, как понадобится вам в дороге. Как уйдете, я вообще этот город спалю, вместе с содержимым, все равно ведь все им достанется.

— А знаешь что? Мне нравится, — хлопнув друга по плечу, обрадовался Тарковский. — Сейчас отряжу людей, посмотреть, что уцелело, и через два часа нас тут уже не будет.

— Только по одному не ходите, отрядами посылай. А я пригляжу сверху.

— Ох, и силен ты стал, Михаил Иванович.

— Ты еще моей истинной силы не видел, — усмехнулся Бельский, — ты пока только мою зверушку наблюдал. Ну да ничего, выживем, я тебе покажу, что да как. Поверь, я смогу тебя удивить. Ладно, не буду задерживать тебя, комендант, дел у тебя много, я же сейчас вернусь на центральную площадь и призову своего зверодуха, ну и буду сверху за вами приглядывать.

Михаил снова прислушался к кольцу, проверив сначала Екатерину, потом Ирину. Если первая после его явления успокоилась и теперь ждала его, то Воронецкая, наоборот, нервничала, и с каждым часом ее страхи и беспокойство только усиливались.

На площади его атаковали сразу два рогатых, одного он плетью схомутал, выкачивая из него такую хорошую силу, второго взял на себя двойник, получивший приказ отрубить оскверненному ноги и руки. Ни о каком человеколюбии речи не шло, Бельский не относился к этим тварям как к живым и разумным существам, а значит, и поступал с ними соответственно. Для него они были ресурсом, ценным ресурсом, вот и старался он получить с них как можно больше. Покончив с поглощением, он призвал Горыныча и поднялся в воздух. Через два с половиной часа князь Тарковский вывел из города свое воинство, которое тащило около полусотни нагруженных различным провиантом телег. Эх, надо бы отправить сокола к барону Шталену, ведь вскоре к нему заявится много людей. Только вот сокол был передан кому-то из местных для разведки, и Бельский так и не смог вспомнить кому. Наверняка в тайной канцелярии имелись записи насчет того, кто что получил, но сейчас было нереально достать информацию насчет владельца. Может, когда он доберется до Заставного, удастся найти нужного человека.

Пока все складывалось неплохо, черное солнце должно было уже подняться над Духовым миром, но небо было затянуто низкими тяжелыми тучами, поэтому вместо не слишком яркого дня людей ждали густые сумерки.

Все случилось так, как Бельский и предполагал. Стоило людям уйти, как рогатые повылазили из подвалов, щелей и прочих укрытий. Набралось их немного, около сотни, были с ними два одержимых, которые и руководили этим стадом, они отправили двух разведчиков, которые, перемахнув через стену города, удостоверились, что люди ушли, и дали сигнал, что можно ломать ворота.

На этом все и кончилось. Горыныч спикировал вниз, ударил ревом, оглушая противника, а потом в два захода сжег валяющихся или медленно бредущих оскверненных. Начал Бельский, конечно, с одержимых. Их он прикончил в первую очередь. Хотя впоследствии подумал, что поторопился, можно было одного в плен взять и допросить, он ведь наверняка знает о том, что творится в империи, вдруг где людям удалось отбиться. Хотя, чего уж, арку-то, из которой потоком валили оскверненные, он уничтожил. Но есть другая — в Столенграде. На секунду Бельскому показалось, что все можно исправить, добраться до местной столицы, снести арку, лишить врага притока сил и обрушить на него все, что осталось от военной мощи империи. До Столенграда ему дня два, может, три лету, хотя, наверное, быстрее, теперь-то Горыныч почти не связан ограничениями. Став черным, он существенно расширил свои возможности, и время в полете с грузом в виде Михаила, существенно возросло. По ощущениям он мог лететь примерно часов шесть-семь, но потом ему все же надо восстановить силы. Причем желательно сожрать что-то весомое.

Бельский направил дракона к Заставному. Выискивая место для посадки, он окинул городок взглядом. Плац перед штабом, где мог, хоть и потеснившись, выстроиться весь первый полк, был идеальной посадочной площадкой, но сейчас она была забита телегами и фургонами, в один из которых был впряжен черный дух в виде алтезе. Так что пришлось Михаилу искать другое место для приземления. Благодаря острому зрению Горыныча, он уже знал, что полк, прикрывающий почти восстановленный мост на том берегу, удержался, весь берег был завален трупами и останками людей и оскверненных. Нет, не полезет он пока в Столенград. Он, конечно, сила. Бельский, ведь, как в поговорке, один в поле воин, причем даже без Горыныча и двойника, но сейчас рисковать нельзя, во всяком случае, пока не доставит своих женщин на Ксанс, и они не окажутся в безопасности в привычном им месте.

Наконец, найдя место для посадки. Михаил загнал дракона в кубик, пусть пока немного «отдохнет» и, выпустив двойника, направился к штабу полка, где, скорее всего, можно обнаружить всех, кто ему был нужен, Екатерину и Васильчикова. Причем первая была для него куда важнее, чем ставленник погибшего наследника.

На ступенях штаба его встретил первый обучитель, прапорщик Свент, причем рядом с ним сидел черный крушила.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — бодро отрапортовал абориген.

— И тебе доброго здравия, прапорщик, — пожимая руку бывшего подчиненного, ответил Бельский, — рад, что ты выжил.

— Все благодаря вам и ему, — Свент кивнул на внушительного крушилу. — Ох, как он мне в кремле сегодня ночью помог, я на охране портала стоял вместе с еще несколькими владельцами черных зверодухов, они этих серых рогатых рвали.

— А чего портал не разрушили? — удивился Бельский.

— Там нехорошо вышло, ваше сиятельство, — виновато развел руками прапорщик. — Мы его сразу потеряли. Два одержимых первыми появились и купол выставили, небольшой, только, чтобы печать и арку прикрыть. Мы его пробить не смогли ничем, ни жезлы, ни зверодухи не помогли. Как только они портал прикрыли, оттуда рогатые повалили, для них барьер проходим был. Вот их мы и встретили, но в итоге они все равно нас вытеснили. Один из наших и черный зверодух волка погибли, мы отступили еще, ворота держали, пока эвакуация шла.

— Ясно. А сделать артефактную бомбу и к арке пристроить на этот случай, никто не догадался, — обреченно вздохнул Бельский.

— Нет, ваше сиятельство, не догадались. Ну, вы голова, жаль, что поздно. Что там в городе-то? А то я, когда отступал, видел, как ваш дракон на кремль заходил.

— Порядок там. Разрушил я арку и перебил почти всех, кто пробрался, так что с этого направления можно удара не ждать. Людей, кто там остался, я вывел, сейчас они сюда идут. Но, боюсь, нам этот мир не удержать.

— Это вы правду сказали, — тут же погрустнел Свент, — несмотря на ваш успех, жить нам всего ничего осталось. Из Столенграда орда прет. Пока связь была, сообщали, что там уже много одержимых и оскверненных десятки тысяч, а еще туман из скверны лег, накрыв город, и что в нем происходит, неясно. Войска получили приказ уходить в сторону мертвого города, куда мы с вами ходили. Но им оттуда — это месяцы пути. Не дойдут они. Да и нам недолго осталось. За горами наши местные одержимые с оскверненными, из столицы рогатые прут, зажмут нас тут и вырежут. Вон, мост на кой-то решили восстановить.

— Не вешай нос, прапорщик, боги дадут, выживем, и рогатым рога поотшибаем, — подмигнул Свенту Бельский, подумав, что с туманом его вылазка в попытке разрушить арку и печать не имеет смысла. — Ты мне лучше скажи, князь Васильчиков здесь?

— Тут, ваше сиятельство. Ох, заболтал я вас, а вы наверняка торопитесь.

— Да, прапорщик, время сейчас дорого, но пара минут ничего не изменит. А ты новости мне сообщил, я теперь лучше картину буду видеть, а то пришлось бы виновато выдавать — «не могу знать, Александр Петрович».

Свент на это понимающе улыбнулся.

— Ладно, пошел я, надо все до конца обсудить, может, и надежда появится.

— Вы — человек выдающийся, — без всякого заискивания произнес обучитель, — может, и удастся вам что-то сделать.

Михаил кивнул и прошел внутрь штаба.

— Как хорошо, что вы тут, ваше сиятельство, — заметив Бельского на пороге, радостно воскликнул князь Васильчиков.

— Приветствую, Лександр Петрович, — слегка поклонился Бельский как младший по званию старшему.

— Тогда докладывайте, — приказал генерал.

— Арка разрушена, печать тоже. Противник, успевший проникнуть в город, уничтожен, отряд князя Тарковского оставил позиции и выдвинулся сюда. Думается мне, через часок будут, их сильно тормозят телеги с различным скарбом и провизией, которые они тащат.

— Благодарю за службу, — с облегчением выдохнул Васильчиков. — Уцелей империя, я бы представил вас к самой высшей награде. Но император пал, как и его семья, так что все, что я могу вам предложить, моя искренняя благодарность.

— Вы мне лучше, Лександр Петрович, скажите, где моя жена, княгиня Долгорукова? Знаю, что с ней все в порядке, но я бы хотел повидаться.

— Она сейчас в местной мастерской под охраной гвардейцев, приставил я к ней двоих из своих, такое сокровище, как Екатерина Федоровна, беречь надобно пуще жизни. И паук ее черный тоже на страже, сама же она сейчас делает артефакты для вычисления зараженных и одержимых. Присаживайтесь, Михаил Иванович, нам надо обсудить ваш план.

— Ясно. Ну, коли она в безопасности и при деле, можно и поговорить, ваше сиятельство, — усевшись на предложенное генералом кресло, произнес Бельский. — Но прежде, чем я выскажусь, мне хотелось бы услышать данные по обстановке, и каковы ваши мысли по сложившейся ситуации.

— А нет никаких мыслей по ситуации, — обреченно вздохнул Васильчиков. — Когда неделю назад меня его высочество оставлял тут за главного, это было передовой, вполне устойчивой линией фронта. А сейчас у нас фактически катастрофа. И если бы не вы, то к вечеру, скорее всего, с нами было бы покончено. Но благодаря вам мы выиграли время, вы можете повторить то же самое в Столенграде? Если так, появится призрачный шанс удержать Духов мир.

— А что там? — приподняв бровь, с сарказмом поинтересовался Бельский. — Я слышал, что город полностью укрыт скверной. Как вы знаете, мои успехи в борьбе с подобным туманом были невелики. Хотя князя демонов я все же убил. Но не о том разговор. Добираться мне до туда не меньше пары суток — это раз. Два — я не знаю города, не знаю, где располагается портал. Бить вслепую — бессмысленно. А вот противник будет меня видеть, и, если там найдется с десяток одержимых, они меня просто собьют. Так что да, задуманное вами, господин генерал, выглядит многообещающи, но один я не потяну. Дайте десяток людей с драконами, и мы разорвем Столенград даже вслепую, но сейчас у нас имеется единственный дракон, и я в самоубийственную атаку не пойду.

— Я примерно так и думал, — согласился Васильчиков, доставая трубку и неспешно набивая ее. — И это возвращает нас к вашему плану, я вижу в нем хоть какой-то шанс уцелеть. Мне кое-что Екатерина Федоровна рассказала об острове, на котором жила. В принципе, места там много, и, наверное, даже выжить сможем. Кстати, я уже отдал приказ имперской эскадре выдвинуться туда, будет сложно, но попробуем там или поблизости организовать базу флота. Им долго туда идти, и они сейчас в безопасности, так что собираться моряки будут неспешно.

— Там нет ни одной бухты, — заметил Бельский, — там просто негде устроить стоянку для кораблей.

— С этим мы будем разбираться потом, — покачал головой Васильчиков. — Караван уже собирают, мы забираем все, что поможет нам выжить там. Но это потребует времени.

— Хорошо, я отвезу Екатерину Федоровну в мертвый город, переправлю их с княгиней Воронцовой на Ксанс, и вернусь.

— Но она нужна нам тут, — возразил генерал.

— Нечего ей тут делать. Вы сами сказали, что ее беречь надо, а колонна с беженцами, растянутая на километры, будет отличной приманкой для оскверненных и одержимых. Скажу сразу, дойдут не все. Путь займет дней пять, поэтому я заберу ее и отправлю туда, где безопасно.

— Ваша правда, князь, — согласился Васильчиков.

— Как только Ирина и Екатерина окажутся в безопасности, я вернусь и прикрою отступление.

— Принимаю ваш план, — после долгой паузы, наконец, произнес Васильчиков.

— Что по людям? — начал прояснять ситуацию Бельский. — Сколько у вас сейчас гражданских и военных?

— У меня нет полной картины, развел руками генерал. Гражданских немного — тысяч пять всего, в основном женщины и дети. Но самое плохое, что многие из беженцев заражены скверной, сейчас они все собраны в лагере за околицей. Их вычисляют, кого можно спасти, поят зельями, кого нет, — князь поморщился, — убивают. Это не жестокость, это необходимость.

— Я ни слова не сказал, — заметил Бельский, — и прекрасно понимаю вашу позицию. Лучше убить сотню сейчас, чем потерять всех потом.

— Верно, — кивнул Васильчиков, — только счет идет не на сотню, а на сотни.

— У нас война идет, и нашему врагу чуждо благородство. Что с войсками, Лександр Петрович?

— Здесь тоже все плохо, — вздохнул генерал. — Враг атаковал по всему фронту, мы потеряли многих. Прорывы были остановлены. Но это стоило больших жертв. Я отдал приказ всем отступать сюда или идти прямо к мертвому городу. Сейчас в Заставном около семи тысяч военных, плюс те, кого вы вывели из Создаля. Кстати, сколько?

— Где-то полторы тысячи.

— А было три, — вздохнул Васильчиков. — И больше нам взять неоткуда. А сколько погибнет при переходе…

— Это единственный путь к спасению, — спокойно ответил Бельский, — и цена за это спасение будет высока.

— Вы правы, князь, — согласился генерал, — но мне от этого не легче. — Он поднялся с кресла. — Начнем сборы, вернее, они уже давно начались, теперь надо закончить их в кратчайшие сроки. А вы пока отдохните, работы для вас будет много.

Михаил кивнул.

— Так точно, ваше сиятельство. Кстати, не подскажете, где тут сейчас поесть можно, а то весь мой скарб остался в мёртвом городе, не лететь же туда за банкой с тушеной свининой.

— Вам в офицерский клуб, там сейчас столовая для тех, кто при чинах.

— Спасибо, ваше сиятельство. — И Бельский покинул кабинет генерала, оставив того решать организационные вопросы.