Впервые книга «Руки женщин моей семьи были созданы не для письма» вышла в декабре 2023 года в издательстве «No Kidding Press», и я всегда буду бесконечно благодарна всем, кто тогда был причастен к ее публикации: редакторке серии Оксане Васякиной, редакторке Анастасии Каркачевой и издательнице Александре Шадриной. Физически написание этой книги заняло буквально пару месяцев в самом начале 2023 года в период, когда я жила и работала в Тайбэе. Большим счастьем было обнаружить, для скольких читательниц и читателей она оказалась созвучной и необходимой. И как она объединила даже тех, кто родился и вырос в других странах и контекстах и никогда не сталкивался с похожим опытом. Мне сложно выразить, насколько много такое читательское принятие для меня значит. Мне было чрезвычайно важно, чтобы в этом тексте нашлось место прежде всего для тех, кто нигде не находил описания опыта, похожего на свой собственный; для тех, кому неизменно отказывали в праве голоса – и шире, в праве на существование; наконец, для тех, кто, как и я, всю жизнь были вынуждены отвечать на сложные вопросы о самоопределении и идентичности». Я очень благодарна первым читательницам этой книги – профессору Марии Аркадьевне Литовской и ее дочери, моей подруге Елизавете Литовской, которые поддержали меня в момент, когда это была еще голая рукопись.
По-настоящему эта книга, конечно, писалась всю жизнь. Особенно это видно на примерах поэтических текстов, где темы тела, идентичности и болезни преследовали меня и продолжают ходить за мной как призраки с самого начала письма. Именно поэтому мне показалось логичным и правильным дополнить переиздание этой книги поэтической частью, состоящей из двух циклов. Первый поэтический цикл «Позы Ромберга» был написан в 2017 году и по времени совпал с постановкой диагноза и его принятием. Это документальный цикл, в основе которого используются материалы из разговоров с пациентами неврологического отделения городской клинической больницы № 40 в Екатеринбурге. Впоследствии цикл и вовсе вырос во вторую поэтическую книгу под редакцией горячо любимой мной поэтессы Екатерины Симоновой. Пользуясь случаем, я хочу поблагодарить троих людей, сыгравших главную роль в том, что цикл был написан, – Наталью Геннадьевну, на тот момент работавшую лаборантом кафедры русской литературы XX века филологического факультета УрФУ и ставшую за многие годы близким и родным человеком. Поэта и друга Александра Вавилова и близкую подругу Юлию Толстенко. Без них написание этого текста было бы невозможным. Название цикла неслучайное: поза Ромберга – это важный неврологический тест, который используется для оценки координации движений и работы вестибулярного аппарата. Обычно тест выглядит следующим образом: встать, поставить стопы вместе, вытянуть руки вперед и с закрытыми глазами дотянуться до носа. Все обитательницы нашей палаты не могли стоять в этой позе, физическая и метафизическая неустойчивость больного человека побудила меня назвать так впоследствии всю книгу.
Второй поэтический цикл, включенный в книгу «Руководство пациента Vercise», напротив, написан совсем недавно, в период с 2024 по 2025 год, во время учебы на курсах документальной поэзии. В его основе лежит документ, самый важный для меня и упомянутый в романе: инструкция к моему нейростимулятору. После операции в 2018 году я несколько раз пыталась подступиться к ней и переработать в документальный цикл. Мне потребовалось шесть лет, чтобы наконец превратить этот текст в поэтический. Важную роль сыграли документальные тексты других писательниц, особенно важной оказалась поэтическая книга канадской писательницы и бывшей юристки М. НурбеСе Филип «Zong!» (M. NourbeSe Philip «Zong!»). Стихотворный текст посвящен жертвам, погибшим на корабле под названием «Зонг»: ими были примерно сто пятьдесят порабощенных африканцев, убитых в 1781 году с целью получения страхового возмещения. В основу текста НурбеСе Филип легли слова из дела «Грегсон против Гилберта» 1783 года. Принципиальным для меня стал автокомментарий поэтессы, где она отмечает, что право и поэзия одинаково сильно озабочены «правильным» использованием слов, даже измененный знак препинания или переставленное слово могут оказаться роковыми для значения. Здесь хочется добавить, что подобная «правильность» речи актуальна и для других сфер. С одной стороны, она значима для мигрантов, у которых неправильное ударение или произношение радикально влияет на значение предложения и, в итоге, на возможность быть услышанным. С другой – для медицинского документа, в котором ошибка, даже незначительная, может радикально повлиять на жизнь пациента. Быть мигрантом, по сути, означает часто сталкиваться с юридическим и канцелярским текстом, пытаясь прорваться в область, где с тобой говорят как с субъектом и человеком.
НурбеСе Филип отмечает, что в качестве авторской стратегии запирает себя в тексте также, как были заперты жертвы работоргового корабля. Я же, напротив, изначально оказалась в положении человека, уже запертого в роли мигранта и обреченного на проживание в лагере. На мое позиционирование также влияет двойственность любого медицинского аппарата, одновременно обеспечивающего функциональность и привязывающего. В «Zong!» писательница деконструирует речь и текст так, чтобы высвободить магическое и мистическое, главным становится не смысл и логичное изложение событий, а вой и возгласы умирающих.
Всякий юридический, канцелярский, медицинский текст давит на авторку/автора, потому что требует тщательной языковой работы по пересборке языка. Для меня перестройка медицинского прибора оказалась неотрывно связана с обостренной потерей собственной субъектности и только так оказалась возможна. Инструкция срифмовалась с бесконечной необходимостью соблюдать законы и правила, а значит, вновь отвечать на вопросы: кто ты и почему значим.
Структура моего цикла обусловлена композицией самой инструкции и подчинена логике ее построения. Важным инструментом становится графическое оформление (использование курсива, отступлений и пробелов, сознательно разное расположение частей текста). В рамках моей работы курсив маркирует не чужую речь, а мою собственную. Все части, написанные не курсивом, даны дословно из текста инструкции. Написание оказалось неотделимым от миграции и опыта жизни в лагере беженцев, в комнате контейнерного барака. Только в процессе работы над этим циклом стало очевидно, что для того, кто лишен прав и языка, прямая зависимость от устройства и зависимость от государства очень схожи. И то и другое связано с тотальной бесправностью и необходимостью быть вписанным/вписанной в системы и иерархии и, как следствие, неспособностью изъять из себя чужие ожидания. Темами цикла становится отсутствие дома как места для комфортного физического существования, постулирования и утверждения собственной субъектности и картины мира и отсутствие метафорического дома как здорового тела. Подобно беженцу, который никогда не сможет заткнуть дыру своего навсегда покинутого дома, так и стимулятор никогда не сможет сделать тело здоровым и полностью функциональным, только маскируя агрессивный процесс заболевания и инвалидность.
Главным оказывается не только принятие необратимости меняющегося тела как части наследуемого, но и удивительное открытие того, как тело становится единственным местом, которое невозможно отнять.